Человека который всегда придерживается нравственных принципов называют: Нравственные принципы

Содержание

Нравственные принципы

Нравственные принципы – это основные моральные законы, которые признают все этические учения. Они представляют собой систему ценностей, которая закрепляет через нравственный опыт моральные обязанности человека. Их еще называют добродетели. Нравственные принципы формируются в процессе воспитания и в совокупности приводят к осознанию и принятию таких качеств, как человечность, справедливость, разумность.

Способы и средства реализации каждого морального принципа очень разнообразны и зависят от индивидуальных особенностей самого человека, моральных традиций, сложившихся в обществе и конкретной жизненной ситуации. Наиболее емкими  и распространенными являются 5 принципов: человечность, почтительность, разумность, мужество и честь.

Человечность – это система позитивных качеств, которые представляют собой осознанное, доброе и бескорыстное отношение к окружающим людям, всем живым существам и природе в целом. Человек является духовным и интеллектуальным существом, и в любых, даже самых тяжелых ситуациях, он должен оставаться человеком, в соответствии с высокой нравственной ступенью своего развития.

Человечность складывается из повседневного альтруизма, из таких качеств, как взаимопомощь, выручка, услуга, уступка, одолжение. Человечность представляет собой волевой акт человека, основанный на глубоком понимании и принятии присущих ему качеств.

Почтительность – это уважительное и благоговейное отношение к окружающему миру, как к чуду, бесценному дару. Этот принцип предписывает с благодарностью относиться к людям, вещам и природным явлениям этого мира. Почтительность ассоциируется с такими качествами, как вежливость, учтивость, благожелательность.

Разумность – это основанное на нравственном опыте действие. Оно включает в себя такие понятия, как мудрость и логичность. Таким образом, разумность с одной стороны – это действия разума, данного человеку от рождения, а с другой – действия, сообразующиеся с опытом и системой нравственных ценностей.

Мужество и честь – категории, означающие возможности человека преодолевать сложные жизненные обстоятельства и состояния страха без потери чувства собственного достоинства и уважения окружающих людей. Они тесно взаимосвязаны и основаны на таких качествах, как долг, ответственность и стойкость.

Нравственные принципы должны постоянно реализовываться в поведении человека для закрепления нравственного опыта.

Как преодолеть путинизм?

Ради чего идти голосовать на выборы 8 сентября? Можно ли, участвуя в современных выборах, преодолевать авторитаризм? Может ли Россия выйти из исторической ловушки бесконечного воспроизводства самодержавия? Обсуждают уполномоченный по правам детей в г. Москве, член партии «Яблоко» Евгений Бунимович, член Координационного совета Форума свободной России Марат Гельман, экономист и политик Владимир Милов. Владимир Милов провел 30 дней под арестом по обвинению в организации несанкционированных протестных акций и написал статью о том, что в России «неслучайный путинизм».

Ведет передачу Михаил Соколов.

Видеоверсия программы

Михаил Соколов: Мы сегодня обсудим ситуацию перед днем то ли умного, то ли не умного голосования 8 сентября. Владимир, вы первый у меня в студии, кто отсидел 30 дней за якобы призывы к несанкционированным протестам. Как это было, как настроение в изоляторе?

Владимир Милов: Тяжело это было. Представьте современного деятельного человека, который ни на что времени не может найти, столько всяких дел, работа, политика, семья, а тут ты оказываешься в узкой по сути дела тюремной камере, 15 квадратных метров на четырех человек, ты не выходишь оттуда месяц. Там нет даже места, чтобы ходить. Я давал интервью «Новой газете» подробное, все это описывал. Буквально есть пространство перед входом метра три, где ты можешь туда-сюда ходить, один человек в один момент. То есть 30 дней ты по сути лежишь на своей шконке, и все, больше ничего не можешь делать. Я не буду сейчас про удобства, но изоляция и невозможность жить нормальной жизнью – это тяжелое дело.

Посадили меня за два стрима на YouTube. Естественно, есть и хорошие новости. Я за этот месяц не встретил ни одного человека, который оказался бы сторонником действующей власти, ни среди полиции, ни среди сидящих. Как только узнавали, что я политический, начинали крыть матом все происходящее в стране. Людей, которые стали бы защищать, что-то говорить против оппозиции, ни разу. Среди полиции, они скрывают это дело, но были откровенные симпатии. Когда конвоем возили в Мосгорсуд на апелляцию, мне кофе покупали специально полицейские, все время рассказывали: вы когда к власти придете, вы нас тоже не выгоняйте, нам все это тоже не нравится, но мне год до пенсии. То есть откровенно настроения, мягко говоря, не провластные в этой среде. Вертикали, о которой мы говорим, монолитной в общем и целом не существует.

Михаил Соколов: Евгений, я слышал, что в вашем округе мощная кампания, газеты с чернухой. Вы поняли, кто заказчик и зачем все это делается?

Евгений Бунимович: Зачем все это делается, мне кажется, даже отвечать не надо.

Михаил Соколов: Чтобы вы остались уполномоченным по правам детей в Москве, а не депутатом?

Евгений Бунимович: Я даже удивлен такой бешеной боязни, чтобы я стал депутатом, тем более что я им был. Москва в тех годы, когда я им был, не рухнула. Какая-то паника в обозе. У меня нет ощущения, что есть другая какая-то идеология, есть какой-то другой взгляд, просто очевидно какая-то суета дикая, поэтому и приемы абсолютно дуболомные, грубые, фальшивки. Так, конечно, всегда было на каждых выборах. Я помню: «Ну и что, что он учитель, Чикатило тоже учитель». А сейчас другое время, сейчас качественные подделки, которые, по-моему, стоят дороже, чем вся моя кампания. Деньги есть, а все остальное – с этим хуже. Значит, боятся, я так понимаю.

Михаил Соколов: Вас включили в список «Умного голосования» Алексея Навального, что явно повышает шансы. Вы довольны тем, что вы в «умном голосовании»?

Евгений Бунимович: Я всегда был такой, какой я есть. Мне даже грустно, вся эта кампания разоблачения. Представьте, если за всю мою не короткую жизнь ничего не нашли, в результате они просто высасывают из пальца, из моих же интервью, из моих же стихов, откуда они пытаются что-то нарыть. Даже обидно, что такое произошло.

В данном случае, здесь, наверное, это будет не очень звучать прекрасно, но я могу сказать, что, с одной стороны, меня включил Алексей Навальный в это голосование, а с другой стороны, я недавно получал благодарность президента за заслуги в области защиты прав и законных интересов несовершеннолетних. Поэтому то, что я пошел сам по себе, без предварительных договоренностей, потому что я хочу всегда отвечать за себя, видимо, это сбило всех с панталыку. Есть даже удивительный документ, который, конечно, среди таких вещей, как посадки, все остальное, не настолько интересен, в другое время был бы очень интересен. Представьте себе, что профсоюзы работников образования, здравоохранения, социальной сферы, которые по всем остальным округам поддержали по одному кандидату, по моему шестому округу они, кроме того, кого им спустили сверху, еще и меня поддержали. Представляете, какая у них теперь должна быть в голове шизофрения у всех?

Михаил Соколов: Вы Алексею Навальному благодарны вообще?

Евгений Бунимович: Я вообще всем благодарен, кто меня поддерживает.

Михаил Соколов: У меня была дискуссия с некоторыми вашими коллегами по замечательной партии «Яблоко», они как-то не хотят поблагодарить Алексея Навального за поддержку четырех кандидатов, которые уцелели в этих выборах. Это меня очень удивило. Они все время ругаются, говорят, что не надо голосовать за коммунистов, что Навальный плохой. Я им пишу: а поблагодарить Навального? Они говорят: нет, мы не будем благодарить Навального. И коммунисты так себя ведут, Губенко так же говорит: мне не нужна эта поддержка. Все так испугались ужасно.

Евгений Бунимович: Вообще нужна вся поддержка. Единственное, что меня смущает, я не очень понимаю, почему я должен благодарить именно Алексея Навального, которого я, естественно, знал еще со времен «Яблока».

Владимир Милов: Я час назад говорил с Навальным, ему не нужна никакая благодарность, он не ради благодарности все это делает.

Михаил Соколов: Но все-таки это вежливость такая. Поддержал – спасибо.

Евгений Бунимович: Я говорю спасибо. Я всем спасибо говорю.

Михаил Соколов: У нас сидит Марат Гельман, который приехал из-за границы. Естественно, Запад вмешивается во все дела, нам всегда рассказывают.

Евгений Бунимович: Кстати, вы зря это делаете. Вот у кого надо спрашивать про черный пиар.

Михаил Соколов: Я вижу вашу улыбку, я думаю, вы смотрите и говорите про себя: ну вот опять они на эти нечестные выборы зовут народ, а мы, настоящие оппозиционеры, предлагаем остаться на диване и бойкот устроить. Так? Это такая вечная позиция ваша и Каспарова.

Марат Гельман: По-моему, нет. Я как раз считаю, что есть некоторые москвичи, которым сильно повезло, в их округе есть порядочный человек, например, Бунимович. Эти выборы уже нравственные, уже не политические. После того, как были все эти посадки, избиения, говорить о том, что это политика, выборы, партии, не приходится. Некоторым людям очень сильно повезло, у них в округе есть приличный человек, у него есть какая-то биография. Это человек, точно так же, как все мы, переживает за то, что происходило 27-го, 3-го и так далее. Но для всех остальных мы предлагаем простую вещь. Ведь это же не выборы, значит бюллетень – это не бюллетень. Пойти обязательно и улучшить бюллетень. Например, в каком-то округе сняли Яшина, взял, дописал фамилию Яшина, поставил галочку, сфотографировал, отправил к нам на конкурс. Это не бюллетень, это как художнику выдали холст – рисуй. А тебе выдали такую страницу красивую, ты ее улучшаешь. Ты можешь написать стихи, ты можешь сказать, что ты думаешь о власти, ты можешь вписать туда того, кого не пустили.

Михаил Соколов: Это порча бюллетеня, жалко же. Можно же отдать голос приличному человеку.

Марат Гельман: Если бы это был бюллетень, то можно было бы его испортить. Не я сделал эти выборы спектаклем, власти превратили выборы в дурной спектакль. Но тогда, если это будет спектакль, я хочу играть какую-то другую роль, не ту, которую мне уготовили власти.

Михаил Соколов: Так власти не хотят, чтобы вы голосовали, например, за «Яблоко», за КПРФ. Это другая роль – голосовать за противников власти.

Марат Гельман: Власти хотят, чтобы мы считали этот спектакль выборами. Мы говорим: мы не хотим считать этот спектакль выборами. Мы считаем, что самое важное сейчас не политика, не Московская городская дума, мы считаем, что право на протест должно быть защищено. Те люди, которые сидят ни за что, должны быть реабилитированы, те, на кого возбуждены дела, должны быть освобождены и так далее – это самое главное.

Михаил Соколов: Вот активисту Котову дали четыре года колонии за неоднократное нарушение правил проведения массовых акций.

Марат Гельман: Если бы была строка «против всех», не надо было бы делать «улучшайзинг». Ситуация протеста заключается именно в том, что существует какая-то сила, которая убрала всех своих конкурентов практически с выборов за некоторым исключением. В прошлой Думе тоже не все единороссы были. Это очень радостно, что люди, полицейские, сидящие не поддерживают власть, а поддерживают оппозицию, но в этом нет вашей заслуги, в этом заслуга власти. Власть так себя погано ведет, что действительно сегодня поддерживают оппозицию. Я хочу сказать, что не надо, чтобы оппозиция вела себя так плохо.

Владимир Милов: Не так явно видно из Черногории. Во-первых, не надо принижать нашего вклада, потому что та просветительская деятельность и та в хорошем смысле слова пропаганда, которую мы ведем в последние годы, просвещение населения во многом приводит к тем результатам.

Сейчас я объясню то, что вы понимаете, но не говорите ни вчера в дебатах с Ройзманом, ни сейчас, как работает механизм действующей власти. Он работает очень просто, что начальник – это тот, кто сел и решил, кто будет депутатом Мосгордумы. Я Собянин, или я Кириенко, или я Сергунина, я решаю. Если любой человек, хоть Иосиф Виссарионович Сталин, откопанный из-под Кремлевской стены, становится вместо него депутатом – это значит, что Собянин, Кириенко, Сергунина ничего не решают, а решают избиратели. Это мощнейший удар по всей властной системе.

Что бы мы ни говорили про тех, кто приходит на смену, это значит, что не все решается в кабинетах, а избиратели имеют возможность как-то повлиять на эту ситуацию. Этот фактор важнее всего, о чем вы говорите. Потому что девальвируется сам механизм принятия решений в путинской системе. Это значит, что администрация президента, мэрия ничего не могут. Они тратят огромные ресурсы, но не могут избрать того человека, которого они хотят.

Михаил Соколов: Представьте себе, сработал весь этот список, человек 30 коммунистов, 8 эсеров и 3 «яблочника». Коммунистическая красная Дума ставит памятник Сталину на место снесенного Дзержинского.

Владимир Милов: Это совсем неважно, потому что важно другое. Важно наше противостояние с властью. Они нас много лет не пускают на выборы.

Михаил Соколов: То есть это месть?

Владимир Милов: Это не месть – это средство заставить их пустить нас на выборы, очень успешно отработанное в прошлом году на выборах губернаторов. Эта идея «умного голосования» не из воздуха возникла. Люди в регионах, которые хотели поменять провластного губернатора, они голосовали за любого технического кандидата, чтобы вернуть по факту графу «против всех», о которой говорит Марат Гельман. Мы в итоге один раз их макнем, второй раз макнем, третий – в итоге заставим их нас регистрировать и устраивать по-настоящему конкурентные выборы. Кто там будет в Мосгордуме – это 35-й вопрос.

Евгений Бунимович: Навальный поддержал – спасибо. Марат поддержал – спасибо. Поэтому я его тоже, пожалуй, поддержу в этой ситуации. Дело в том, что действительно сказать, что это выборы, не Марат придумал первый, что это некоторый акционизм. Я, конечно, не политолог и не такой большой специалист в этой области прямой политики, но мне очень трудно вспомнить ситуацию, когда правящая партия выходит на выборы в подполье, когда ни одного единоросса не появилось на выборах в Московскую думу. Во всех отношениях это, конечно, акция. Правящая партия, находящаяся в подполье, согласитесь, это нечто невероятное.

Михаил Соколов: И мэр, который не выходит их поддерживать.

Евгений Бунимович: Так что Марат со всем своим акционизмом немножко вторичен.

Михаил Соколов: Получается спор трех акционизмов – акционизм Гельмана, акционизм Навального и акционизм, условно, Собянина.

Евгений Бунимович: И я как дурак посередине, который все-таки думает, что когда-то, когда я был в Московской думе, я что-то полезное сделал для этого города, и сейчас. Мы обсуждаем «Умное голосование», другие предложения, «Яблоко» тоже говорит, что не надо голосовать за всех подряд коммунистов, – это так и есть. Но я хочу сказать, что я этот месяц, кроме всего прочего, кроме подавания в полицию этих бумажек, я же другое делал, я все-таки ходил по всем дворам. Я могу сказать, что вопрос «умного голосования» существует, спрашивают, но он не основной. Основной вопрос – это внутреннее недовольство. Оно есть у всех. Недовольство, что людей не слышат, что с ними не разговаривают, что это абсолютно закрытая система. Совершенно разного плана недовольство, но выражается оно скорее эмоционально, чем политически, естественно, но оно есть везде, от молодежи до бабушек, в каждом дворе недовольство есть. Мне интересно, как это все выразится конкретно в этих выборах. На самом деле это большой вопрос, стоящий перед властью, перед Россией, перед городом, перед оппозицией, что будет с этим абсолютно не существующим сегодня благодушием даже в этом городе, который считается более-менее похорошевшим.

Владимир Милов: Я согласен полностью, потому что я собирал подписи, и действительно перезрело отношение людей негативное. Собянин выстроил систему, которая вообще не предполагает обратной связи, у него есть только бот-голосование на «Активном гражданине», парламента нет, прессы местной нет, мэр к людям не выходит, чиновники к людям не выходят, нет обратной связи вообще, местного самоуправления нормального нет в городе. Поэтому это очень многих москвичей раздражает. На мой памяти это самые высокие протестные настроения в Москве с 1989 года, за 30 лет. И конечно же, это очень сильно повышает шансы на протестное голосование, было бы глупо этим не пользоваться, не добиваться того, чтобы выигрывали хоть какие, но оппоненты власти, вместо того, чтобы, как предлагает Марат, рисовать в бюллетенях икс, игрек и и краткое.

Михаил Соколов: Вы за рисование?

Марат Гельман: Я должен сказать, что я согласен с тем, что вклад ФБК Алексея Навального большой.

Михаил Соколов: Власть тоже согласна с вами, сегодня иск на миллиард к ФБК Навального.

Марат Гельман: В администрации кто-то занервничал насчет «Умного голосования», они пишут: значит, мы правы, посмотрите, как они занервничали.

Я расскажу, как это происходит. Сидят какие-то люди, все знают, что политтехнологи сейчас без работы, потому что никаких политтехнологий нет, никаких выборов нет. Сидят люди с проектами, сметами – как они будут бороться со страшным ужасом «Умное голосование»? То есть все то, что вас радует как реакция Кремля – это на самом деле суета людей, которые не имеют никакого реального отношения к тому, чего мы хотим.

Я знаю Кириенко, у Кириенко всегда есть номер один и номер два, он говорит: либо первый, либо второй, мы согласны и с тем, и с другим. Путин мечтает о ситуации, когда он может прийти к своим партнерам и сказать: если я уйду, придут коммунисты.

Михаил Соколов: Он уже пугал националистами с вашей помощью. Вам это все припомнят.

Марат Гельман: Я хочу сказать, что это ситуация, которой он хочет добиться, у него не получается. Он хочет доказать всему миру, все видят, что он плохой парень, он хочет только доказать, что после него придет либо Кадыров, либо коммунисты, либо ДНР и так далее. Самое главное, представьте себе человека, который в нынешней ситуации себя считает оппозиционером, действует против, это потому, что он посчитал, что это умно, хитро? Это человек, который придерживается принципов, нравственных принципов, демократия для него не пустое слово, свобода не пустое слово, выборы не пустое слово. И вдруг ему говорят: а давай схитрим. Давайте проголосуем за это чмо, потому что оно не в списке единороссов. Завтра говорят: а давайте вступим в «Единую Россию» и развалим ее изнутри. Когда ты людей начинаешь двигать в эту сторону: давайте схитрим.

Михаил Соколов: А давайте Милову дадим ответить.

Владимир Милов: Три вещи, где я поспорил бы с Маратом Гельманом. Марат, вы не видите всю картину из Черногории, а мы видим. Мы здесь работаем на земле каждый день и видим, насколько конкретные чиновники в мэрии, в управе, в префектуре трясутся за этих конкретных кандидатов, именно за этих кандидатов из собянинского списка, для них избрание коммуниста какого-нибудь – это точно такая же, абсолютно равная неприемлемая история, как меня. Мы это видим, я думаю, миллионы москвичей это видят и согласятся со мной. Второе: бросьте вы эту выученную беспомощность нам навязывать. У нас в оппозиции запрещена выученная беспомощность, когда говорят, что мы ничего не можем, нас все равно переиграют. Я вчера слушал на «Эхо Москвы», вы говорите: у Кириенко политтехнологи, им бросают новый вызов, они выстроятся в очередь, получат бюджет и вас все равно обыграют. Не обыграют. И следующее: про коммунистов. Марат, вы занимаетесь тем, что в логике называется поспешное обобщение. Не надо чрезмерно экстраполировать: раз вы с коммунистами вступили в коалицию, значит завтра… Давайте договоритесь до Гитлера еще. Это наша пропаганда очень любит такой прием – чрезмерно обобщать. Во всех авторитарных режимах, я думаю, вы с политологией очень хорошо знакомы, всегда изменения достигались очень широкими коалициями между силами, которые друг другу неприятны. И в 1990 году, когда на парламентских выборах впервые победила «Демократическая Россия» у нас в стране, там 80 с лишним процентов были членами КПСС.

Марат Гельман: Нет никакой коалиции. Если бы была коалиция Навальный и Зюганов, я бы обалдел, конечно, но мне было бы это интересно. Нет никакой коалиции.

Владимир Милов: Неформально есть очень широкая коалиция, которая, конечно, никогда никаких соглашений коалиционных не подпишет, но действует она абсолютно совместно. Кстати, я хочу привести вам простой пример. Вот сейчас на выборах в Новосибирске есть реальная конкуренция, и кандидат от Навального не только участвует в бюллетене, но и идет на твердом втором месте, Сергей Бойко. Если бы там мы не поддержали избрание мэра коммуниста пять лет назад, не было бы этого ничего сейчас. Это все достигается шаг за шагом, это тяжелая коалиционная история. Вы сами себе противоречите, вроде бы вы говорите, что у нас выборов нет, но с другой стороны, рассуждаете об этом, как будто мы в демократической западной стране, пришел житель Голландии или Бельгии, увидел члена КПРФ в бюллетене – и сразу шок. Нет у нас никаких демократических выборов, как на Западе. Поэтому нам приходится, как мне в спецприемнике приходилось, есть, что дают, и мяса там не было нормального, поверьте, там соевая тушонка, точно такая же история с тем, кто сегодня есть в избирательном бюллетене. Выжить хотите, выбраться отсюда хотите, вот вам придется что-то с этим бюллетенем делать. А если вы начнете рисовать на нем, то в Москве на большинстве участков КОИБы, ваши акционистские художества даже никто не увидит.

Евгений Бунимович: Я никогда не ожидал, что Марат будет следовать в своем акционизме вслед за властью. «Жилищник», всю нашу социальную сферу – тоже заставляют фотографировать бюллетени. Марат берет у власти все свои акционистские приемы, тоже мне авангардист. Я, наверное, не такой политик, как мои соседи, но мне кажется, что «умное голосование» – это немножко другое. Три поколения моей семьи учили москвичей чему-то, учителя, ученые и так далее, не дураки москвичи, поэтому «умное голосование» они будут принимать сами. Кому-то понравится то, что говорит Навальный, кому-то понравится то, что говорит Марат или то, что говорит «Яблоко», которое говорит, что кто приличен, за того и голосуйте. Весь этот конгломерат вместе и даст результат. Мне нравится вот что в этой истории – никто не знает этого результата. Сколько раз у нас были выборы, все знали, чем они кончатся, даже проценты сообщали заранее все наши социологические службы, потому что они же этот результат и делали. В этом смысле это не выборы, но это живые выборы, потому что это интересно.

Михаил Соколов: Я все-таки хочу понять, существует ли какая-то общая повестка, которая может объединить разных совершенно людей, разных политиков, которые окажутся не от «Единой России», не от условной мэрии, не от условного Кремля в этой самой мифической новой Московской городской думе?

Евгений Бунимович: Даже тогда, когда я был в Московской думе 10 лет назад, мы там были с Митрохиным, у нас были моменты, когда мы голосовали вместе с коммунистами. Понятно, у них тоже были свои какие-то социальные проекты. И они нас поддерживали, и мы их поддерживали, в этом нет ничего удивительного. Потому что когда речь идет о таких вещах, связанных с городом, то конечно, такое бывает, что некоторые более-менее оппозиционные силы хотят проявить себя. Я не вижу здесь как раз на городском уровне, на местном уровне невероятного противостояния. Конечно, в более глобальном политическом смысле будет противостояние, но на городском уровне, я думаю, вполне могут быть местные коалиции. Скажем, против бюджета, за большую его социальную направленность, еще за что-то. Если это предложат коммунисты, я что, не буду за это голосовать, назло отморожу уши?

Михаил Соколов: Есть такая логика, что они совершенно вредоносны. Они же тоже за какие-то социальные программы, за то, чтобы на медицину больше тратить, а на благоустройство меньше, например.

Владимир Милов: Мы с ними по регионам очень много работаем, поверьте, там как раз по социально-экономической политике огромное число точек соприкосновения. Они за малый бизнес, против крупных госмонополий, они за прозрачность бюджета, они за увеличение расходов на социалку и против распила. С ними есть большое поле для совместной работы. Кстати, между прочим, там, где их избирают губернаторами и мэрами, там обстановка посвободней, и митинги проводятся, и пресса посвободней, с местным самоуправлением не так все плохо, как в Москве.

Михаил Соколов: Марат, успокойте папу, коммунисты уже не те.

Марат Гельман: С моей точки зрения, эти выборы, то, что мы сейчас обсуждаем, это же не решает ситуацию в России. Безусловно, я согласен с тем, что из Черногории кажется, что любые предвыборные мероприятия имеют отношение к ситуации в России в целом, а не в Москве в частности. У меня ощущение, что, разменяв каким-то образом, доказав всему миру, что это таки выборы, потому что есть список Навального, есть список Ходорковского, есть список мэрии, «Яблока», в результате что-то получится. Вы как бы говорите всему миру: у нас настоящие выборы. Это, может быть, чуть-чуть, я не уверен, но может быть, чуть-чуть облегчит жизнь в Москве, но это очень серьезно отодвинет нас всех в деле того, чтобы объяснять, что у нас произошла узурпация власти. У нас большинство независимых кандидатов не пустили. То есть это отходит на второй план, а это, плюс противостояния уличные, мне кажется, сегодня более важный сюжет, чем то, что мы сейчас обсуждаем по поводу социальных программ. Да, мой взгляд такой. Я, кстати, собираюсь возвращаться, как минимум половину времени я буду здесь. Я хочу сказать другую вещь: что вы будете считать успехом, мне вот что интересно. Допустим, мне сейчас рассказали, как они успешно с 2011 года борются с властью. Может быть, ты прав.

Михаил Соколов: Социология подсказывает, что довольно успешно, настроения меняются, молодежь оживилась.

Марат Гельман: Сколько лет еще должно пройти успешной борьбы с властью для того, чтобы путинизм ушел в прошлое? Сколько из этого списка, Губенко у вас в списке, но я не считаю, что если Губенко станет депутатом Мосгордумы, это будет заслуга Навального. Конкретно успехом что является?

Владимир Милов: Марат, во-первых, вы нам не ставьте задания из Черногории. Мы все время расширяем сферу нашего влияния и увеличиваем число наших сторонников – это уже приводит к довольно болезненным последствиям для власти. Они уже даже эти нечестные невыборы начинают активно проигрывать, они активно проигрывают пиар-поле, они вынуждены прибегать к последнему моменту адской чернухи, потому что им больше ничего не остается. Они улицу нам проигрывают вчистую, они не смогут даже близко такое количество людей вывести на улицу. Когда наступит окончательный успех – это вам никто не скажет, потому что никакой авторитарный режим, вы знаете историю, никогда никто не мог это предсказать. Но надо постоянно расширять сферу вашего влияния.

Марат Гельман: Про Черногорию я вынужден ответить. Меня выгнали из музея, который я строил в Перми, меня выдавили из России. Считайте, что мои пять лет в Черногории – это ваши 30 дней в тюрьме.

Владимир Милов: У меня была худшая ситуация, чем у вас. Я был автор концепции реформы «Газпрома», меня выдавливали. Моего соавтора Бориса Немцова убили на мосту. Но я никогда не уезжал и не уеду.

Я отвечу про успех. Мы только что с Алексеем Навальным буквально это обсуждали, в чем инструментально успех. Если мы увидим, что в значимом числе округов мы либо смогли провести тех кандидатов, за которых «Умное голосование», либо они были на грани, это значит, что история работает, надо просто наращивать мощь, мы будем считать, что мы власти показали, что мы можем ее наказывать за все эти снятия оппозиционных кандидатов и прочий беспредел.

Евгений Бунимович: Вот что меня смущает. На самом деле с двух сторон от меня сидят две технологии. Я немножко другого плана человек, мне кажется, я почувствовал, что что-то происходит. Происходит трансформация. Не технологии, не с какой бумажкой стоят перед Кириенко, и не умное или неумное голосование, в такой ситуации сработает только массовое движение, массовая партия. На самом деле многие вещи в Москве, которые происходили, это тоже акционизм. Потому что когда нет внятного лозунга: мы за что, мы против чего. Мы сейчас вышли 27-го числа про что? Про выборы. Хорошо, хоть понятно. Последнее движение по бульварам – про что?

Михаил Соколов: Чтобы людей освободили, которых сажают.

Евгений Бунимович: Это самое важное, безусловно, но это должно быть каждый раз артикулировано, если это находит массовую поддержку. Мне кажется, этот пережим, который происходил, я ездил по всем ОВД, смотрел, что там происходит с несовершеннолетними, там было такое количество родителей, которые обалдевшие просто от того, что произошло, – вот это и есть массовое движение. Потому что когда с твоим ребенком что-то происходит… Я встречал людей или по телефону мне звонили люди, которые вполне лояльны были режиму.

Михаил Соколов: Молодежь решила, что им не нужна такая путинская Россия, поэтому она выходит. Мы же это видим, и социологи фиксируют.

Марат Гельман: У них лозунги были сначала «Допускай», потом «Допускай. Освобождай». То есть как раз мне кажется, что та часть, которую мы видели, можно только молиться, чтобы этих людей не били, чтобы они не разочаровались, чтобы они не уехали. Это прекрасные люди, идеалисты. Я хочу, чтобы меня услышали, я не спорю и никому не даю задания. Сегодня в оппозиции люди идеалисты принципиальные, вы предлагаете им хитрить ради некоей цели. Богомолов, режиссер, который в 2011 году был радикальнее Навального, он сделал для себя «умное голосование», он посчитал, как лучше, кто первый, кто второй, и выбрал. Мне кажется, что сейчас нравственная ситуация, это наша сила какая-то.

Евгений Бунимович: Здесь я совершенно согласен, на самом деле вопрос этики.

Владимир Милов: А я не согласен. Потому что я считаю, что среди нас уже достаточно людей, которые своей биографией доказали в течение многих лет, что мы не будем себя вести как эти собянинские проститутки, которых вы называете по фамилии, которые сидят на собянинском бюджете и куда-то там перешли на ту сторону. Мы точно себя так вести не будем. И очень многие молодые люди, которые сейчас пострадали из-за этих акций, сидят под уголовными делами, они себя так вести не будут. Поэтому не надо нас сравнивать ни с каким Богомоловым. Вы говорите – я хочу помочь. Очень здорово, я приветствую. Но, пожалуйста, имейте в виду, что у нас мало времени, очень ограниченные ресурсы, нам много надо сделать. Такие советы, что давайте мы на бюллетене что-то художественно нарисуем, Марат, это не свежо, это уже было, уже рисовали много раз, это никуда не приходит, давайте что-то более практическое обсуждать.

Михаил Соколов: Владимир написал статью о том, что то, что было в России в 1990-е годы, такой демократический прорыв, это скорее не закономерность, а такая случайность, авторитарный откат неизбежен был, скорее всего, в России или очень вероятен, как и в других странах. Неизбежно ли самодержавие в современной России надолго?

Марат Гельман: Вообще я против историзма. Я недавно с Акуниным об этом дискутировал, потому что он выводит вообще все наши беды из того, что когда-то татаро-монгольское иго произошло. Кто-то выводит из-за того, что православие, соборность, а не католицизм. Я считаю, что время важнее места. Если сегодня, допустим, я отличаюсь от француза, но я отличаюсь от своего деда больше, чем от француза современника. То есть я считаю, что эти вещи играют роль, но обращать на них внимание надо именно как на осложнения, а не как фатум.

Евгений Бунимович: Марат сказал, что он отличается от француза меньше, чем от своего деда, если мы посмотрим на поколение, с которым я все время общаюсь, на молодежь, то они почти вообще не отличаются от француза – это надо хорошо понимать. Я увидел, что что-то меняется, когда я стал приходить на школьные линейки первого класса, они не могут в ряд выстроиться, они сами по себе, они личности. На сцену раньше ставили только отличников, они теперь все выходят на сцену, они каждый хочет самовыражаться. Вот этот момент, пожалуйста, оцените. Он, конечно, происходит медленнее, чем мы хотим, но это происходит. Эта молодежь, которая сейчас есть, она действительно такая же, как везде, она поэтому хочет жить, как везде. Эта потребность все равно будет происходить в простом варианте, как у Гай-Германики, все умрут, а я останусь. И в этом смысле это совершенно естественное проявление. Я, как уполномоченный по правам ребенка, объясняю: не надо залезать на фонарь даже во время митинга – это нарушение правил. Но если ему нужно залезать на фонарь, чтобы получать ответ на свои простые вопросы про справедливость, про коррупцию, про что-то еще, значит, мы недорабатываем. Мне кажется, что здесь еще одна очень интересная вещь. Есть какая-то яма. Я обратил внимание, я пришел, была ячейка «Яблока», там сидят приятные дедушки и бабушки, центр Москвы, такие арбатские, и абсолютная молодежь, среднего нет, оно куда-то провалилось. А эти ребята образованные, умные, грамотные, активные, незапуганные. Очень трудно с этим сделать что-то другое, потому что перед ними весь мир.

Михаил Соколов: Владимир, как выкарабкиваться из авторитаризма? Вы же объяснили, что это трудно.

Владимир Милов: Вы сказали про мою статью, она совсем не детерминистская, она как раз о том, что есть развилка. Я пишу, что всегда, особенно в посттоталитарных странах, когда у людей нет опыта демократического управления, номенклатура пытается снова захватить власть и устроить снова диктатуру. Это везде так происходит, на посткоммунистическом пространстве это была массовая ситуация, в этом смысле Россия норма, а не исключение. Но они смогли захватить власть, потому что наше население в массе своей устранилось из политики, добровольно это им все сдало. Я как раз пишу о том, что нельзя этого делать, нужно возвращаться в политику. Активное политическое участие широких масс людей – это рецепт против тоталитарного захвата власти. Если мы сможем, значит, мы вернем себе демократию, свободу и сделаем Россию нормальной страной. Не сможем – не вернем. Политтехнологи у Кириенко так и будут нас расписывать. Вот развилка.

Евгений Бунимович: Это очень правильная история, потому что в этом разница с 2011 и 2012 годом. Вспомните, каждый, кто выходил на трибуну, говорил: я не политик. Сейчас грешат, но все-таки уличный активизм, который тоже должен быть, который тоже естественен, но он переходит больше в политическое русло.

Михаил Соколов: Есть опрос Левада-центра свежий по поводу протестов, там зафиксировано почти впервые изменение общественного мнения очень серьезное. Например, как действовала полиция, ОМОН и Росгвардия при задержаниях. 41% считают, что жестоко и необоснованно использовали силу и 32%, несмотря на телевидение, всю пропаганду, что в рамках закона. Перевес в эту сторону. Почему несколько независимых депутатов не были допущены для участия в выборах? 45%: московские власти боятся конкуренции. И только 30% официальная версия – не смогли собрать подписи. И самый интересный вопрос по поводу вмешательства Запада, естественно, Запад всегда виноват во всем, что происходит неприятного для Кремля. Вмешательство Запада одна из главных причин протестных акций, как объясняет всегда телевидение, 26%. А два других ответа такие, что никакого вмешательства нет – 32% и 26%: если попытки вмешательства были, вряд ли это на что-то повлияло. Вот такой расклад сил. Мы решили проиллюстрировать этот опрос тем, что скажут люди на московских улицах.

Опрос на улицах Москвы

Михаил Соколов: Наша аудитория в Твиттере Радио Свобода ответила так, что нет вмешательства, очерняют протесты – 28%, нет вмешательства, вмешивался сам Кремль – 46%, было, но не влияло – 6%, и 20% все-таки верят, что Запад – это причина протестов.

Владимир Милов: Очень интересный момент, когда в июне месяце, когда мы подписи собирали на эти выборы, про нас с Яшиным НТВ показало заказушный фильм, что нас якобы Америка финансирует. Естественно, у них за все эти годы никаких доказательств так и не появилось, но они его показали. Ноль реакции. Ни одного человека мы не встретили, которого этот фильм в чем-то убедил. Хотя это обычный спальный район, даже не центр Москвы. Это очень показательно, этот весь белый шум перестает на людей влиять, люди перестают на это покупаться.

Евгений Бунимович: Интересно наложить эти данные Левада-центра на другие данные Левада-центра, кто вообще смотрит телевизор. То, что вы говорите, что на телевидении это показали, это показали, люди до 30 лет вообще не подозревают, что там показали.

Михаил Соколов: Те, кто смотрит только телевизор, у них есть отдельное исследование, значительная часть из них все равно не верит пропаганде.

Евгений Бунимович: В этом смысле, я думаю, даже наша аудитория, ваша аудитория, она тоже не самая молодая аудитория, они находятся в других местах, и у них совершенно другая информация. Это полная растерянность и для Кремля, и для оппозиции. Потому что где именно разговаривать с этим новым поколением и как – это очень серьезный вопрос.

Михаил Соколов: То есть пропагандистская машина сломалась? Марат, вы когда-то помогали ее строить, а теперь она разваливается?

Марат Гельман: Мне кажется, что, слава богу, критичность населения увеличивается. Собственно говоря, единственный способ, неважно, американские выборы, европейские выборы, конечно, кандидат от власти хочет использовать, но просто критический взгляд на любую информацию, исходящую от власти, таков, что это не работает. У нас это работало. Я думал, что это достаточно быстро должно перестать работать, а оно, к сожалению, так называемый крымский консенсус, как инъекция такая.

Михаил Соколов: Кончается он, похоже.

Евгений Бунимович: Похоже, кончается. Понятно, что дряхлеющая власть, понятно, что она не может. Собственно говоря, опора на силовиков – это значит, они расписались, что никаких других инструментов нет. Они не понимают, как управлять с помощью экономики, с помощью той же культуры. Это дряхлеющая власть, которая разваливается. Все-таки у них план был другой, они своих детей, свои активы держали за границей. У них план был, что все примут это в мире. Безусловно, впереди какой-то драматичный, мы надеемся позитивный момент.

Михаил Соколов: Что впереди? 8-е не последний день.

Владимир Милов: Это может быть долго, может потребоваться много таких 8 сентября, нам нужно терпение. Это может быть уже не мы, кто выиграем, а кто-то другой. Но мы не должны сдаваться, мы не должны бояться. Для нас, откровенно говоря, довольно воодушевляющее того, что произошло. Потому что они сразу же прибегли к силовому варианту, как правильно Марат говорит, у них других вариантов нет. То говорит о том, что у власти не осталось других средств защиты, кроме адского силового беспредела. Нас это скорее воодушевляет, это говорит о том, что они сами признают, что у них нет реальной поддержки, кроме штыков и дубинок. Надо додавливать. Когда – я не могу сказать, это от нас зависит. Чем активнее все вместе мы навалимся, тем быстрее.

Евгений Бунимович: Я не верю, что мы сейчас возьмем и все это спрогнозируем. Потому что только что все плакали о том, что нет новых лидеров. Сколько времени твердили – нет новых лидеров. А теперь они просто из всех дыр, из всех щелей, из всех судебных заседаний выходят. Как они разговаривают, как они говорят, какие это умные, взвешенные во многом люди, насколько это зрелые оказались люди. Поэтому, что мы сейчас будем предсказывать, что будет завтра? Оно точно будет.

Глава IX. «Культура» — Департамент философии

Содержание главы девятой раздела второго:

• Бытие культуры
• Генезис и динамика культуры
• Ценности культуры
• Типология культуры
• Культура — общество — природа

В повседневной жизни представления о культуре обычно
связывают с литературой и искусством, образованием и воспитанием,
просветительской деятельностью. Культурным называют человека, владеющего
знаниями, начитанного, умеющего вести себя в обществе. Культура характеризует
также степень овладения тем или иным видом деятельности. В этом смысле говорят о
культуре труда, о профессиональной и бытовой культуре, о культуре общения, о
культуре речи и мышления. Различают также высокую и низкую, элитарную и массовую
культуру. Наконец, известно, что нации отличаются своеобразием своей культуры и
существует множество различных национальных, этнических культур.

Как правило, люди не задумываются
над тем, что же кроется за этим многообразием смыслов культуры, почему они могут
объединяться одним и тем же понятием.

Однако не только в
повседневности, но и в науке ее трактовка неоднозначна. Явления культуры изучает
множество конкретных наук: археология и этнография, история и социология, не
говоря уже о науках, предметом которых являются различные формы сознания —
искусство, мораль, религия и т.д. Каждая из конкретных наук создает определенное
представление о культуре как предмете своего исследования. Так, для археологии
культура — это дошедшие до нашего времени материализованные результаты
деятельности людей прошлых эпох. Этнография описывает особенности культуры того
или иного народа во всем ее конкретном многообразии. Историк того или иного вида
искусства понимает под культурой прежде всего художественные творения человека.
Так что «образ культуры» в науках выглядит по-разному.

Осмыслением культуры занимается и
философия. Существует даже ее особое направление — философия культуры, предметом
которой является культура как некая целостность. Отвлекаясь от всевозможных
деталей и частностей, философия ставит вопрос о том, что такое культура, каково
ее место в жизни человека и общества.

1. Бытие культуры
Содержание:
• «Вторая природа»
• Культура и человеческая деятельность
• Социальность культуры

 

«Вторая природа». Сам термин «культура»
латинского происхождения и первоначально означал возделывание почвы, ее
«культивирование», то есть изменение природного объекта под воздействием
человека в отличие от тех изменений, которые вызваны естественными причинами.
Уже здесь язык выразил очень важную особенность культуры — заложенное в ней
человеческое начало, единство культуры, человека и его деятельности.

В дальнейшем слово «культура»
получило более обобщенное значение и им стали называть все созданное человеком.
В таком понимании культуры действительно отражаются ее существенные черты.
Культура предстает как сотворенная человеком «вторая природа», надстроенная над
природой естественной, как мир, созданный человеком, в отличие от девственной
природы. Из этого определения вытекает также, что не следует искать особой
«сферы культуры». Там, где есть человек, его деятельность, отношения между
людьми, там имеется и культура.

Можно сказать, что для
философского понимания культуры ее определение как «второй природы» является
исходной базовой предпосылкой. Мир культуры — это все, что выделяет человек из
естественной природы, это искусственный мир преобразованной человеком природы.
Лес — это природа, а парк — явление культуры, ибо человек наложил на
естественную природу печать своей деятельности, воплотил в нем определенный
замысел. Но в ходе этого преобразования могут создаваться разнообразные объекты,
даже отдаленно не напоминающие то, что имеется в природе. Если парки, каналы,
искусственные водоемы и даже плотины подобны тому, что имеется в природе без
человека, то этого не скажешь о машинах, зданиях, искусственном волокне и т.д.
Культура может все более уводить человека от мира природы, создавая особую
искусственную среду. Но искусственная среда никогда не заменит живой природы, с
которой человек не может терять связь без ущерба для своего физического и
психического здоровья. От характера отношений культуры и природы во многом
зависит ход человеческой истории.

«Вторая природа», как и первая,
является объективной и материальной. Ее отличие от первой только в том, что она
создана человеком, является продуктом его деятельности. Однако при ближайшем
рассмотрении оказывается, что это «только» столь огромно, что материальность
культуры оказывается весьма специфической.

Культура и человеческая деятельность.
Естественная природа существует и изменяется по своим собственным законам.
Материальные объекты «второй природы» тоже подчинены действию естественных
законов, но не как явления культуры, а именно как материальные предметы. Чтобы
эти предметы оставались явлениями культуры, они должны поддерживаться или
воспроизводиться человеческой деятельностью. Парк, если за ним постоянно не
ухаживать, зарастает и превращается в обычный лесок, здания требуют ухода и
ремонта, любая техника, если она функционирует, имеет определенные сроки своей
эксплуатации, а затем должна меняться. Следовательно, материальные объекты мира
культуры не только созданы человеком, но неотделимы от человеческой деятельности
вообще. Вне связи с ней они либо растворяются в природе, либо остаются
памятниками умершей культуры, предметом изучения археологов и историков. И уже в
этом качестве они включаются в культуру живую. Таким образом, сама
«материальность» культуры отличается от материальности естественной природы
своей неразрывной связью с человеческой деятельностью, которая включает в себя
не только материальное, но и идеальное (духовное, интеллектуальное) начало,
представляет собой их единство. Это свое качество она переносит и на создаваемые
ею объекты. Материальные объекты культуры, так сказать, одухотворены
человеческой деятельностью, которая придала им определенное содержание, наделила
теми или иными функциями, вдохнула в них «душу» в виде определенного ценностного
начала или смысла. Поэтому вся материальная культура на самом деле есть единство материального и
идеального.

Это единство присуще и явлениям,
принадлежащим к духовной культуре. К ней относятся разные виды искусства —
музыка, живопись, художественная литература, а также этические ценности и нормы,
системы философских идей, религиозные учения и т.п. Но чтобы эти творения
человека стали доступны другим людям, они должны быть объективированы, то есть
материализованы в действиях человека, в языке, устном или письменном, воплощены
в каких-то иных материальных формах (например, на полотне художника, на пленке
аудио- или видеокассеты). Значит, любые явления культуры соединяют в себе
материальное и идеальное. Это обстоятельство и дает философии основание делать
предметом осмысления культуру, как таковую, независимо от ее деления на
материальную и духовную, имея в виду, что различие между ними с точки зрения
сущностных характеристик феномена культуры чисто функциональное, а не
принципиальное. Орудия труда и произведения станковой живописи созданы с
различными целями и удовлетворяют разные общественные или личные потребности, но
как творения человека они принадлежат культуре.

Итак, культура в своем предметном
бытии зависит от человеческой деятельности, является ее продуктом, результатом.
Деятельность завершается, реализуется, овеществляется в предметах культуры. И в
то же время предметы культуры остаются таковыми не вне деятельности, не за ее
пределами, а в самой деятельности человека. Так, художественное произведение,
например книга, внешне — просто материальный предмет. Книга входит в жизнь
культуры, когда ее читают, то есть когда она включена в духовную деятельность,
является элементом этой деятельности. Истинное бытие культуры деятельностно,
процессуально. И оно включает в себя ее предметное бытие. Культура вообще
неотделима от человеческой деятельности.

Но продолжим приведенный пример. Прежде чем книга попадет
к читателю, она должна быть написана. Создание книги и ее чтение — это разная
деятельность. В первом случае речь идет о творчестве, во втором — об освоении.
Правда, и в самом освоении культуры также имеется творческий момент. Следуя автору, читатель формирует в своем сознании образы
героев книги, они вызывают у него те или иные эмоции, оценки и т.д. Поэтому
говорится, что освоение уже функционирующей культуры есть процесс со-творчества, а не просто
пассивного усвоения. Но все-таки исходной в культуре является культуротворческая, созидательная
деятельность, результатом которой является нечто новое. Созданные в процессе творчества предметы культуры обладают одним
существенным свойством — они уникальны, единственны, неповторимы. Потом они
могут воспроизводиться, тиражироваться, но в культуру они входят как нечто уникальное.
Этим творчество культуры отличается от серийного
производства, где, напротив, существует стандарт, и задача в том, чтобы
его соблюдать, точно копируя производимый предмет.

Произведения искусства, научные
открытия, технические новации — все это продукты творческого труда. Его
специфика в том, что художник, ученый опирается на все предшествующее развитие
культуры и в кооперации с современниками продолжает процесс культуротворчества.
Действительно, чтобы создать что-то новое в любой сфере деятельности, надо
овладеть ее достижениями, то есть быть на высоте культуры своего времени. Это
обстоятельство таит в себе огромные, хотя и исторически ограниченные достигнутым
уровнем культуры возможности для развертывания сознательно целенаправленной и
свободной творческой деятельности.

Вообще любая человеческая
деятельность носит сознательный и целенаправленный характер. В этом одно из ее
принципиальных отличий от действий животного. Но в творчестве сознательное
начало деятельности сопрягается со свободой — свободой целеполагания, выбора
средств, свободой проявления человеком своих способностей, качеств, своей
«родовой сущности». Творческий труд — это не работа по заданной извне программе,
навязанному регламенту, готовой схеме, а поиск нового, заранее неизвестного,
созидание того, чего прежде не было. Без свободы творчества культура развиваться
не может. И потому люди творческого труда так дорожат своей свободой и борются
за свободу.

Единственным ограничителем этой
свободы является сама культура. Иначе говоря, в процессе свободной творческой
деятельности должна созидаться культура, то есть нечто представляющее
общественный интерес, удовлетворяющее общественную потребность, имеющее
общекультурное значение. Предмет культуры несет в себе некое всеобщее
содержание. Любая культура представляет собой определенную системную
целостность, имеет свои критерии и нормы и отторгает то, что им не
соответствует. Не всякий рифмованный текст является поэзией, не всякий
нарисованный предмет — произведением изобразительного искусства.

Процесс творчества воплощается в
уникальном произведении. Всякое тиражирование осуществляется трудом, измеряемым
стоимостью. Творческий труд не связан со стоимостными категориями. Этот труд
есть социальная субстанция конкретного труда ученого, художника, конструктора,
дизайнера и т.д. Его особенность — принадлежность к культуротворческому
процессу, в котором невозможно (иногда — весьма трудно) заранее определить
рабочее время, общественно необходимое для получения конечного результата.

Субъект, человек — центральная
фигура всего процесса, он осуществляет эту деятельность, в ней проявляются его
сущность, его активность. Не деятельность без субъекта, а деятельный субъект
является носителем культуры. Он овладевает культурой и творит ее.

Итак, культура не сводится ни к
предметам культуры, ни к деятельности как таковой. Культура не нечто внешнее
человеку, ибо именно человек является носителем и субъектом культуры. Без
человека предметы культуры превращаются просто в совокупность материальных
объектов, а в присутствии субъекта созданное человеком становится культурой.
Внешнее предметное «тело культуры» зависит от деятельности и ее субъекта.
«Система культуры» включает в себя предметы культуры, человеческую деятельность
и ее субъекта, носителя культуры.

В их единстве и существует
феномен, именуемый культурой. Из такого понимания культуры отчетливо виден
недостаток ее трактовки лишь как «второй природы»: она отражает только внешнюю
объективную сторону культуры. Но культура укоренена в бытии человека как
субъекта, созидающего «мир культуры». Это мир, в котором неотделимы друг от
друга субъективное и объективное, материальное и идеальное, внутреннее и
внешнее, причем любое внешнее выражение культуры есть проявление степени
развития самого человека. Сам человек формирует себя в процессе своей
деятельности и общения как культурно-историческое существо. Его человеческие
качества есть результат усвоения им языка, приобщения к существующим в обществе
ценностям, традициям, овладения присущими данной культуре приемами и навыками
деятельности и т.д. Биологически же человеку дается лишь организм, обладающий
определенным строением, задатками, функциями. Поэтому не будет преувеличением
сказать, что культура представляет собой меру человеческого в человеке,
характеристику развития человека как общественного существа. Бытие культуры —
это бытие человека как субъекта, это его субъективная активность, деятельность,
это созданный им материальный и духовный мир, это их единство и взаимосвязь.

Социальность культуры. Культура
социальна по своей природе. Она существует только в обществе.

Социальность возникает там, где
имеет место взаимодействие людей. Существуют разнообразные виды и типы
социальности. Наиболее общим можно считать разграничение системы устойчивых
общественных отношений и форм общения. Первые образуют различные типы обществ,
вторые изменчивы, непостоянны. Они возникают, когда люди вступают в общение, и
исчезают, когда общение прекращается. Первые навязываются людям, которые не
вольны в выборе своих общественных отношений. Вторые формируются самими
субъектами, зависят от их воли и желания. Первые носят безличный характер,
вторые личностны, индивидуальны: я вступаю в общение с другим человеком как
личностью, общаюсь с ним по своей воле и прекращаю общение (то есть могу
прекратить) по тем или иным причинам.

Культура существует в
определенной системе общественных отношений, которые накладывают на нее свой
отпечаток. Социальные отношения людей в самой культуре проявляются в
субъективно-личностных формах общения. Читая книгу, я фактически общаюсь с ее
автором, хотя он жил, может быть, за тысячу лет до меня. Но я проникаю в его
духовный мир, знакомлюсь с его мыслями, чувствами, переживаниями. Таким образом,
духовная культура — это и поле личностной связи, общения и современников, и
людей разных эпох. Культура создается людьми и для людей, и потому общение также
причастно к бытию культуры. И творчество, и деятельное освоение культуры
осуществляются в процессах общения. Само общение представляет собой и вид
деятельности, и форму деятельности.

Таким образом, осмысливая
существо культуры, философия не стремится дать какую-то четкую ее дефиницию. Как
свидетельствует история, это не очень плодотворное занятие. Известно, что
исследователи культуры насчитывают от 150 до 250 определений культуры. Конечно,
это настолько сложное и многостороннее явление, что каждое из таких определений
может отразить какую-то черточку реальности культуры. Но философия, как уже
отмечалось, выделяет исходные основания и принципы целостного понимания
культуры. Такой подход имеет методологическое и мировоззренческое значение. Его
разрабатывает философия культуры, которая в последние десятилетия интенсивно
развивается в нашей стране. Безусловно, это развитие является ответом на
усиливающуюся потребность в философском осмыслении культуры.

2. Генезис и динамика культуры
Содержание:
• Становление культуры
• Опредмечивание и распредмечивание в сфере культуры
• Преемственность культуры
• Проблема новаторства в культуре

 

Становление культуры. Культура возникла
вместе с обществом. Появление на Земле «человека разумного», обладающего
сознанием, членораздельной речью и способностью к труду — антропогенез, а также
формирование социальных форм организации жизни и деятельности человеческих
сообществ, то есть устойчивых общественных отношений, — социогенез, одновременно
были и процессом порождения культуры — культурогенезом. Причем все эти виды
генезиса являются аспектами единого процесса. Становление культуры могло
происходить лишь в «пространстве», измерениями которого являются возникающее
сознание и речь, трудовая деятельность, общественные отношения. Все эти
измерения социального целого могли существовать во времени только при наличии
«социальной памяти» — особого надбиологического механизма передачи от поколения
к поколению норм и опыта совместной жизни, знаний, навыков трудовой
деятельности, языка.

Генезис этого механизма связан с
использованием орудий труда — с орудийной деятельностью человека.

В живой природе действия
биологических особей являются инстинктивными, то есть они предопределены
заложенными в них программами, передающимися биологическим путем по наследству.
Правда, у высших животных имеются и относительно развитые индивидуальные формы
поведения, которые являются результатом прижизненного индивидуального научения и
опыта, но они не прогрессируют, не накапливаются из поколения в поколение.

Трудовая деятельность с помощью
искусственных орудий с необходимостью потребовала не только объединения усилий
людей и установления между ними упорядоченной системы отношений, но и накопления
опыта изготовления и использования орудий труда. Опыт, приобретенный одним
поколением, теперь уже не мог оставаться лишь индивидуальным и исчезать вместе с
ним. Возникла потребность в формировании принципиально нового механизма
наследования, носителем которого стало сообщество индивидов и который придает
человеческой деятельности надбиологический характер. Люди руководствуются в
своих действиях внебиологически наработанными и социально закрепленными
средствами и механизмами деятельности, которые и образуют культуру.

Но было бы неверно выводить
культуру лишь из особенностей трудовой деятельности человека. Культура — продукт
общественной жизни людей. Уже необходимость поддерживать свое физическое
существование путем продолжения рода и совместной трудовой деятельности
заставляет людей объединяться. Это означает, что между ними возникают социальные
связи, которые первоначально совпадают с отношениями родства. Упорядочивание
социальной жизни начинается с запретов — табу. Первое табу было наложено на
кровосмешение. Затем появились и другие запреты, регулирующие отношения в
первобытном сообществе, были ли это родоплеменные или другие образования. С
запретами были связаны целые системы представлений, обосновывающие их и вводящие
санкции за их нарушение и т.п. Таким образом, «социальная память» удерживала не
только приемы трудовой деятельности, но и совокупность представлений,
отображавших отношения между членами первобытного сообщества и связанные с ними
мифы, ритуалы, системы символов.

Особенностью культуры на ранних
ступенях существования человека было ее фактическое слияние с социальностью;
различить их было невозможно: люди жили в определенной культуре. Не случайно,
что не только археологи, изучающие остатки прошлых культур, но и этнографы,
имеющие дело с ныне существующими формами примитивных сообществ, называют их
культурами. Они различаются, как правило, тем, что весьма тонко приспособлены к
условиям конкретной природной среды, что и позволяет людям существовать в этой
среде.

Культура, как свидетельствует
история, может оставаться тождественной себе в течение тысячелетий: до сих пор в
джунглях Амазонки или Новой Гвинеи существуют первобытные племена, не знающие
металлических орудий. С появлением цивилизации культура и социальность
разделяются, происходит как бы их дивергенция (расхождение). Показателем их
расхождения является возникновение социальных проблем, связанных с частной
собственностью, с социальным неравенством, эксплуатацией и т.д. Социальное
развитие теперь уже перестает совпадать с динамикой культуры.

Опредмечивание и распредмечивание в сфере
культуры.
В любой культуре существует общий механизм взаимодействия
субъекта и объекта культуры — опредмечивание и распредмечивание. В первом случае
происходит объективация субъективного, во втором имеет место обратный процесс —
субъект делает своим достоянием то идеальное начало, которое содержалось
в предмете культуры.

Процесс опредмечивания мыслится
не только как создание предметных продуктов культуры, например картин художника,
но и как объективация культуры с помощью знаков и знаковых систем. Знаком может
быть любой чувственно воспринимаемый объект, замещающий другой объект в качестве
носителя его значения и смысла.

Конечно, главной знаковой
системой является естественный язык. Язык как форма объективации субъективного —
важнейший фактор генезиса и развития сознания и культуры человека. Но он
выполняет свою функцию именно как носитель определенного культурного смысла и
значения. Носителями культурных смыслов могут быть разнообразные знаковые
системы. Опыт истории свидетельствует, что создание принципиально новых знаковых
систем, то есть способов объективации, открывает перед культурой новые
возможности и ее выражения, и ее передачи во времени, и потому образует целую
эпоху в истории культуры. Так, всю человеческую культуру можно разделить на
дописьменную и письменную культуры. Появление письменности как нового способа
знаковой объективации культуры подняло ее на качественно новую ступень.
Письменность была одним из условий возникновения науки, философии, новых форм
религии, литературы. Можно сказать, что письменность связана с переходом от
доистории к истории человечества.

Писаная история включает имена
исторических деятелей и хронику реальных событий. Появление письменности
знаменовало поворот в истории человечества, его культуры.

Поэтому, хотя знаковая система
есть «лишь» носитель значений и смыслов, но для культуры, для ее динамики отнюдь
не безразлично, как происходит их объективация, какая знаковая система
используется. Существует специальная наука, изучающая отношение знака и
значения, — семиотика. Некоторые виды интеллектуальной деятельности не могут
обойтись без специальных знаковых систем. Так, свои системы знаков и символов
создают логика и математика. Различные искусственные языки возникают для
обслуживания современной информационной техники. Развитие знаковых систем — один
из существенных аспектов динамики культуры.

Распредмечивание — это
превращение заложенного в предметах культуры содержания в достояние субъекта,
его внутреннего мира. Усвоение текстов, овладение накопленными знаниями и
умением оперировать с предметами в соответствии с приданными им функциями — все
это различные способы распредмечивания. Иначе говоря, распредмечивание — это
деятельность, в которой объективированный, предметный мир культуры раскрывается
субъекту культуры.

Опредмечивание и распредмечивание
могут происходить только в обществе, делая возможным общение, совместную жизнь и
деятельность людей, формирование субъекта. Объективация вне общества
бессмысленна (нет «других»), распредмечивание вне общества немыслимо, ибо
возможно только в общении, и прежде всего — в живом общении. Индивид приобщается
к культуре данного социума с помощью языка. В повседневной жизни, в системе
образования субъект шаг за шагом постепенно осваивает все более широкий круг
явлений культуры, ибо он должен быть подготовлен к их восприятию. Известно, что
в науке надо начинать с азов, чтобы двигаться дальше. Усвоение знаний,
содержащихся в работе по математической физике, требует овладения физикой и
высшей математикой. Иначе говоря, способность субъекта к распредмечиванию
объектов культуры зависит и от уровня его собственного развития как субъекта
культуры.

Процессы опредмечивания и
распредмечивания протекают не только при взаимодействии субъекта с предметным
миром культуры, но и в непосредственном взаимодействии самих субъектов, то есть
в их прямом субъект-субъектном общении, отличном от гносеологического
субъект-объектного отношения, на котором зиждется здание науки. При этом
субъект-субъектное отношение может быть и непосредственным (живое общение) и
косвенным, опосредствованным, общение с субъектом через его творения, общение с
воображаемым субъектом и т.д. Культура по природе своей диалогична. В этом также
проявляется ее социальность.

Итак, деятельность человека
представляет собой единство опредмечивания (объективации) и распредмечивания.
Они неотделимы друг от друга. Созидание, творчество, обучение и воспитание,
функционирование культуры — это всегда процесс и опредмечивания, и
распредмечивания, взятых в их единстве и неразрывной связи. Этот процесс — одно
из проявлений динамики культуры.

Этому тезису, казалось бы,
противоречит неизменность памятников культуры, которые существуют тысячелетия в
неизменном виде. Но противоречия здесь нет. Изменчивость вовсе не отрицает
наличия чего-то устойчивого в самом изменении. Покой есть момент движения. Тела
движутся, но неизменны законы их перемещения.

Преемственность культуры. В культуре
выражением устойчивости является преемственность, то есть передача наличной
культуры новым поколениям. Вступая в жизнь, каждое поколение приобщается к
имеющейся культуре, осваивает ее, живет в ней, развивает ее и передает дальше. В
этой преемственной эстафете поколений что-то меняется в культуре, но что-то
остается неизменным. Преемственность — непременное условие и нормального
функционирования, и динамичного развития культуры. Перерывы преемственности
весьма болезненно сказываются на динамике культуры, приводят к ее упадку и даже
гибели. Так, в результате варварских нашествий была нарушена преемственность в
развитии культуры в Западной Европе, что привело к ее запустению и одичанию в
период раннего средневековья. Истории известно немало случаев гибели
процветающих культур и цивилизаций в результате завоеваний.

Преемственность культуры во
времени основывается на опредмеченных формах ее существования в материальных
объектах и знаковых системах. Огромную роль в самой передаче культуры играют,
конечно, межсубъектные взаимодействия, но при опоре на предметную культуру.
Потеря ее по тем или иным причинам ведет к деградации культуры. У Рея Брэдбери
есть такой сюжет: власти технически высокоразвитой цивилизации решили
уничтожить, как ненужную и вредную, гуманитарную культуру, и пожарным вменили в
обязанность сжигать книги, в которых она запечатлена. Но в обществе были люди,
понимавшие всю чудовищность этой акции. Чтобы спасти гуманитарную культуру, они
определяли, кому выучивать наизусть работы Гомера, Шекспира или иной
классический труд, скрываясь от преследования властей. Конечно, это очень
ненадежный способ сохранения культурной традиции, особенно современной развитой
культуры. Но Брэдбери ярко и образно продемонстрировал, в частности, значение
предметного воплощения ценностей культуры для ее преемственности.

Способность культуры к развитию
зависит от ряда обстоятельств, в частности от типа культуры. Имеются типы
культуры, которые воспроизводят себя практически без изменений и противостоят
изменениям, отторгают всевозможные новации. Таков тип традиционной культуры. Он
характерен, например, для первобытной и феодальной культур и вообще культуры
традиционного общества. Другой тип культуры, напротив, допускает, стимулирует и
легко ассимилирует новации в культуре, как это имеет место в современной
техногенной цивилизации. Такой тип культуры можно назвать креативной
культурой.

В так называемых традиционных
обществах традиция превалирует над творчеством, предоставляя некий набор готовых
стереотипных программ (обычаев, ритуалов, навыков и т.д.) деятельности с
материальными и идеальными объектами. Изменения же в самих программах происходят
крайне медленно.

Видимо, такая стабильная
культурная традиция в определенных условиях необходима для выживания
человеческих коллективов. Но если те или иные общества отказываются от
гипертрофированной традиционности и развивают более динамичные типы культуры,
это не значит, что они могут отказаться от культурной традиции вообще. Культура
не может существовать без традиции. Более того, культурная традиция как
историческая преемственность — непременное условие не только существования, но и
развития культуры даже в случае созидания качественно новой культуры: создание
нового предполагает усвоение положительных результатов предшествующей
деятельности, — этот общий закон развития действует и в сфере культуры. На
пустом месте, «расчищенном» от культуры, создавать новую, более высокую культуру
невозможно. Нельзя каждый раз начинать с нулевой отметки.

В культуре отражаются различия в
мировоззрении, системах ценностей, идейных установках. Но это не дает основания
отбрасывать предшествующую культуру.

Подобные действия имели место и в
новейшей истории. После Октябрьской революции в России возникло движение
Пролеткульта, лидеры которого в интересах создания новой «пролетарской культуры»
предполагали отбросить старую как буржуазную, чуждую народу, эксплуататорскую.
Хотя официально эта идея отвергалась, но политизированный подход к культуре
доминировал в годы советской власти, что сказалось отрицательно и на отношении к
культуре прошлого.

В 60-е годы XX века в Китае —
стране с многотысячелетней традиционной культурой — развернулась так называемая
«культурная революция», отрицавшая всю мировую гуманитарную культуру. Она
нанесла удар по интеллигенции и принесла стране большие беды.

К сожалению, рецидивы
нигилистического отношения к предшествующей культуре наблюдаются в России в
настоящее время. Объектом отрицания пытаются сделать уже культуру советского
периода российской истории, действительно несущую на себе печать
господствовавшего режима, как культуру большевистскую, тоталитарную и т.д. Но
это вульгарный, примитивный подход к культуре. Люди, которые активно его
пропагандируют, не хотят признать, что за годы советской власти страна проделала
большой путь, в том числе и в области культуры, и просто отбросить его,
вернувшись к началу XX столетия, — невозможно. Из истории, как и из песни, слова
не выкинешь. В этом рецидиве культурного нигилизма опять проявляется болезнь
политизированного отношения к культуре.

Проблема новаторства в культуре.
Творческое начало в культуре противостоит как традиционализму, идее неизменности
культуры, так и нигилистическому отрицанию ее преемственности. Но если
творческое начало находит себе выход, культура развивается. В Европе процесс
рождения и утверждения такой динамичной культуры охватывает период от
Возрождения до Просвещения. Это был глубокий духовный переворот. Средневековая
религиозная культура с ее теоцентризмом сменялась культурой, ориентированной на
объективное познание природы с помощью опыта и разума, на рациональное
осмысление действительности. Она готовила идейные предпосылки для общества,
основанного на машинной технике и капиталистической организации производства.
Был дан толчок развитию научного знания, техническому прогрессу; видение
реальности развивалось в философии, гуманитарном знании, искусстве. Расширяло
кругозор открытие и освоение новых земель. Эпоха формировала людей активных,
самостоятельных, предприимчивых. Инновационная деятельность в научно-технической
сфере, где создание или открытие нового являются институциональной нормой, была
внутренне связана с изменениями и в системах ценностей, и в основах
мировоззрения, и в формах и стилях искусства. Конечно, реальная динамика
культуры — очень сложный и противоречивый процесс, в котором появление нового не
означает автоматического уничтожения старого и где действуют разные силы и
тенденции, в том числе консервативные. Поэтому вопрос может стоять лишь о
доминирующих тенденциях. Достижением этой культуры явилось признание прав
человека и свободы
творчества.

В настоящее время сама проблема
новаторства в европейской культуре приобретает новые черты.

Исчерпание возможностей
индустриального развития и открывшиеся перспективы перехода к
постиндустриальному информационному обществу западные интеллектуалы считают
рубежом, знаменующим смену эпох в области культуры, когда культура Нового
времени, основы которой закладывались в период Просвещения, — культура модерна
уступает свою ведущую роль культуре постмодерна. По их мнению, постмодернизм не
просто одно из направлений в искусстве и других сферах культуры, а новое видение
мира и человека, новая культурная парадигма.

Существуют разнообразные — и
позитивные, и негативные — оценки, определения, характеристики постмодернизма,
поскольку он стремится к преодолению принципов и культурных норм, обусловивших
современный научно-технический прогресс — рационализма, признания науки как
источника объективных знаний и т.д. Провозглашая плюрализм и релятивизм,
теоретики постмодернизма пытаются освободить человека от всякой внешней
регламентации его деятельности. Исходным началом для постмодернизма является
человек, от него надо двигаться к познанию и объяснению действительности. Полная
свобода самовыражения, возможность сосуществования различных взглядов и
направлений, использование человеком любых форм, методов, стилей в культуре
означают, что никакие заранее заданные нормы не должны сковывать личность; в
культуре не существует иерархий и признанных приоритетов, снимается
противостояние разных культур.

Будет ли способствовать
распространение постмодернизма диалогу культур, покажет будущее.

3. Ценности культуры
Содержание:
• Ценность и оценка
• Иерархия ценностей

 

Ценность и оценка. Тема отношения
культуры и ценностей была предметом размышления многих известных философов,
поскольку она касается понимания самого существа культуры. Один из
основоположников теории ценностей в философии неокантианец Г. Риккерт писал:
«Если процесс реализации всеобщих социальных ценностей в течение исторического
развития мы назовем культурой, то тогда мы сможем сказать, что главным предметом
истории является изображение частей и целого культурной жизни человека и что
всякий с исторической точки зрения важный материал должен стоять в какой-нибудь
связи с культурной жизнью человека…» [Риккерт Г. Философия истории // Риккерт
Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 164.] Для социолога П.
Сорокина ценности являются основой, фундаментом всякой культуры. С этими
определениями можно соглашаться и не соглашаться, но с тем, что такие крупные
мыслители сближают и даже идентифицируют культуру и ценности, безусловно,
следует считаться.

Другим полюсом можно считать
отказ от ценностной (аксиологической) трактовки культуры на том основании, что
она ведет к европоцентризму, исключая из системы ценностей все то, что
противоречит ценностям европейской культуры и сужает понятие культуры,
ограничивая ее сферой позитивных ценностей.

Чтобы найти приемлемое решение,
видимо, следует обозначить возникающие здесь проблемы.

Прежде всего обратимся к самому понятию ценности. Кант
выделил два типа отношения субъекта к миру
— теоретическое (познавательное) и практическое (ценностное). Знание, обладающее качеством всеобщности и
объективности, добывается в рамках отношения субъекта к
объекту, к эмпирической реальности. Во втором случае речь идет о
внутреннем мире человека, о его ценностях, выражающих заложенное в нем надэмпирическое нравственное
начало. Г. Риккерт вслед за Кантом тоже отделяет ценности
от действительности. По Риккерту, сущность ценностей «состоит в их значимости, а
не в их фактичности» [Риккерт Г. Науки о природе и науки
о культуре. С. 94.]. Иначе говоря, ценности относятся не к сфере бытия, а к
области значимостей. Если отвлечься от этого типичного для кантианства
противопоставления, то можно сказать, что здесь заложена верная мысль, а именно
что ценности отражают особенности, потребности, интересы человека и служат
основанием оценки значения явлений действительности для субъекта. Таким образом,
отношение к субъекту есть исходный принцип ценностного отношения. Продукт
материальной или духовной деятельности становится благом, или ценностью, именно
в рамках этого отношения, когда он что-то значит для субъекта. Но если признать,
что человек создает и в материальной и в духовной сфере то, что имеет для него
значение, а значимое для субъекта есть ценность, то вывод однозначен: все
созданное человеком, то есть его культура, есть ценность. Однако этот вывод был
бы слишком простым. Следует учесть, что «значимость» является лишь исходной и
самой общей характеристикой ценностного отношения. Но не все значимое для
человека приобретает статус культурной ценности. Есть явления, которые могут
рассматриваться только как ценности, например идеалы, другие же — как просто
полезные предметы или действия. Но если из понятия ценности исключить все только
полезное, его объем резко сужается. Полезная вещь остается ценностью, но лишь в
утилитарном смысле. Чтобы выделить «подлинные ценности», необходимо кроме
критерия значимости ввести другие, определяющие, о какой значимости и для какого
субъекта идет речь. Так возникают понятия: материальные и духовные ценности,
высшие ценности, социальные ценности, общечеловеческие ценности, художественные
ценности и т.д. Эти ценности действительно придают культуре определенный облик,
делают ее конкретной, данной, специфической, и в то же время не превращают
какую-то одну культуру в эталон для других. В этом качестве ценности — душа
культуры.

С понятием значимости коррелирует
категория оценки, представляющая собой выявление значимости предмета для его
субъекта с точки зрения того или иного критерия. Критерии оценки бесконечно
разнообразны. Это могут быть потребности больших социальных групп, семьи,
личности, организации, экономические и политические интересы, требования моды
или высшие духовные ценности. Поэтому вопрос о выборе критериев оценки имеет
принципиальное значение хотя бы потому, что из той или иной оценки явления
вытекают выводы, касающиеся способов практического действия по отношению к
данному явлению. Поверхностные, неверные оценки ведут к ошибочным действиям.
Оценки отражают не только интересы и потребности субъекта, но и его самопознание
и познание объекта. С развитием материальной и духовной культуры, с прогрессом
познания меняются и критерии оценок, следовательно и сами оценки. То, что
признавалось полезным, оказывается вредным, красивое — безобразным, хорошее —
дурным и т.д. Так как реальность оценивается в рамках определенной культуры,
оценки зависят от типа культуры. Оценки относительны в двух планах: они всегда
соотносятся с субъектом оценки, а также с характером и уровнем развития культуры
и общества.

Как значимость является исходной
и самой общей основой ценностного отношения, так и оценка есть самая общая форма
его выявления.

Иерархия ценностей. Культура
предполагает определенную иерархию ценностей. И попытки выстроить иерархическую
систему ценностей культуры предпринимались неоднократно, но, учитывая
многообразие культур и мировоззрений, даже в рамках каждой из них создать
общепринятую систему ценностей — дело бесперспективное.

Первый вопрос, который возникает
при построении такой системы: а что должно находиться на ее вершине? Религия и
религиозная философия, естественно, высшей и абсолютной ценностью считают
божественное начало мира. В качестве высших ценностей выдвигаются также жизнь,
человеческая личность и вообще ценности гуманизма, нравственные идеалы,
общечеловеческие ценности, истина, добро, красота. Для Платона вершиной
идеального мира было благо. В вопросах о том, существуют ли абсолютные ценности
или все они относительны, можно ли говорить о надысторических ценностях или они
только историчны, есть ли общечеловеческие ценности или это иллюзия и обман и
т.д., также отсутствует единство мнений. Многое зависит от исходных
философско-мировоззренческих позиций.

Людям вообще свойственно искать
некую абсолютную опору своего бытия, познания, ценностных ориентаций. И это не
случайно, ибо если все относительно, то теряется критерий для разграничения
истины и лжи, добра и зла, хорошего и дурного и рушатся устои личностного
нравственного существования, что психологически невыносимо. Поэтому следует
признать справедливым поиск основополагающих ценностей. Представление о
человеке, о личности как о высшей ценности — это не гордыня, а признание
единственности его индивидуального бытия в этом мире. Этот тезис может стать
основой крайнего индивидуализма, но вовсе не обязательно, если признать, что
человек таковым становится только в обществе, только в культуре, только во
взаимодействии и общении с другими людьми, что способом его бытия является
материальная и духовная деятельность. Признание социальной сущности человека
снимает противопоставление индивида и общества. Человек не «заброшен» в этот
мир, он творит его, живет в мире, который он сам создал, хотя, конечно,
физическое время его индивидуального бытия ограничено законами природы.

Что же касается историчности
высших ценностей, то, бесспорно, все они историчны, ибо каждая эпоха вносит в их
содержание нечто свое. Но в них имеется и элемент надысторичности. Так,
библейские заповеди — не убий, не укради, не прелюбодействуй — остаются и
сегодняшними нравственными нормами, как и тысячи лет назад. И хотя люди всегда
убивали, воровали, прелюбодействовали, отказаться от них человечество не может,
они являются нравственными ориентирами нормальной человеческой жизни. Но за это
время менялись и формы собственности, и отношения людей, и системы ценностей, в
рамках которых эти нормы действовали.

Таким образом, к высшим ценностям
относятся социальные, нравственные, эстетические, религиозные идеалы и принципы,
действующие в качестве духовных ориентиров человеческой — общественной и личной
— жизни и деятельности. В следовании им, в их реализации люди ищут смысл своей
жизни. Они поднимают человека над уровнем его повседневных материальных
потребностей и интересов и тем самым возвышают его как социального субъекта, как
субъекта культуры.

Существует также особый объект,
не относящийся к культуре, но являющийся для человека абсолютной ценностью. Это
— естественная, не тронутая рукой человека природа, Вселенная. Действительно,
разве Солнце не является для человека ценностью? Не случайно древние его
обожествляли, то есть делали элементом своей культуры. Природа — ценность как
естественный фундамент жизни человека, общества, культуры. Это еще одно
доказательство нетождественности границ культуры и ценностей. Природа как
ценность есть реальный Абсолют.

Анализ ценностей в рамках
философии культуры неизбежно наталкивается на проблему добра и зла. Добро — одна
из фундаментальных высших ценностей бытия человека, его культуры. Но можно ли
считать ценностью зло? Конечно, большинство людей даст отрицательный ответ. Если
взять зло в широком смысле как все явления, действия, процессы, негативные с
точки зрения идеалов добра, справедливости, гуманизма, то возникают вопросы,
относятся ли они, во-первых, к культуре и, во-вторых, к ценностям. Если считать
бессмысленным выражение «отрицательные ценности», то тогда к миру человеческих
ценностей их отнести нельзя. Такое решение отвечает здравому смыслу. Никакой
нормальный человек не назовет воровство культурной ценностью. Если полагать, что
культура есть совокупность ценностей, то негативные явления следует исключить из
мира культуры.

Однако культура — это все,
созданное человеком, значит, и негативное. Отсюда следует, что надо либо
пересмотреть исходное определение культуры, либо отказаться от ее отождествления
с совокупностью ценностей. И все же в культуре существуют негативные явления.
Без пива нет Баварии, без водки нет России. Христианская культура признает и
Бога и дьявола, и она тысячелетия билась над проблемой теодицеи — как оправдать
существование Бога, если в мире творится зло. Если Бог милосерден и всемогущ, то
как он может допустить, что через всю историю тянется кровавый шлейф войн,
преступлений, убийств, варварского издевательства над человеком?! Видимо, анализ
соотношения культуры и ценностей подводит к аналогичной проблеме: как определить
отношение к культуре негативных явлений, принадлежат ли они к культуре или нет.
Хотя негативные феномены исключаются из мира ценностей, но они остаются
феноменами культуры, как Бог и дьявол в культуре христианства.

Позитивные начала культуры
характеризуют ее ценностный аспект. Но никакую культуру нельзя мыслить без
внутренних противоречий, столкновения позитивных и негативных начал, добра и
зла, человечности и жестокости, участия и безразличия, самопожертвования и
эгоизма, святости и преступности. Культура — это сложный и противоречивый мир
человека, мир внутренний и предметный, мир деятельности и общения, мир
повседневности и высших ценностей. Овладевая ценностями культуры, человек
формирует свой духовный облик, делает свою жизнь полноценной. Образование,
овладение высотами научного знания и приобщение к миру ценностей культуры —
такова стратегия личности на пути к полноценной жизни. Кант писал, что звездное
небо над нами и нравственный закон в нас — это высшее, что есть в мире. Этот
величественный образ можно трактовать и как выражение единства познавательного и
ценностного отношения к миру, которая реализуется, когда человек постигает мир и
творит себя как субъект культуры.

Человека, его нравственный облик,
уровень его культурного развития весьма точно характеризуют его ценностные
ориентации, то, что он предпочитает, каковы его жизненные приоритеты, какой путь
в своей жизни он выбирает. Эти ориентации проявляются в его деятельности, в
общении с другими, в его самооценке и оценках других людей.

4. Типология культуры
Содержание:
• Многообразие культур
• Цивилизация
• Национально-этнические культуры
• Культура и социальные факторы
• Субкультура и контркультура
• Взаимодействие культур

 

Многообразие культур. Многообразие культур является
эмпирическим фактом. Что означает это многообразие, каковы его причины, какую
роль оно играет в истории, каковы принципы взаимоотношения различных культур и
т.д. — все это проблемы, мимо которых философия культуры пройти не может. Она
оперирует понятием культуры как таковой, но это понятие лишь выделяет то
существенное, что объединяет реально существующие культуры, является общим для
них. Картина же мировой культуры — это многоцветие, многообразие культур и форм
их взаимоотношения. Границы между культурами образуются потому, что каждая из
них имеет свою специфику, определяемую условиями бытия той или иной
социально-исторической или этнической общности, ее внутренней взаимосвязью с
природной и социальной средой. Так возникли локальные (европейская,
латиноамериканская и т.д.), национальные, этнические культуры. Различия в
культуре образуются также под влиянием социальных, демографических и других
факторов (молодежная культура, массовая культура и т.д.).

В докапиталистических обществах
многообразие культур складывалось в условиях относительной изолированности
различных регионов планеты. Сложившись, культура становится активно действующей
исторической силой. Наиболее мощные культуры проявили себя в истории как фактор,
определяющий специфику цивилизации.

Цивилизация. На ранних ступенях
общественного развития человек был слит с той общностью (родом, общиной),
частичкой которой являлся. Развитие этой общности было одновременно и развитием
самого человека. В таких условиях социальная жизнь была одновременно и жизнью
данной культуры, а достижения общества были достижениями его культуры.

Другой особенностью первобытной
социальности был ее «естественный» характер. Родоплеменные, а также внутри- и
межобщинные отношения «естественно» возникали в процессе совместной жизни и
деятельности людей, в суровой борьбе за поддержание своего существования.
Разложение и распад этих отношений был одновременно глубинным переворотом в
механизмах функционирования и развития общества, означавшим становление
цивилизации.

Понятие цивилизации первоначально
настораживает своей неопределенностью и многозначностью; в него вкладывалось и
вкладывается самое различное содержание. Действительно, это понятие употребляют
и как синоним культуры (человек культурный и цивилизованный — характеристики
однопорядковые), и как нечто ей противостоящее, например как бездушное, вещное
«тело» общества в противоположность культуре как началу духовному. Получила
распространение интерпретация этого понятия в негативном смысле как
общественного состояния, враждебного гуманным, человеческим аспектам социальной
жизни. По О. Шпенглеру, цивилизация — это этап упадка культуры, ее старения.

В то же время в общественных
науках и социальной философии (в том числе у А. Дж. Тойнби) понятие цивилизации
используется для характеристики конкретного общества как социокультурного
образования, локализованного в пространстве и во времени (цивилизация Древнего
Египта или Вавилона, арабская цивилизация и т.д.), или как фиксация
определенного уровня технологического развития.

Наличие многочисленных толкований
и концепций цивилизации дает основания для критического отношения к этому
понятию.

Вместе с тем сама жизнь показала
необходимость использования понятия цивилизации, выявления его реального
научно-философского содержания.

Цивилизация представляет собой социокультурное
образование, возникающее как способ существования людей в условиях и на основе
общественного разделения труда.

Цивилизация включает в себя всю созданную человеком
культуру, человека, освоившего культуру и способного жить и действовать в
окультуренной среде своего обитания (в девственной природе существование
цивилизации невозможно), а также совокупность общественных отношений как форм
социальной организации культуры, обеспечивающих ее существование и продолжение.
Формационное членение общества придает цивилизации социальную определенность,
историческую конкретность. Формационные различия в европейском обществе, после
выхода его из первобытного состояния, — это различия внутри европейской
цивилизации.

Первые цивилизации появились там, где развитие
производительных сил, общественное разделение труда, рост численности населения,
социальное расслоение сделали невозможным существование человека в рамках
родоплеменного строя. Изменение «способа существования» означает формирование
новых экономических и социальных механизмов, которые способны уже на новой
основе обеспечить сохранение данного общества во времени. К их числу относятся
собственность в ее различных формах, включая частную, товарное производство и
рынок, государство и система права. Политико-правовые механизмы необходимы для
стабильного существования цивилизации, поскольку выполняют интегративную функцию
в форме классового господства или социального партнерства.

Становление цивилизации связано с глубинным переворотом в
культуре. Происходит отделение умственного труда от физического, развиваются
различные формы общественного сознания, возникают зачатки наук. Принципиальным
цивилизационным новшеством является письменность. Бесписьменных цивилизаций
история практически не знает.

Социальные механизмы цивилизации,
бесспорно, находятся в весьма сложном и противоречивом взаимоотношении с
культурой, способствуя ее развитию и тормозя его. Причем такие тенденции могут
действовать одновременно, с преобладанием той или иной. Это иногда служит
основанием для утверждений о враждебности культуры и цивилизации. Но точнее
можно было бы сказать, что цивилизация характеризует социальное бытие культуры.
Другой вопрос, что это бытие бывает противоречивым.

Если социальные механизмы
цивилизаций являются общими для них (хотя и в разных вариантах), то именно
культуры каждой цивилизации уникальны и отличают их друг от друга. Теории
локальных культур и цивилизаций абсолютизируют это обстоятельство, рассматривая
каждую цивилизацию (культуру) как самостоятельное образование и, по существу,
отвергая идею единства мировой истории (Н. Я. Данилевский, О. Шпенглер, А. Дж.
Тойнби). Но отрицание ее единства не может быть принято, так как противоречит
реальному ходу истории, где взаимодействуют различные цивилизации, и ведет на
практике к обособлению и противопоставлению культур, а не просто к признанию их
равноправия. Уникальность каждой культуры — достаточное основание для
последовательного проведения принципа равенства в сфере культуры, а их
многообразие является великим достоянием человечества, его богатством, потеря
которого была бы невосполнимой.

Регионально-цивилизационная типология культур выделяет
культуры или близкие комплексы культур, фундаментально различающиеся друг от
друга. Каждая из них имеет свою религию, свой нравственный кодекс, своеобразную
художественную культуру, формирует особый образ жизни, быт, нравы, психический
склад людей. Например, различия европейской, китайской, индийской, арабской
культур столь велики, что иначе как цивилизационными их назвать нельзя. Это
различные цивилизации. В недрах европейской цивилизации сформировалось
индустриальное общество, ныне перерастающее в ряде экономически развитых стран в
постиндустриальное. Эту цивилизацию именуют техногенной, ее развитие определяет
особенности современного общества. В связи с расширением ареала техногенной
цивилизации и возникновением глобальных проблем все чаще звучат предупреждения
об экологических и других опасностях и угрозах, нависших над человечеством, и о
необходимости срочно принимать меры для спасения современной человеческой,
мировой, планетарной цивилизации.

Таким образом, сам ход истории подвел к тому, что ныне
проблему цивилизации требуется рассматривать на двух уровнях — локальном и
всемирном, что речь можно вести о локальных и единой всемирной цивилизации,
включающей в себя многообразие культур, а не стирающей их различия.

Национально-этнические культуры. Другим
общепринятым критерием разграничения культур является их различение по
национальным, этническим признакам. Каждая нация, каждый этнос имеют свою
культуру. В рамках одной локальной цивилизации может существовать несколько
близких друг другу, но все-таки различных национальных культур. Например, к
европейской культуре относятся английская, немецкая, французская, итальянская и
другие культуры. Различия между ними менее глубоки, чем между европейской и
индийской культурами, но для каждой нации они весьма существенны. Те нации в
Европе, которые не имели собственного государства, стремились к достижению
культурно-национальной автономии, то есть добивались права жить в рамках своей
культуры.

Особым является вопрос об
отношении европейской и русской культур. С одной стороны, русская культура,
безусловно, принадлежит к семейству европейских культур. Таковы русская
литература, живопись, музыка. Православие — ветвь христианской религии. Язык
относится к группе индоевропейских. Семья строится по принципу моногамии. Многое
с Запада вошло в традиционную русскую культуру. В то же время считается, что
русская культура отличается от европейской, что Россия — особая цивилизация —
евроазиатская или иная, что европеец и русский не схожи по своему психическому
складу, менталитету. Россия более душевна, Запад более рационалистичен и
т.д.

Актуальность вопроса об отношении
западноевропейской и русской культур усилилась в связи с тем, что Россия
переживает переходный период и успех реформ во многом будет зависеть от выбора
пути и способа их проведения. Копирование и перенос западной модели на
российскую почву привели к небывалому экономическому спаду и обнищанию большей
части населения. Жизнь показала, что при проведении реформ необходим учет
особенностей России, ее культуры.

Культура развивается в
национальных формах, каждая из которых своеобразна, единственна, уникальна. Но
теория должна предостерегать и против одностороннего подхода к этому
своеобразию, против его абсолютизации, ибо каждая национальная культура — лишь
частичка культуры всего человечества.

Культура и социальные факторы. Культуры
различаются не только по форме и содержанию, но и по степени своей развитости.
Культуры бывают более мощные и более слабые, более развитые и менее развитые и
т.д. Разнообразные внутренние градации в культуре образуются под сильным
влиянием социальных факторов: политики, экономики, социальной структуры общества.

Культура органично связана со своим временем в том
смысле, что в ней выражаются интересы тех или иных социальных групп и
противоречия эпохи. Все это формирует средства и открывает каналы социального
влияния на культуру.

Социальное начало присутствует в культуре в форме
идеологии, отражающей прямо или косвенно социальные (групповые, классовые)
интересы и потребности. Идеология влияет на ценностный строй культуры, ее
нормативную структуру. Идеология может оказывать и стимулирующее и деформирующее
влияние на развитие культуры. Деформации возникают, когда идеологию навязывают
культуре и тем самым ограничивают ее выполнением чисто идеологических
функций.

При анализе проблем культуры требуется учитывать также,
что в ней выражается и воплощается родовая сущность человека, выходящая за
пределы непосредственно данных, исторически конкретных общественных отношений.
Иначе говоря, в культуре присутствует общечеловеческое, всеобщее начало — то,
что выделяет людей в качестве существ, единственно способных быть субъектами
(творцами и воспреемниками) культуры. Культурное творчество перерастает рамки
исторически конкретных социальных условий, открывает ранее неизвестное, вносит в
общественную жизнь нечто новое.

Поскольку реальная политика в области культуры всегда
практически придерживается той или иной ценностной ориентации, постольку анализ
проблемы социальной обусловленности имеет не только абстрактно-теоретическое, но
и практически-политическое значение. Проявления идеологической узости и
нетерпимости превращают ее в средство подавления творческого начала, борьбы
против культуры, что приводит к невосполнимым интеллектуальным потерям для
общества, наносит ущерб его духовному развитию. Распространение
классово-идеологических оценок на генетику, кибернетику, некоторые теории в
химии и т.д., объявление их «реакционными», «буржуазными», «идеалистическими»
оказалось позорной страницей в истории советской науки. А сталинские репрессии
одних представителей интеллигенции привели к гибели, других же вырвали из
привычной среды и лишили возможности работать. Социальное расслоение сказывается
на разделении так называемой «высокой» и народной культуры. Известно, что
народное творчество всегда служило вдохновляющим стимулом для деятелей искусства
— композиторов, писателей, художников. Средневековое ремесло само содержало в
себе элементы искусства. Таким образом, отделение умственного труда от
физического означает не отделение культуры от народа, а возникновение сложной и
исторически менявшейся дифференциации в рамках самой культуры, в том числе
выделение «высокой» культуры, отделение от нее народной культуры, то есть
культуры, создаваемой непосредственно самим народом. В то же время подлинная
«высокая» культура уходит своими корнями в народную культуру, является народной
по своей сущности. Термин «народный» применим и к «высокой» культуре, коль скоро
она укоренена в народной традиции, возвышает и развивает человека. Но если
«высокая» культура не освоена народом, она до поры до времени не является еще
реальной культурой народа. Поэтому отделение умственного труда от физического и
разделение на классы имеет своим следствием внутреннюю дифференциацию и
асимметрию в области культуры, когда развитие одной части общества происходит за
счет другой. Отчуждение широких масс от достижений «высокой» культуры,
открывающей новые горизонты перед развитием человеческой личности, —
исторический факт. Но это не значит, что массы вообще оказывались вне всякой
культуры, ибо они существуют в определенной системе отношений, традиций, норм,
используют в своей деятельности накопленный ранее трудовой опыт, проявляют себя
в народном художественном творчестве.

Во все века предметы культуры использовались в престижных
целях. Одежда, жилище, украшения, поведение, нормы общения, даже язык служили
выделению господствующих в обществе слоев из остальной массы. Русские дворяне с
детства изучали французский язык, и владение им было одним из признаков
принадлежности к дворянскому сословию. В своей известной пьесе «Пигмалион»
Бернард Шоу продемонстрировал, насколько английский язык светского общества
Великобритании отличается от того же языка простонародья.

Актуальной социально-философской
проблемой является оценка так называемой «массовой культуры». Поток западной
массовой культуры обрушился ныне на российского зрителя и читателя. В советский
период массовая культура оценивалась преимущественно в отрицательных категориях:
буржуазная, вульгарная, дурманящая людей, средство манипуляции массовым
сознанием, отвлекающее людей от реальных социальных проблем, деформирующая
подлинную культуру, превращающая ее из формы развития человека в средство
навязывания ему идеологических и психологических стереотипов, выгодных
«властвующей элите». Но в определении массовой культуры должны быть отмечены и
другие моменты.

Особенность «масскульта» в том,
во-первых, что он тесно связан с бизнесом. Массовая культура — коммерческая
культура, рассчитанная на огромные аудитории и получение прибыли. Отсюда вторая
ее особенность — органическая связь с современными средствами массовой
коммуникации. Они предоставляют широкие возможности мгновенного распространения
самой разнообразной информации. Кино, радио, телевидение, пресса стали мощным
фактором воздействия на массы. Но все эти технические средства тиражирования
явлений культуры, распространения их на миллионные аудитории могут быть
носителями информации, оказывающей на людей не только негативное, разлагающее,
но и позитивное нравственное воздействие. Таким образом, речь следует вести о
содержательной наполненности их деятельности, об их социальных ориентациях.
Выполняя подлинно культурную функцию, эти средства открывают принципиально новые
возможности духовного развития масс, дальнейшего прогресса культуры.

Итак, культура существует и
развивается в социальной системе, то есть в системе социально-экономических,
политических и иных общественных отношений. И понять развитие культуры, не
учитывая ее зависимости от этих отношений и взаимодействия с ними,
невозможно.

Некоторые авторы утверждают, что
социальная культура существует наряду с материальной и духовной. Но даже если
принять эту точку зрения, социальные отношения, институты, системы можно
рассматривать в их собственных функциях, а не как факторы культуры. Ведь
функционирование технических устройств (материальная культура) в общественном
производстве рассматривается как экономический, а не как культурный процесс.

Субкультура и контркультура. Для
характеристики внутренних градаций в системе культуры и процессов, происходящих
в культуре современного общества, все более широко используется понятие
субкультуры. Это специфическое образование, отражающее культурную неоднородность
общества и фиксирующее устойчивое или временное отличие ценностных ориентаций,
социальных и культурных устремлений конкретной группы людей от господствующей в
обществе культуры. В послевоенный период на Западе, а затем и в России получили
распространение различные молодежные субкультуры, характеризующие специфические
настроения и стремления молодежи к самовыражению в культурных формах — внешний
вид и одежда, поведение, формы общения и т.д., — отличных от общепринятых. При
этом существование конкретных молодежных субкультур в большинстве случаев было
недолговечным. Мода на них менялась, одни субкультуры заменялись другими: хиппи,
битники, панки, скинхеды и т.д.

Субкультура, отличаясь от
нормативной культуры данного общества, вовсе не обязательно вступает с ней в
конфронтацию или претендует на то, чтобы стать доминирующей в обществе. Но
субкультура перерастает в контркультуру, когда она содержит протест против
существующей культуры и даже стремится ее заменить. Контркультурным было,
например, молодежное движение 60-х годов XX века, носившее антибуржуазный
характер, выступавшее против истеблишмента.

Различие субкультуры и
контркультуры не всегда можно установить с достаточной определенностью.
Некоторые субкультуры враждебны принятой культуре общества, но не выходят за
пределы определенной среды. Так, криминальный мир имеет свою субкультуру —
ценности, нормы, язык, даже примитивную художественную культуру (блатные песни).
Она чужда и враждебна нормативной культуре общества, оставаясь культурой
асоциальных групп. С другой стороны, наблюдается стремление использовать понятие
контркультуры для описания процессов возникновения инноваций в системе
ценностей, зарождения новых культурных феноменов.

Взаимодействие культур. Типология
позволяет систематизировать многообразие культур. Но типологические
характеристики применимы и к их взаимоотношению — процессу сложному и
разнообразному, зависящему от общественно-исторических условий.

В экстремальные условия ставят
культуру военные вторжения извне. Так, завоевание варварами Рима стало концом
античной культуры. Неоднократно завоевания приводили к гибели культур и их
носителей — народов. Из 21 цивилизации, которые насчитывал А. Дж. Тойнби, 14
являются мертвыми. Испанские конкистадоры беспощадно — мечом и крестом —
уничтожали культуру доколумбовой Америки — ацтеков и майя, а английские
колонисты — многих племен Северной Америки. Но завоевания не всегда ведут к
уничтожению культуры покоренных народов. Древняя Греция была захвачена и
включена в состав Римской империи, но греческая культура стала в Риме образцом
для подражания. Если культура завоеванного народа более развита, чем у
пришельцев, и они ее не уничтожают, то она ассимилирует их культуру. Разные
варианты взаимодействия культур история реально проигрывала в эпоху европейской
колониальной экспансии в XVII-XIX веках. Культуры колониальных народов либо
разрушались, либо консервировались в неизменном виде, либо трансформировались
под влиянием европейской культуры.

Культура по природе своей не
терпит насилия. Но история столь насыщена насилием, что оно внесло во
взаимоотношение культур момент противостояния, конфронтации, враждебности,
отчуждения, обособления, отторжения, неприятия.

Вместе с тем исторический опыт
свидетельствует, что обособление конкретной культуры не идет ей на пользу. Для
развития культуры необходимо ее взаимодействие с другими, взаимное влияние
культур, заимствование и т.п. Мощный толчок формированию культуры Руси был дан
принятием христианства. Следующий импульс она получила от реформ Петра,
открывшего «окно в Европу», через которое западноевропейская культура стала
интенсивнее проникать в Россию. Основанием и стимулом межкультурных
взаимодействий является развитие торговли, налаживание экономических связей.

Следует обратить внимание на то,
что механизмы культурных взаимодействий не даны заранее, что культуры далеко не
прозрачны друг для друга, что чужая культура является во многом инородным телом.
Достаточно сказать, что между национальными культурами существуют языковые
барьеры. Люди, формировавшиеся в разных культурах, различаются своим
менталитетом, психологией, видением мира и т.д. Поэтому принятие в «свою»
культуру элементов иной не происходит, как правило, само собой. Это процесс
противоречивый и творческий. Кроме того, в культуре должны созреть предпосылки
для взаимодействия с другой культурой, готовность взаимодействовать, а другая
культура должна обладать для данной культуры определенной притягательной силой.
Взаимодействующие культуры могут быть близкие и более отдаленные, что также
влияет на характер их взаимодействия.

XX век продолжил прежние
тенденции, но и внес много нового во взаимоотношение культур. Чудовищные
проявления насилия в мировых и локальных войнах, подавление свободы творческой
деятельности тоталитарными режимами, запреты и ограничения, связанные с расколом
мира на две системы, — все это не могло не вызвать множество культурных и
интеллектуальных потерь. Но послевоенная научно-техническая революция,
телевидение и развитие информатики, появление персональных компьютеров и
всемирных коммуникационных сетей, новые технологии и средства связи — все это
создало такую материально-техническую основу культурных взаимодействий, которой
ранее мир никогда не знал. Многое изменилось и в социально-политической сфере.
Падение колониальной системы, разгром фашистских режимов, поворот России и стран
СНГ в сторону либеральной демократии и рыночной экономики облегчили установление
культурных связей и актуализировали проблему культурных взаимодействий.
Доминирующей формой этих взаимодействий в наше время становится диалог культур.
Он основан на признании равноправия культур и суверенности каждой культуры,
поиске оптимальных путей и способов их взаимодействия.

Но эти принципы разделяют далеко
не все. В последние десятилетия XX века стали набирать силу религиозный
фундаментализм, национализм и различные конфронтационные идеологии. Особую
опасность представляет исламский фундаментализм, разжигающий «священную войну»
против западной цивилизации, насаждающий крайний религиозный фанатизм.

Рассматривая взаимоотношение
культур, следует учитывать также особенности ее различных сфер. Например, наука
всегда интернациональна. Разные страны создают лишь своеобразные условия для
развития науки — более благоприятные или менее благоприятные, отдают приоритет
тем или иным ветвям науки, но не создают каждая «свою» науку. Поэтому здесь
проблема взаимодействия решается путем развития сотрудничества, кооперации,
совместных исследований. Совсем по-иному обстоит дело в ценностных формах
сознания, в художественной культуре, где каждая нация имеет свое искусство, свою
литературу, свои традиции, свой язык. В культуре в целом происходят процессы
интернационализации, но они, даже стирая некоторые культурные различия,
способствуют развитию культур, как, например, введение современных систем
образования у ранее отсталых народов.

Интернационализация ведет к
усилению и углублению взаимодействия и взаимопроникновению культур, к развитию
интегральных процессов в этой области, но также порождает разнообразные
противоречия, во многом зависящие от социальных условий. Интернационализация
встречает и сопротивление, особенно когда она происходит путем подавления одной
культуры другой, ее вытеснения образцами социально более сильной культуры. Тогда
возникают напряженные и сложные отношения между различными национальными и
региональными культурами, тенденции не только к сохранению самобытности, но даже
к известному обособлению национальных культур. В некоторых освободившихся от
колониальной зависимости странах это обособление фактически явилось формой
протеста против вестернизации и проникновения западной «массовой культуры», а
защита собственной культуры — средством самоутверждения народов. Однако когда
народы бывших колоний вступили на путь самостоятельного политического развития,
проявились и их технико-экономическая отсталость, преобладание архаических
социальных структур и тот факт, что преодоление отсталости возможно лишь на
путях органического освоения современной науки и технологии, на путях
установления связей и взаимодействия между качественно различными
культурами.

В СССР как многонациональном
государстве проблемы развития национальных культур и их взаимоотношений всегда
были актуальны. В той мере, в какой стремление к развитию национальных культур и
их сближению действительно реализовывалось во взаимоотношениях наций, имел место
прогресс в области культуры. Но командно-административная система и здесь
породила разрыв между теорией и практикой, что приводило к деформациям во
взаимоотношениях наций и национальных культур. Чрезмерная централизация
управления неоправданно ограничивала возможности республик в решении вопросов
развития своей культуры. Подчас плохо удовлетворялись культурные интересы и
запросы национальных меньшинств. Оказалось в запущенном состоянии решение многих
вопросов межнационального общения, остро встали языковые проблемы. Отсутствие
гласности создавало почву для бюрократического произвола, больно ударявшего по
национальным чувствам. Все это «выплеснулось» наружу в процессе демократизации,
которая выявила давно копившееся недовольство состоянием дел в области
национально-культурных отношений.

Развал Советского Союза не решил,
а, напротив, резко обострил проблемы взаимоотношений наций и национальных
культур на территории СНГ.

Каковы же перспективы? Марксизм
выступал за слияние наций в будущем. Об этом много писали. Эта точка зрения
логична для марксизма, поскольку он выступал за ликвидацию всех, в том числе
национальных, перегородок, разъединявших народы и служивших препятствием для
создания на Земле единого братства трудящихся.

Но эта точка зрения не
оправдалась. Даже в отдаленной перспективе трудно представить себе
безнациональное человечество с единой культурой. Если бы развитие пошло по этому
пути, человечество бы многое потеряло. Многообразие культур — великое достояние
и богатство человечества. И его надо бережно сохранять. Но это можно сделать,
утверждая демократические принципы во взаимоотношениях наций и национальных
культур. Устранять из жизни требуется не разнообразие национальных культур, а
национализм, конфронтацию, обособление наций — все, что препятствует диалогу
культур, их взаимодействию, взаимообогащению.

В процессе развития общества
усиливалось взаимодействие культур. И хотя «диалог культур» происходил уже в
глубокой древности, по мере того как история становилась всемирной, возможности
взаимовлияния культур неизмеримо возрастали.

Выработанное в ходе
историко-культурного развития разнообразие форм деятельности, мышления, видения
мира все в большей степени включается в общий процесс развития мировой
культуры.

5. Культура — общество — природа

Человек принадлежит природе, он
ее частичка. Он поднимается над природой как социальное существо, способное
жить, действовать, обеспечивать свое существование только в обществе и во
взаимодействии с природой. Он оказывается способным к человеческим видам
деятельности, овладевая культурой. Культура делает человека личностью,
индивидуальностью. В человеке соединены природное, социальное и культурное
начала, они интегрированы в нем, образуя единство и целостность.

Природа, общество, культура —
составляющие бытия человека, а их взаимоотношение в процессах человеческой
деятельности определяет в каждую историческую эпоху ее фундаментальные
проблемы.

На ранних ступенях культуры ее
воздействие на природу было незначительным, ее «присутствие» в природе — едва
заметным. Первые виды производственной деятельности — собирательство, охота,
рыболовство — являлись присвоением продуктов природы и воспроизводили
аналогичную деятельность животных. Культура проявлялась лишь в производстве и
использовании орудий, в зачатках социальной организации. «Окультуривание»
природы по-настоящему началось с неолитической революции — с появлением
земледелия, оседлого образа жизни, начал общественного разделения труда. И оно
резко возросло с возникновением цивилизации с ее городами, каналами, дорогами,
использованием металла, ускорившимся ростом населения, концентрацией масс людей,
их перемещением. Цивилизация разрушает девственную природу, поскольку человек,
приспосабливая окружающую среду к своим потребностям, большей частью не
считается с тем, что нарушает связи природы и затрудняет или подрывает ее
естественное воспроизводство и саморегуляцию. С ростом культуры эта
антропогенная нагрузка на природу постепенно возрастала.

И тем не менее эта нагрузка
носила локальный характер и природа в большинстве случаев восстанавливалась,
преодолевая негативные последствия воздействия культуры. Силы человека были
ничтожны по сравнению с мощью естественных стихий, и анклавы окультуренной
природы в пределах ойкумены (обитаемой части суши) оставались островками, мало
менявшими общую картину планеты.

Человек в течение многих
тысячелетий довольно плохо представлял себе мир, в котором он живет. Он не
выделял себя из природы и переносил на нее представления, сложившиеся у него о
себе самом и своем ближайшем окружении в процессе его повседневной жизни. Так
рождалось мифологическое сознание с его антропоморфизмом и поклонением различным
силам природы, от которых зависело существование людей. Дальнейшее развитие шло
от «мифа к логосу». Преодолевая мифологию, возникавшая философия впервые
постаралась построить общую объективную картину мира как самостоятельного,
находящегося в вечном движении и подчиненного естественной необходимости
бытия.

Качественное изменение произошло
с возникновением индустриального производства, использующего машинную технику и
опирающегося на науку. Новая эпоха написала на своем знамени, что знание — сила,
а человек — истолкователь и преобразователь природы.

Познавая ее, человек может
реализовывать свои знания в технических устройствах, во много раз усиливающих
возможности его воздействия на природу, ее преобразование в интересах человека,
и тем самым добиваться господства над природой.

Индустриальное производство
положило начало процессу глобализации воздействия культуры на природу и в смысле
ее приспособления к потребностям человека, и в смысле негативных последствий
антропогенной нагрузки на природу. Глобальный характер воздействия культуры на
природу стал проявляться уже к середине XX столетия. Первыми заговорили об этом
ученые и философы, выдвинув на повестку дня экологические проблемы. Они
показали, что на планете Земля происходят процессы опасной деградации биосферы в
виде разрушения естественных биоценозов, невосполнимой гибели целых видов
животных и растений, эрозии почв, загрязнения среды отходами производства и
жизнедеятельности человека, постепенного исчерпания природных ресурсов энергии и
материалов, наиболее активно используемых промышленностью. Происходит потепление
климата под влиянием «парникового эффекта» в результате повышенного выброса
промышленностью углекислого газа в атмосферу, возникают озоновые дыры как
следствие сокращения озона в верхних слоях атмосферы, защищающего биосферу от
излишка ультрафиолетового излучения. Все это — глобальные изменения. Мощь
человеческого влияния становится сравнимой с силами природы, и сама природа без
помощи и поддержки человека уже не в состоянии восстанавливать свои естественные
циклы.

Таким образом, взаимоотношение
культуры — общества — природы подошло к критической точке: дальнейшее
продолжение прежней тенденции развития неминуемо ведет к нарастанию
экологического кризиса, означающего, что человечество подрывает естественные
основы своего существования как биологического вида. Это — катастрофа, гибель
цивилизации, а может быть, и человечества.

Значит, надо менять стратегию
развития. Идея «господства над природой» выявила свою несостоятельность. Не в
господстве над природой, а в гармонии с ней будущее человечества. Их
противостояние, доходящее до антагонизма, опасно для общества. Вместе с тем
человек не может прекратить дальнейшее окультуривание природы. Отказаться от
этого — значит вернуться к первобытным временам. Но деятельность человека не
должна вызывать деградацию природы, а строиться так, чтобы сохранилась биосфера
Земли, ее основные параметры, постоянство которых обеспечивает возможность
существования жизни. В индустриальной цивилизации приоритетом пользуются
экономический рост и развитие культуры. На рубеже тысячелетий важнейшим
социальным приоритетом становится также сохранение природы. Формирование нового
типа взаимоотношения природы и культуры означает глубокий поворот не только в
технической культуре, но и в иерархии ценностей — ответственность за сохранение
природы, нравственная и эстетическая культура, выработка экологических
ценностей, императивов и экологического сознания.

Природа дает урок культуре.
Усвоить этот урок, сделать соответствующие выводы — задача культуры, иначе
человеку будет некомфортно на его родине — планете Земля. Всю культуру следует
настроить на то, чтобы не дать человеку испоганить природу, а действительно ее
окультурить. Это относится не только к природе, окружающей человека, но и к
природе самого человека. Идеалы гуманизма расширяют сферу своего действия,
включая в себя гуманизацию не только социальных условий, но и природной среды,
чтобы в дальнейшем приспосабливать ее к потребностям человека не за счет
разрушения и деградации.

Описанное отношение культуры и природы характерно для
современной техногенной цивилизации, возникшей на основаниях европейской
культуры и распространившейся ныне по всему миру. Но в мире существуют культуры
и общества с иным отношением к природе — с ощущением единства природы и
культуры, с созерцательным восприятием природы, преклонением перед ней. На это
ныне обращают внимание представители западной культуры в поисках новой
культурной парадигмы.

Отношение культуры и природы всегда осуществляется в
рамках определенной системы общественных взаимосвязей, которые складываются в
процессе человеческой деятельности. Взятые во времени, они характеризуют
важнейшие параметры человеческой истории.

Культура представляет собой
субъективно-личностный аспект исторического процесса. В творчестве культуры
реализуется личность со всеми ее психологическими, эмоциональными,
интеллектуальными и духовными качествами. Здесь превалирует сознательное начало
в виде целеполагания и целедостижения. Но не следует отождествлять творчество
культуры с творчеством истории. В ходе истории, конечно, сознательное начало
играет огромную роль. Но все дело в том, что цели и результаты человеческой
деятельности в истории, как правило, не совпадают, ибо здесь действуют различные
силы. Историю формирует не только сознательная деятельность субъектов, и итог
нередко оказывается обратным тем целям, которые ставят перед собой люди,
вовлеченные в этот процесс.

Творчество культуры не идентично
творчеству истории, но культура является ее активным началом. Она формирует
субъекта деятельности, а также творит новое и вносит это новое в исторический
процесс. Но будет ли это «новое» принято историей и окажет ли влияние на
историю, будет ли иметь какие-то социальные последствия, зависит от многих
обстоятельств.

Так, разработанный И. И.
Ползуновым в середине XVIII века проект паровой машины не был реализован, потому
что Россия не была к этому готова. И в дальнейшем, как известно, множество идей
и изобретений русских ученых и инженеров раньше, чем в России, использовались на
Западе, но уже по причинам нераспорядительности, незаинтересованности,
консерватизма чиновников.

Другой пример. Идет война с
Германией. Но физики уже открыли цепную ядерную реакцию, делающую принципиально
возможным создание атомного оружия огромной разрушительной силы. А. Эйнштейн,
встревоженный тем, что фашистская Германия может начать разработку этого оружия,
проявляет инициативу и извещает Ф. Рузвельта о своих опасениях. Требуется
опередить Германию и тем предотвратить угрозу ее победы в войне. Рузвельт принял
соответствующие меры. В США возник Манхеттенский проект, который привлек
антифашистски настроенных физиков, сумевших за короткий срок пройти путь от
фундаментальных знаний об атоме до атомной бомбы. Но те социальные последствия,
которые имело создание ядерного оружия для всей истории второй половины XX
столетия, конечно, далеко выходили за те конкретные цели, которые они ставили
перед собой.

В результате появления страшного
по своей разрушительной силе оружия перед человечеством возникла реальная угроза
ядерного уничтожения. Устранить смертельную угрозу, предотвратить возможность
развязывания мировой войны с применением атомного оружия, обеспечить выживание
человечества и его будущее стало главной проблемой международных отношений на
протяжении нескольких десятилетий XX века. Так, создание научно-технической
мысли вошло в социальную жизнь, оказывая мощное влияние на протекающие в
обществе экономические, политические, духовные процессы. Трагедия Чернобыля
обнаружила, что и мирное использование атомной энергии, например создание
атомных электростанций, вовсе не только научно-техническая, но и социальная
проблема.

Атомная энергетика — лишь одно из
тех новшеств, которые принесла с собой научно-техническая революция. Ее великими
достижениями являются и компьютеры, и космические аппараты, и лазеры, и новые
материалы, и биотехнология, и многое другое. Очевидно, что все эти продукты
творческого гения человека превращаются в фактор исторического развития,
начинают оказывать на него то или иное воздействие, когда они выходят за стены
научных лабораторий, становятся элементами производительных сил данного
общества, преобразуют технологию производства, в широких масштабах выступают в
качестве средств человеческой деятельности. Один компьютер не делает погоды. Но
компьютеризация различных видов деятельности приобретает по своим последствиям
огромную социальную значимость.

Конечно, культура вносит в
исторический процесс не только достижения науки и техники. История извлекает
нужное ей и из различных ценностных форм общественного сознания. Иллюзорные, а
иногда и утопические идеи, взгляды и системы взглядов сопровождают все развитие
цивилизации в качестве активно действующих факторов. Не все, что рождает
человеческая творческая энергия, входит в общественную жизнь, в культуру,
становится моментом объективного исторического процесса. Можно сказать, что в
ходе общественного развития из массы идущих со стороны культуры «предложений»
производится своеобразный «социальный отбор» по различным критериям,
обусловленным особенностями данного общества и конкретной эпохи. В итоге
какая-то часть этих «предложений», отвечающая действующим критериям, получает
«путевку» в социальную жизнь, вплетается в объективный ход истории. При этом в
каждом конкретном случае люди могут действовать сознательно, но суммарный итог
их действий, фиксирующий, что именно включается в дальнейший ход общественного
развития и какие побочные результаты этому сопутствуют, оказывается объективным,
в чем-то не предусмотренным сознанием действующих субъектов.

Перед общественной наукой
возникает в этой связи проблема соотнесения воплощаемого в культуре деятельного
творческого начала, ставящего перед обществом новые проблемы и открывающего
новые возможности, с объективными условиями и законами общественного
развития.

В отличие от природы, история
творится людьми. Но как и природа, история ставит определенные пределы
сознательному вмешательству человека в объективные процессы. Преступая эту
границу, человек развязывает разрушительные силы, что ведет к упадку и
деградации, в одном случае — окружающей природной среды, а в другом — культуры и
цивилизации. Насилие в истории всегда имело место и применялось в разнообразных
формах для достижения каких-то исторических результатов. Но оно вызывало
гибельные последствия, когда превращалось в насилие над историей. В XX столетии
над человечеством впервые нависла реальная опасность глобального насилия над
историей, ведущего ее к финалу. Человечество подошло к предельному рубежу не
только в своем взаимоотношении с природой, но и в создании средств вооруженного
насилия: ядерное оружие способно уничтожить не только цивилизацию, но и все
живое, превратить Землю в безжизненную мертвую планету.

К концу столетия сделаны попытки
достичь ослабления угрозы ядерной катастрофы, но судя по тому, как
развертываются события под влиянием приверженцев «холодной войны», нельзя еще
уповать на то, что у человечества достанет разума, чтобы избежать бессмысленного
самоуничтожения.

Ход истории не предопределен,
возможны разные варианты и даже альтернативные пути общественного развития. Но,
видимо, самой глубокой основой радикального разрешения глобальных проблем и
противоречий является развитие гуманистической культуры. Ориентация на идеалы
гуманизма должна стать приоритетным принципом всех сфер человеческой
деятельности. На этом пути человечество сможет постепенно избавляться и от
применения насилия. На этом пути могут формироваться благоприятные условия для
развития человека как носителя культуры и субъекта деятельности, для
самоопределения каждой личности.

Именно культура, стержнем которой
является широко понимаемый реальный гуманизм, открывает перед человечеством
перспективы будущего.

Абсолютный и относительный характер моральных ценностей. Проблема обоснования морали

Основная задача этики как науки – помочь каждому человеку суметь поступать таким образом, чтобы при любых обстоятельствах он смог всегда оставаться человеком, человеком с большой буквы. Это очень сложная задача не только с точки зрения теоретических проблем, но главным образом с позиций конкретных жизненных обстоятельств – найти правильное нравственное решение проблемы в конфликтной или мирной житейской ситуации.

Действительно, этика является самой практической философией, требующей придерживаться определенных нравственных принципов и постулатов. Теория этики, на наш взгляд, призвана проанализировать основные подходы, основания для установления твердых нравственных принципов, определяющих наше повседневное поведение. Она должна дать ответ на вопрос о том, почему человек должен, обязан поступать именно так, а не иначе. А ответить на данный вопрос можно, только сориентировавшись в категориях добра и зла и разобравшись в абсолютном и относительном характере нравственных ценностей.

Именно от этого по большому счету будет зависеть нравственный выбор человека, ведь если все относительно, то и все разрешено, и только излишний оптимизм позволит полагать, что человек сможет удержать себя хотя бы в рамках разумного эгоизма, а не займет позицию «войны всех против всех», отстаивая своекорыстные интересы.

Интересной представляется позиция Ф. А. Селиванова в отношении абсолютного и относительного в моральных ценностях. По его мнению, абсолютным называется то, что, существуя в данном отношении, не зависит от других отношений, не обусловлено ими. Относительным же называется то, что зависит от отношений и обусловлено ими; существующее в одном отношении не существует в других. Относительный характер добра и зла пытаются обосновать изменением взглядов на эти категории в разные эпохи, хотя это вовсе не является доказательством отсутствия абсолютного характера моральных ценностей. Это лишь свидетельствует об относительности взглядов на природу морали и ее значение в жизни отдельного человека и общества в целом.

Рассмотрим основные подходы и взгляды в отношении морали в разные исторические эпохи и в разных этических концепциях.

Первый вопрос, который возникает, – это вопрос о происхождении морали. Носит ли она природный, социальный характер или имеет трансцендентальное происхождение?

Обычно в зависимости от того, что бралось за основание морали, все встречавшиеся в истории этические учения относятся к двум типам. К первому типу относят, как правило, те, которые выводят нравственные постулаты из действительности человеческого бытия – из так называемой «природы человека», естественных потребностей или стремлений людей. Берется какой-то факт из непосредственного бытия человека и рассматривается в качестве самоочевидного внеисторического основания морали. Все эти этические теории чаще всего тяготеют к биологическим, психологическим или антропологическим натуралистическим концепциям, а иногда они опираются исключительно на социальный детерминизм. К этому направлению можно отнести и древнегреческих материалистов, а также этические теории Аристотеля, Спинозы, Гоббса, французских материалистов XVIII в., представителей утилитаризма, Фейербаха и русских революционных демократов. Однако чаще всего в силу исходных фактов действительности и позиций определенного исследования в них преобладают тенденции субъективного идеализма. Таковой является английская школа нравственного чувства XVII–XVIII вв.; в современной зарубежной этике к этому направлению могут быть отнесены Дюркгейм, Парето и др.

Ко второму типу относятся такие этические учения, которые берут за основание морали некоторое безусловное и внеисторическое начало, но внешнее по отношению к бытию человека. Такое начало может пониматься исключительно натуралистически. Например, в этом качестве может выступать «закон природы», как у стоической школы. Или закон «космической телеологии», или эволюции органической жизни, как это рассматривается в рамках эволюционной этики. Такой подход может носить и идеалистическую направленность. Так, например, рассматриваются «высшее благо» у Платона или абсолютная идея у Гегеля, божественный закон томистской теории или антропный моральный закон долженствования, воплощающийся в категорический императив у Канта. В этом качестве могут фигурировать простые и самоочевидные идеи или отношения, которые не зависят от мироздания. Так, например, считают кембриджские платоники. Хотелось бы обратить внимание, что в особую линию в развитии этических учений необходимо выделить авторитарные концепции морали, согласно которым единственным основанием ее требований является некоторый авторитет – божественный или светский. А с другой стороны, демократическая линия в развитии теории морали, в основании которой лежит договорная парадигма, основанная на теории дискурса и коммуникативной линии современной этической концепции. Этическая теория коммуникативного действия, развиваемая Апелем и Хабермасом, принадлежит к этому числу.

Вопрос о соотношении биологического и социального в понимании нравственных проблем до сих пор остается открытым. Теперь стало ясно, что основания этических постулатов нельзя выводить только из биологических особенностей человека, как, впрочем, и только из социальных предпосылок, что было весьма характерным для этики советского времени. Этические нормы, нравственные правила рождаются только на стыке биологических (природных) и социальных детерминант. В этом смысле существенное значение и ценность представляют социобиологические программы, результаты исследований по которым не вызывают каких-либо возражений и сомнений. Социобиология в сущности развивает идеи эволюционной теории и этологии. Ее значимость состоит именно в том, что направление указывает на общие моменты в поведении животных и человека. Естественно, становится ясно, что именно на перекрестных путях между биологией и социологией следует искать ответ на вопросы об истоках нравственных основ поведения человека. И тем не менее указание на социальную и биологическую обусловленность моральных ценностей вовсе не дает исчерпывающего ответа на вопрос об их происхождении.

Дело в том, что проблема основания и обоснования морали часто представляется как практически неразрешимая. В интуитивистской этике принято считать, что основные моральные понятия не связаны с природой всего сущего, а поэтому считаются самоочевидными, недоказуемыми и неопровержимыми. Неопозитивисты противопоставляют «факты» и «ценности» и на этой основе приходят к выводу о невозможности научного обоснования моральных суждений. Именно это направление в морали у неопозитивистов получило название «эмотивизм» (от англ. emotive – вызывающий эмоции, возбуждающий). Оно сформировалось в русле идей логического позитивизма. С их точки зрения моральные суждения и термины («добро», «долг») не могут быть подвергнуты верификации, они не являются ни истинными, ни ложными, они суть псевдосуждения и псевдопонятия, лишенные смыслового значения. В силу того, что моральные идеи не могут быть обоснованы или опровергнуты научными средствами, представители эмотивизма пришли к выводу, что за этими идеями может быть признано лишь эмоциональное значение. Они служат для выражения и возбуждения только нравственных эмоций.

Второй закономерный вопрос, возникающий в отношении морали, – это вопрос о ее целесообразности. Является ли нравственная жизнь по своей сущности целесообразной, служащей осуществлению каких-либо практических целей и достижению определенных результатов, или же, наоборот, она полностью является нецелесообразной, служит лишь в качестве исполнения закона, определенных требований долженствования?

С позиции первого подхода моральные решения должны выбираться и оцениваться в зависимости от тех практических результатов, к каким они должны привести. К такому выводу приходили представители гедонизма, эвдемонизма, утилитаризма и других направлений. Естественно, такой подход существенно упрощал нравственную проблему, ибо оказывались неважными мотивы поступка и тем более следование какому-то общему принципу. Представители второго подхода доказывали обратное: в морали в первую очередь важны сам мотив и сам поступок во исполнение закона, интенция (по П. Абеляру, греховен не сам поступок, а намерение его совершить), а не ее последствия (такой точки зрения придерживался И. Кант – к его взглядам мы еще вернемся). К такому же направлению принадлежали и другие этики (например, Д. Росс, Э. Кэррит), которые считали первостепенным намерение, стремление, приложение усилий, а не тот результат, к которому должен привести нравственный поступок, кстати, он не всегда может зависеть от человека. В конечном счете важно не содержание действия, а то, в каком отношении к нему находится субъект. Например, Ж.-П. Сартр считал самым главным то, что выбор совершен свободно; или то, что человек критически относится к своим моральным действиям и побуждениям независимо от того, какими они являются (так полагали К. Барт и Э. Бруннер). Часто вопрос о природе морали в истории этических учений выступает в качестве вопроса о самой нравственной деятельности, ее сущности в порядке сопоставления с остальной повседневной деятельностью человека.

На протяжении всей истории этики можно проследить две противоположные традиции: гедонистически-эвдемонистическая и ригористическая. В рамках первой традиции поиски основания морали практически совпадают с вопросом о путях и способах реализации нравственных требований. Мораль в этих случаях выводится из «естественной» природы человека и его конкретных жизненных запросов, или предполагается, что люди, в конце концов, сами заинтересованы ее требованиями. Эта концепция пришла к своей высшей точке в теории «разумного эгоизма». Смысл теории «разумного эгоизма» состоит именно в том, что в его основе лежит понятие эгоизма. Чаще всего в основании таких теорий выделяются два основных аспекта: философско-натуралистический и этико-нормативный. В первом варианте лежит представление о том, как отмечал О. Дробницкий, что человек является эгоистом по своей природе и действует только в соответствии со своими интересами, исходя из присущего ему от рождения стремления к наслаждению, к счастью (гедонизм, эвдемонизм) или к славе и т. п. Он повинуется требованиям морали постольку, поскольку это в конечном счете будет способствовать его выгоде. Во втором случае нравственная теория опирается на так называемый правильно, «разумно понятый» эгоизм, единственно подлинный моральный принцип, исключающий насилие над природой человека, обман и лицемерие.

Конечно, эта теория имела гуманистические мотивы, считая, что истинным благодетелем общества может быть лишь сам человек, последовательно проводящий в своей общественно полезной деятельности принцип личной выгоды. Критика этого принципа – «разумного эгоизма» – чаще всего осуществлялась по линии, когда обнаруживается непреодолимое противоречие между общественными потребностями и внутренними стремлениями индивида. И, конечно, в этом случае подобным концепциям приходит конец.

Вторая традиция – ригористическая – представлена концепциями стоицизма, кантианства, большинством течений христианства и восточных религий. Представители этого направления приходят к выводу, что невозможно исходить в обосновании первичных положений этики из природы человека, а нужно понимать мораль как нечто изначально противоположное практическим интересам и целям, естественным склонностям человека. Из этого вытекает аскетическое понимание морали, конечно, с различными оттенками у различных авторов, таких как М. Лютер, И. Кант и Р. Барт. С этим в определенной степени связана и пессимистическая оценка нравственной дееспособности человека, например тезис протестантской неоортодоксии о невозможности практиковать истинную мораль в земной жизни или положение экзистенциализма о принципиальной неспособности человека практически реализовывать свои идеалы. В сущности, к такому же выводу приходят представители так называемой автономной этики, исходя из идеи невыводимости морального начала из бытия человека и невозможности основания морали в сфере существующего мира.

В современной зарубежной (западной) философии можно отметить стремление к переосмыслению источника основания морали в связи с попытками формирования «новой этики» как основополагающей стратегии идеологического либерализма. Особенно нацелены на это позитивистские этические школы (метаэтика, школа лингвистического анализа), нормативные этические теории (утилитаризм, прагматизм, различные «технологии поведения»), антропологизированная этика (религиозная, эволюционная, экзистенциалистская, этика психоанализа и этика ненасилия) и этическая глобалистика (экологическая этика, биоэтика, этика «благоговения перед жизнью» А. Швейцера, живая этика Н. Рериха). Остановимся чуть подробнее на перечисленных направлениях современной западной этики, ищущих основания и обоснования нравственных теорий. Так, представитель метаэтики Дж. Мур раскрывает «натуралистическую ошибку» прежней гетерономной морали, которая зависит от внешних факторов. Он предлагает методологию анализа языка морали как средства решения нравственных проблем.

В современной западной философии господствуют идеи утилитарной этики, в которой основания морали заключаются в принципе полезности. Оппозиционными данной теории выступают теории, признающие абсолютную ценность любви и раскрывающиеся в концепциях К. С. Льюиса, Э. Фромма и А. Швейцера. Экологическая этика особенно постулируется в современных исканиях оснований нравственности, базируясь на ценностях мира природы и всех видах живого или жизни. Биологическая этика формируется как некоторая междисциплинарная область знания о нравственных проблемах телесного, психического и духовного бытия, о жизни и смерти, прежде всего с точки зрения биологии, медицины, экологии (опирается на достижения экологической этики) и других наук. Особое место занимает этика «благоговения перед жизнью», как уже отмечалось, разработанная А. Швейцером. Именно эта этика была объявлена основой этического обновления человечества, ибо она фундаментально связана с культурными и гуманистическими ценностями, но не цивилизационными, с чувством смирения, с миро- и жизнеутверждением.

Н. К. Рериху принадлежит разработка идей живой этики, суть которой состоит в соединении языческого пантеона Древней Руси и Вед Индии. Эта этика выявляет глубинную связь человека с космосом, учит о способах очищения души и «господстве духа и сердца», а также «этическим упражнениям».

Абсолютный характер нравственных ценностей отстаивается в трудах русских религиозных философов B. C. Соловьева, Н. А. Бердяева и Н. О. Лосского.

Этика в понимании В. С. Соловьева является главной частью теории – «цельного знания» об абсолютном начале, а Добро является движущей силой развития истории.

Н. А. Бердяев, конечно, более всего моралист-романтик, но тем не менее его поиски в области морали, в определении основания этики, как и в мировой нравственной мысли, концентрируются вокруг проблем абсолютного и относительного, светского (рационального) и религиозного (мистического) обоснования этики. В конечных своих нравственных исканиях Бердяев все-таки приходит к выводу об «абсолютности и вечности нравственного закона», о том, что он дан «для мира сего», но что он не «от мира сего», что «нравственный закон принадлежит царству свободы, а не царству необходимости».

Обоснование этических принципов у Н. О. Лосского органически связано с фундаментальным признанием нераздельности бытия и ценности. По мнению Н. О. Лосского, зло является «вторичной надстройкой над добром». Но первозданным у него остается добро. Лосский даже высказывает идею, вероятно, утопическую, о возможностях чудесного преображения человека, духовного овладения силами природы. Таким образом, можно отметить, что Н. О. Лосский является в конечном счете принципиальным противником этического релятивизма. Он сторонник абсолютной этики, признающей абсолютные ценности. Критерий нравственности, основания этики лежат в постулате: идти с богом или против бога.

К сожалению, то, что так категорически отрицал Н. О. Лосский, а именно субъективный релятивизм, моральный субъективизм, получило широкое распространение в наши дни.

Так, Б. Рассел в своей теории субъективизма ценностей утверждает, что если шкала ценностей двух людей различается, то это не означает, что они расходятся во мнениях по поводу истины, просто у них разные вкусы. Подтверждением вышесказанного является то, что абсолютно невозможно доказать истинность той или иной точки зрения. Также Б. Рассел замечает, что действие греховное для одного может быть благом для другого, поэтому нерационально считать, что существует ад как место наказания для грешников. А если нет суда на небе и есть возможность избежать суда на земле, то что остановит человека? Что станет препятствием на пути к аморальности? Да и считает ли себя безнравственным человек, совершающий аморальные поступки? Он, как и все, стремится к счастью и добру, просто ищет его не там, где нужно, и средства выбирает не те… Проблема в том, что в современной культуре отсутствуют честные, определенные, неизменные и единогласно принятые законы морали, поскольку мораль соотносится прежде всего со своими интересами. Как только люди начинают проявлять снисходительность к себе, уклоняясь от этических норм и адаптируя их к себе, они не могут остановиться, ибо спуск всегда легче подъема. Может быть, именно поэтому мораль так непопулярна в современном обществе. Это дополнительное усилие, работа над собой, а когда есть путь меньшего сопротивления, большинство выбирают именно его. поэтому сейчас так мало образцов подлинно морального поведения, а подражают тем, кто имеет внешние атрибуты успеха, подменяя ценности и смещая акценты с «быть» на «иметь».

Итак, мы видим, что в истории этики были различные и многочисленные подходы к обоснованию, теоретическому осмыслению исходных основоположений нравственности. Но если выделить все же главный нерв этих поисков, то он будет заключаться в проблеме обоснования абсолютности в морали. Наиболее основательно эта проблема раскрыта в трудах Сократа и И. Канта. Необходимо отметить, что проблема абсолютности нравственности рассматривается в соотношении разума и нравственности. Более того, постараемся не терять из виду и принцип целостности. Что это значит для обоснования морали? Это не только разумное доказательство верности некоторых основополагающих нравственных принципов и их гармоничной взаимосвязи, но и наличие необходимых действий, поступков в соответствии с этими положениями нравственности.

Сократ первым пришел к выводу, что добродетель есть знание, или мудрость. Это значит, что знающий добро или что такое добро обязательно и поступает по-доброму. А тот, кто поступает не по-доброму, то есть по-злому, или не знает, что такое добро, или совершает злой поступок в целях конечного торжества добра. Ясно, что Сократу были известны случаи расхождения правильного (истинного) знания и плохого поведения, но в его понимании не может быть противоречия между разумом и поведением, и он проповедовал цельность человеческой личности. В самом деле, можно несколько иначе понять, истолковать этот тезис Сократа: в любом случае поступок нравственный соответствует уровню развития разума поступающего. В реальной жизни, на наш взгляд, все обстоит именно так. Однако возникает вопрос: а в чем заключается истинное содержание таких понятий, как справедливость, мужество, прекрасное? Получается, что люди поступают как слепые, доверившись поводырю, который сам ничего не видит. В конечном счете вся проблема заключается в измерении или знании того, что полезно и что вредно. Если добродетель полезна, значит, она и есть истинные знания. Главный вывод состоит в том, что мораль сопрягается с разумом, логикой, познанием. Сократовское сведение добродетели к знанию, по мнению А. А. Гусейнова, означало, что нравственно ответственный выбор совпадает с рационально обоснованным решением, этическое убеждение приобретает законную силу только в качестве логического принуждения, логической аксиомы или постулата.

Постулат Сократа «я знаю, что ничего не знаю, а другие и этого не знают», согласно доказательствам А. А. Гусейнова, является в его этике (Сократа) одним из ключевых. Этот тезис выступает как нравственно-нормативная программа. Согласно логике Сократа, знать, что такое добродетель, и поступать добродетельно есть одно и то же. Люди в жизни часто весьма далеки от добродетели, что является неопровержимым доказательством отсутствия у них адекватных, истинных знаний, то есть наличия именно незнания. Конечно, сократовский тезис о незнании имеет оптимистический смысл: если добродетель есть знание, а я ничего не знаю и в то же время знаю об этом незнании, и если не хочу полностью отказаться от морали, то я должен стремиться что-то узнать, стремиться к знанию, продолжить исследовательский поиск. Парадокс незнания, таким образом, утверждает первостепенную важность знания добродетели в жизни человека.

Через много столетий против такого обоснования абсолютности морали выступил И. Кант. Он отстаивал абсолютный характер морали, сформулировав категорический императив морального поведения, руководство которым обязательно для всех и всегда: «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она (эта максима. – Авт.) стала всеобщим законом». Моральное поведение человека основывается на принципе долженствования (ты должен поступать так и только так, если хочешь оставаться человеком. – Авт.), но этот принцип не может быть принят тобой под принуждением, ты его принимаешь свободно и поступаешь также свободно не в эгоистических, а в альтруистических интересах. Кант исследует антиномию должного и сущего, несовпадения идеала и действительности, утверждает свободу воли, бытие Бога и бессмертия души как последнюю надежду на осуществление нравственного закона в потустороннем мире. При этом он не отрицает и существования относительных нравственных ценностей, воплощенных в гипотетических императивах, то есть тех правилах, которые являются желательными, но вовсе не обязательными.

Кант пошел по пути органического объединения различных аспектов процесса обоснования морали, полагая, что необходимо формулирование некоторого нравственного закона, какого-то основополагающего принципа. Дело в том, что основные нравственные идеи для И. Канта, такие как постулат нравственного закона, идея безусловного долга и доброй без ограничения воли, образующие в совокупности абсолютную нравственность, не являются некоторыми итоговыми выводами, а выступают как исходные априорные понятия. В силу того, что они выступают как априорные, они даны человеку вместе с разумом независимо от того, каков этот разум – самый обыденный или спекулятивный. Таким образом, нам изначально известно и должно быть принято, что мораль сама по себе обладает абсолютностью: «Каждому необходимо согласиться с тем, что закон, если он должен иметь силу морального закона, то есть быть основой обязательности, непременно содержит в себе абсолютную необходимость»[1]. Таким образом, становится понятно, что нравственный закон обладает абсолютной необходимостью, и это предрешает проблему ее обоснования: абсолютное не может быть выведено из чего бы то ни было другого, оно содержит свои основания в себе. Тем самым кажется, что на этом и заканчивается теоретическое обоснование не только абсолютности, но и самой морали вообще. Тем не менее это далеко не так, поскольку есть еще субъективная составляющая морали, есть, в конце концов, реальные нравственные поступки людей, есть, таким образом, еще и практический разум, накрепко связанный с материальной деятельностью человека. Идея абсолютной морали не только не исключает, но и требует, чтобы каждая материальная цель была еще и достойна человека. И верно замечает А. А. Гусейнов: то, что оправдано по законам природы, должно еще получить оправдание по законам свободы, так как «нет настоящего противоречия между свободой и естественной необходимостью одних и тех же человеческих поступков»[2]. Пожалуй, можно было бы сказать: не должно быть противоречия, ибо в реальности эти противоречия все-таки существуют.

В этой связи, определяя суть категорического императива, И. Кант различает понятия «максима» и «принцип». В частности, он отмечает: «Максима есть субъективный принцип (совершения) поступков, и ее должно отличать от объективного принципа, а именно от практического закона. Максима содержит практическое правило, которое разум определяет сообразно с условиями субъекта (чаще всего с его неведением или же его склонностями), и, следовательно, есть основоположение, согласно которому субъект действует; закон же есть объективный принцип, имеющий силу для каждого разумного существа, и основоположение, согласно которому такое существо должно действовать, т. е. императив»[3]. И он делает окончательный вывод, что существует только один категорический императив, а именно: поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом. Более того, И. Кант утверждает: поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы, понимая последнюю в самом общем смысле. Кроме того, практический императив требует: «…поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству»[4].

Размышляя над тем, как возможен категорический императив, И. Кант замечает, что он возможен, поскольку можно выдвинуть единственное предположение, при котором он возможен, а именно идею свободы, а также поскольку можно усмотреть необходимость такого предположения. Он полагает, что этого достаточно для практического применения разума, то есть для убежденности в силе этого императива, стало быть, и в силе нравственного закона. В сущности, это и есть теоретическое обоснование нравственности. Но тут же, на этой же странице «Основ метафизики нравственности», он замечает относительно своего предположения: «Однако как возможно само это предположение – это никогда не удастся постичь человеческому разуму»[5].

Невольно вновь вспоминаются слова А. Шопенгауэра о том, что проповедовать мораль легко, но обосновать ее трудно. Завершая эту работу, И. Кант как бы подводит итог: «Таким образом, то, что человеческий разум не может сделать понятным безусловный практический закон (каким должен быть категорический императив) в его абсолютной необходимости, – это не укор для нашей дедукции высшего принципа моральности, а упрек, который следовало бы сделать человеческому разуму вообще; в самом деле, нельзя же ставить ему в вину то, что он не хочет сделать это при помощи условия, а именно посредством какого-нибудь положенного в основу интереса, ведь в таком случае закон не был бы моральным, т. е. высшим законом свободы. Итак, мы не постигаем практической безусловной необходимости морального императива, но мы постигаем его непостижимость; больше этого уже нельзя по справедливости требовать от философии, которая стремится в принципах дойти до границ человеческого разума»[6].

Таким образом, добро и зло не зависят от мнений. Добро – это то, что приносит благо, зло – то, что его разрушает. в истории может меняться форма, но никоим образом не содержание данных понятий.

[1] Кант, И. Соч.: в 6 т.– М., 1965. – Т. 4. – Ч. I. – С. 223.

[2] Кант, И. Указ. соч. – С. 301.

[3] Там же. – С. 260.

[4] Там же. – С. 270.

[5] Кант, И. Указ. соч. – С. 307.

[6] Там же. – С. 310.

Тот самый Мюнхгаузен — отзывы и рецензии — КиноПоиск

сортировать:
по рейтингу
по дате
по имени пользователя

показывать:
10255075

1—10 из 55

Ilinet

Если на луну, то только по лестнице

Гордость, принципы, идеализм или возможность супружеского счастья с обожаемой женщиной? Непростой вопрос возникает перед исключительно — незаурядной натурой барона.

Местные жители Ганновера, насмехающиеся над невероятностью происходивших с бароном историй и гневно удивляющиеся его непоколебимой верой в собственную правду, ненавистная меркантильная престарелая жена Якобина фон Дуттен, не желающая разводиться, герцог, под влиянием пастора, безжалостно выдвигающий оскорбительные условия развода, и, в конце концов, очаровательная возлюбленная, объявляющая свой ультиматум; кажется, что весь мир против него, кажется настало время, придется сделать выбор, неминуемо отказаться, разделив свое естество пополам, он был бы неизбежен для каждого, для всех, но не для Барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена! Для человека, вытягивающего себя за волосы вместе с лошадью из болота, стреляющего из ружья вишневыми косточками по лбу оленя, охотившегося на медведя, борясь с ним голыми руками и держав его до тех пор пока он не умрет с голода, стрелявшего смородиной в мамонта и, наконец, для того человека, у которого по расписанию дня запланирована война с Англией и дружеские беседы с Шекспиром и Ньютоном — это по определению невозможно. И вопреки абсолютной уверенности окружающих относительно его репутации выдумщика, живущего в мире фантазий, барон уверяет, что он славится не своими подвигами, а тем что никогда не врет. Ведь доказательством этому служит удивительная практика, как правило, подтверждающая слова барона.

Барону придется принять и преодолеть очередные жизненные испытания, где он умрет и воскреснет, кардинально поменяется, вновь обретет себя и снова подвергнет свою жизнь опасности. Нет сомнения, что все эти неприятные сюрпризы преподнесенные судьбой ни при каких условиях не смогут его остановить. Особенно вспоминая из каких невероятно трудных если не безнадежных ситуаций он выбирался. Полет на луну, 32 мая, великодушное освобождение запеченной утки на волю, смена времени дня и ночи по щелчку пальца, для барона Мюнхгаузена нет ничего невозможного! Вне зависимости от ситуации великий барон не унывает, не отказывается от своего позитивного, донкихотского, романтического образа мыслей.

Чудачество, сумасшествие или уникальный взгляд на мир? Как бы оно ни было, но барон это прежде всего жизнерадостный, непримиримый с унылыми законами действительности, свободный от общественного мнения и пробирающийся сквозь него человек, тот, которым хотел бы быть каждый. Он не боится казаться смешным и может себе это позволить, так как умное, серьезное лицо — это еще не признак ума, все глупости на земле совершаются именно с этим выражением.

прямая ссылка

07 июля 2021 | 23:20

Фильмы Марка Захарова вошли в русскую культуру. Режиссер в своих картинах создает особый мир, театрализованный, волшебный, сказочный, вызывающий отклик в душе каждого зрителя. “Тот самый Барон Мюнхгаузен” рассказывает о верности к себе, любви, самопожертвовании, правде.

В фильме Барон Мюнхгаузен соотносится с классическим литературным образом чудака– героем непосредственным, открытым к миру и людям. Подобно отважному Дон Кихоту барон одинок, имеет свое виденье на вещи и не находит понимания даже среди своих друзей. Под влиянием героя Сервантеса Ф.М. Достоевским когда-то был создан князь Мышкин – совершенно искренний, миролюбивый персонаж. Он так же, как барон Мюнхгаузен, кажется странным, “другим” для общества. Все эти герои, несмотря на свои фантазии, детское восприятие мира, очень умны, естественны и несут мудрость. Говоря о “детскости” можно вспомнить Иванушку-дурачка – персонажа волшебных фольклорных сказок, который в силу своей простоты, доброты всегда побеждает.

По замыслу картины счастье – это образ мышления. Необходимо быть честным с самим собой и окружающими, даже если для кого-то это кажется странным. Барон Мюнхгаузен придерживался этого правила, и его жизнь была желанной и радостной. Он боролся с бытовым отношением к миру, принципиально отказывался быть как все – жить с повседневным укладом, социальными ролями, общепринятыми нормами. Конфликт в фильме разворачивается по принципу “герой и толпа”. Герцогу интересны фасоны одежды, он бы стал модельером, но вынужден управлять государством, до которого ему нет дела. Его подчиненные, понимая это, ничего не говорят, делают вид, что не замечают. Бывшая жена барона заботиться о деньгах, своем благополучии, удобстве. Все они завязли в обыденности. Смотря на все это, барон Мюнхгаузен хочет осчастливить всех. С помощью вычислений он приходит к тому, что все это время человечество упускало целый день. Наступает кульминация, в самый важный момент – когда их судьба с Мартой должна наконец решиться, барон Мюнхгаузен, ни на секунду не задумываясь о том, что скажут и подумают другие, объявляет о 32 мая, об ещё одном весеннем, светлом дне, о возможности видеть ещё один восход и закат. Но новый день оказался никому ненужным, герой остался непонятым, даже преданный слуга Томас и возлюбленная Марта не оценили его стараний.

Ради любви Барон Мюнхгаузен готов пойти на компромисс, изменить себе, нравственно принять смерть. Увидеть, что может случиться с человеком, предавшим свои принципы ради тех, кто его не понял, помогает сцена, где Томас разговаривает со своим бароном за столом. Мюнхгаузен предстает там в неузнаваемом виде: обросший, в оборванной одежде, с тусклыми и безразличными глазами он удовлетворяет свою биологическую потребность в пище. В то время как человечество, упуская самого главного, приняв все его поступки буквально, пытается повторить его подвиги, слагает про него мифы.

Воскрешая, барон Мюнхгаузен вновь идет к людям со своей истиной– нужно всегда говорить только правду. Марта была готова следовать этому, но после разговора в темной коляске с бывшей женой барона, где было видно лишь ее невозмутимое лицо из-под черной вуали, девушка вновь оступается. Сцена, где смелый, свободный барон Мюнхгаузен находится за решеткой, изображается в черно-белых тонах. Так создатели фильма подчеркивают трагизм ситуации.

Легко узнаваемые гротескные образы, смех, острые фразы придают фильму театрализованность (неслучайно в фильме присутствуют отсылки на Н.В. Гоголя) Мысли, поступки большинства персонажей комичны. Они пустые по сравнению с тем, что пытается донести до героев барон Мюнхгаузен, поэтому фильм представляется трагикомедией.

Марк Захаров стал продюсером для многих актеров. В его фильмах снимались самые яркие, талантливые артисты: Олег Янковский, за которым закрепится образ барона Мюнхгаузена, несмотря на главные роли в картинах (не уступающих фильму Марка Захарова) “Ностальгия”, “Полёты во сне и наяву”, “Мой ласковый и нежный зверь” и др., Александр Абдулов, Леонид Ярмольник, Инна Чурикова и многие другие.

Обладающая светлой грустью музыка Алексея Рыбакова “Лестница в небо” по-особенному звучит на последних кадрах. Мелодия главной темы, лежащая между октавами, движущаяся снизу вверх (согласуясь с образом лестницы) и наоборот (герой воскрешает и вновь приходит к людям, он сам признает: “Как умирать надоело”). Барон Мюнхгаузен поднимается вверх по бесконечной лестнице. И музыка, направляющаяся вверх в последнем такте, заканчивается на высокой светлой ноте “до”.

“Улыбайтесь господа, улыбайтесь!” так заканчивается фильм Марка Захарова, подаривший нам чудо. Выходящий за пределы, барон Мюнхгаузен напоминает, что ни к чему бояться казаться смешными, нужно до конца быть собой, чувствовать правду.

прямая ссылка

27 июля 2020 | 11:30

Мое сердце взорвано. Я рыдаю и не могу остановиться.

О чем этот фильм? О тотальной честности. О том, как жить по правде, по своей внутренней правде и не предавать себя. Быть собой до конца, каждую секунду, на все 100, нет 1000%. А ещё о свободе выбора.

О ком этот фильм? Обо мне, о нас, о каждом. Сколько раз мы предаем себя в своей каждодневной жизни? Лукавим даже в мелочах. Обесцениваем наши слова, говорим, что от нас ждут, что правильно, что принято, что удобно, что выгодно. А каждое его слово — правда, и в каждом его слове сила. Сколько раз мы предаем других? Сколько раз мы предаем правду и эту жизнь? Так мы становимся ‘обыкновенными’, забываем свой уникальный путь и теряем себя. Но правда в том, что предавая себя, мы никогда не будем счастливы.

К счастью, есть люди-маяки — души, для которых немыслимо жить во лжи, притворяться, потому что это жизнь ‘живого трупа’, и они идут до конца, тотально и честно проживают свой путь.

Эта сцена ‘Присоединяйтесь’ просто свела меня с ума. Когда ты чувствуешь его боль, боль человека, который должен сделать выбор: пойти на компромисс и предать себя или остаться собой, даже понимая, чем это ему грозит. Ну не может живой человек присоединиться к мертвым! Они — эти живые — здесь для того, чтобы будить нас, чтобы мы становились такими же настоящими, как они. А мы их зашориваем, загоняем в рамки, распинаем. Нам проще уничтожить их, чем изменить себя.

Что со мной делали глаза Янковского! Я останавливала, пересматривала и еще раз останавливала и еще раз пересматривала. Ради этих глаз, которые говорили все.

И да, в него невозможно не влюбиться.

Я смотрела фильм в первый раз (много раз видела рекламу по тв, но почему-то сопротивлялась и не хотела смотреть, а тут решилась) и судя по началу и потрясающим шуткам настроилась на легкий вечер искрометного юмора. Я не ожидала, что закончу вечер в рыданиях, но я безмерно благодарна каждому, кто причастен к созданию этого фильма. Гениально всё: игра каждого актера, сценарий, все реплики. Это невероятный пир для глаза, ума и сердца.

Как же долго я сопротивлялась тебе, барон Мюнгхаузен, но ты меня покорил. Тот случай, когда лучше в 33, чем никогда.

10 из 10

прямая ссылка

24 января 2020 | 22:28

Как известно, литературные герои часто становятся олицетворением неких качеств человеческих, в большей степени отрицательных. Жадность – это Плюшкин, скупость – Скупой Рыцарь, зависть – Сальери, ревность – Отелло. А если человек врун, его называют бароном Мюнхгаузеном. Да, это самый знаменитый обманщик во всей мировой литературе.

Но у Марка Захарова и Григория Горина всё наоборот. Барон Мюнхгаузен славен тем, что никогда не врёт. Получается, и его полёты на ядре, и вытаскивание за волосы из болота, и олень с вишнёвым деревом на голове – это всё правда, это всё было? Да, это всё правда, и всё было. Только не в приземлённом реальном мире. А в его мире. В его реальности. В мире прекрасной, чудной игры, мире творчества, потому что Мюнхгаузен творец. Только не всем есть доступ в этот мир. Не все допущены туда. Кто допущен? Верный Томас, любящая Марта. И есть целый лагерь «чужих», скучных, серьёзных, «взрослых» людей. Пастор (Владимир Долинский) – скучный и тёмный, как его чёрная сутана. Герцог (Леонид Броневой) – он вроде сочувствует Мюнхгаузену, и ничего против него не имеет, но вообще его волнуют больше вопросы дизайна и пошива одежды. Генрих Рамкопф (Александр Абдулов) – энергичный, даже слишком, и вместе с тем глупый и трусливый. Человек без чести – таким места в мире барона Мюнхгаузена не будет никогда. Феофил (Леонид Ярмольник) – ничего от своего замечательного отца. Глупая, нелепая бездарность. Насмешка природы. Бургомистр (Игорь Кваша) Он помогает барону. Друг? Но сильнее дружбы у него – жалкое стремление угодить «и нашим, и вашим», не испортить свои отношения ни с герцогом, ни с баронессой.

Баронесса Якобина фон Мюнхгаузен – наиболее интересный персонаж из лагеря «чужих». В первую очередь потому, что она, в отличие от других, – умна. Она очень умна! Её бесят не фантазии барона. Возможно, она даже приняла бы эти его выдумки, и придумала бы как извлечь из этих выдумок пользу и выгоду, и они бы приносили ей деньги. Да жаль – не пускают её туда, в мир барона. Нет ей – умнице-красавице – хода в этот мир, где беседуют с Шекспиром и летают на Луну. Вот потому она и злится, – зависть! Она – женщина с шармом, сильная, умная, практичная, пробивная – и не дано. Быть такой, как барон, быть рядом с ним – ей не дано. А ведь она считает, что именно она этого достойна. Инна Чурикова потрясающа в этой роли. Её баронессу нельзя любить, но не получается и ненавидеть, потому что талантлива она, в другой сфере – но талантлива.

Дано Марте. Но, впрочем, так ли уж хорошо Марте в этом «ином мире»? Ведь, по сути, она всё же «земная». Она жаждет «земного», официального брака. А получается, о чём она просит барона? Просит соврать. Его, который никогда не врёт! Просит стать таким, как все. А просить барона стать таким, как все, – все равно, что просить его умереть. Выбор актрисы на роль Марты на самом деле очень точный. Елена Коренева – актриса амбивалентная, за ней не закреплены ни чисто положительные, ни чисто отрицательные образы, она с успехом играет и тех, и других. И Марта получилась вот такой изменчивой, непостоянной за счёт противоречивости образ живой и яркий.

Мир раскалывается 32 мая. Тут проверяются все: друзья, недруги, любимая и… сам барон. И оказывается, никто не выдерживает этого счастья – лишнего дня. Но барон – не все.

Барон Мюнхгаузен не может жить – таким. Именно так играет эту сцену Олег Янковский. Слёзы в глазах и – всё равно улыбка, интонация на подъём и тут же упавший до шепота голос. Трагедия ломаемого, уничтожаемого предательством человека передана пронзительно и ярко.

Неудобный барон исчезает. У оставшихся в реальном мире начинается новая забота – прославление барона Мюнхгаузена. Сейчас он – идол, бог, герой. Только весь этот посмертный шум – ложь. Так было всегда, и так есть сейчас – вспомним Высоцкого, Цоя, Влада Галкина…

А потом, как птица Феникс возрождается барон Мюнхгаузен! Но никто не рад. Снова правда принимается за ложь, а ложь – за правду… Но не любовь нужна, барону, не верность. А ВЕРА. Это дороже любви. И даже жизни. К чёрту ложь. Ведь барон Мюнхгаузен никогда не врёт. И пушка заряжена настоящим сухим порохом, и лестница ведёт вверх. И он уйдёт по этой лестнице – прямо в небо. Улыбайтесь, господа! Серьёзное лицо – это ещё не признак ума. Все глупости в мире делаются именно с этим выражением лица…

Это не просто фильм… Это целая эпоха, целая жизнь. К сожалению ничего подобного уже не снимут и не напишут. Это эталон, который будет радовать людей пока они не разучились думать. Непревзойдённый шедевр. Тут можно плакать и смеяться, буря эмоций. Фильм был актуальным, и будет таким всегда. Актёры сыграли все гениально, но Янковский, это вообще супер. А его высказывания…

Это абсолютно универсальный фильм — он о любви и о ненависти, о преданности и предательстве, о глупых политиках и тупых военачальниках, о том, что правда далеко не всегда очевидна и не всегда выглядит как правда. Это гениальное кино, это совершенное кино — и по форме и по содержанию, по актёрской игре, по музыке, по сценарию, по режиссуре — во всём. Я знаю этот фильм наизусть и всё равно пересматриваю регулярно, потому, что на совершенство можно смотреть бесконечно.

Спасибо тем гениям, которые создали это совершенство. Спасибо судьбе, которая свела всех этих людей вместе, спасибо за то, что этот фильм не положили на полку и не уничтожили, несмотря на то, что он абсолютно антисоветский. Спасибо зрителям, которые любят этот фильм. Моему поколению неслыханно повезло, мы родились, выросли, выучились в СССР, работать стали уже в России. Видели излом эпох, лучшие книги, фильмы появлялись и читались. Музыка на все времена, фильмы, и всё это было так необычно и классно по-настоящему! Да здравствует Мюнхгаузен! Ура, господа, любите жизнь, не будьте, как все, и не бойтесь умереть! И почаще смотрите на звёзды!

Олег Янковский сыграл очень много ролей, ролей значимых, ставших событием русского искусства. Но когда он ушёл от нас так неожиданно и навсегда, многие передачи, издания вспоминали почему-то именно Мюнхгаузена. И финальная сцена из фильма Захарова была показана так, что кажется – это не Мюнхгаузен, это сам Олег Иванович уходит от нас вверх по этой лестнице в ясное голубое небо, пожелав на прощание: «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь»…

10 из 10

прямая ссылка

28 августа 2019 | 12:35

vvkornev

Вся власть — воображению!

В чём особенность ситуации барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена, укрывшегося от глупого и пошлого мира в замке своих фантазий? – в донкихотовской верности призрачному идеалу. Шокирующий профанов лозунг Мюнхгаузена: «Всегда говорить правду!». Правду о полётах на Луну, путешествии в древние Афины, переписке с Шекспиром? Барон, вы сошли с ума! Это невозможно!

Ключ к теме именно в этом категорическом императиве: говорить правду, какой бы невероятной она не казалась! Конечно, речь идёт о правде как философской категории, а не как эмпирическом факте («Нет, это не факт! Это больше, чем факт – так оно и было на самом деле!»). Короткая методологическая дуэль Якобины фон Мюнхгаузен и Марты на тему «что есть истина?» проясняет и философскую фабулу всего фильма.

– Какую правду вы имеете в виду?

– Правда одна!

– Правды вообще не бывает. Да. Правда – это то, что в данный момент считается правдой. Разве этот сытый торговец, этот тихий семьянин – Мюнхгаузен? Что вы, побойтесь бога. Я восхищаюсь вами. За три года вам удалось сделать из моего мужа то, что мне не удавалось и за 20 лет. Браво!

Совершенно верно: в логике гегелевского «чистого различия» Мюнхгаузен как Мюллер – уже не Мюнхгаузен как Мюнхгаузен. Человеческая субъективность – это результат отождествления себя с иллюзиями Другого. Отказ от любимой фантазии – отказ от самого себя. Потеряв однажды свой путеводный вымысел, превратившись в нормального бюргера, Мюнхгаузен практически «умер», но вовремя схватился за голову, чтобы спасительно подняться над житейским болотом. Будучи же самим собой (то есть верным своему симптому, желанию, воображению), Мюнхгаузен действительно разговаривает с Сократом. Ведь, как известно, рукописи не горят, их авторы буквально «говорят с нами». Все подлинно великие мыслители – по-прежнему наши современники, ибо помогают и сегодня понять что-то важное в нас, в нынешней эпохе. Сократ «советует» Мюнхгаузену жениться, и этот совет меняет жизнь барона.

Кстати, жаль, что барон не переписывался ещё и с Жаком Лаканом. Одно из краеугольных положений лакановской этики: не сдавайся в своем желании! Человек, умеющий мечтать, должен уметь защищать свои фантазии, должен иметь мужество желать. Мюнхгаузен, как никто другой, понял бы Лакана. Неощутимая в «Обыкновенном чуде» гравитация реальности со всей силой давит на барона даже в тот момент, когда он остаётся наедине с любимой. Но, как говорит Якобина Мюнхгаузен, «дочь аптекаря – она и есть дочь аптекаря». Любовница барона Марта – «обыкновенная женщина, не годящаяся для 32 мая». Её любовь по-женски несовершенна – это, помимо прочего, любовь простушки к богатому аристократу, к социальному статусу, к фамилии «Мюнхгаузен». Трагедия героя в том, что даже самые близкие люди (Марта, верный слуга Томас, друг Бургомистр) несут в себе то уродство социальной реальности, с которым барон так упорно борется. Предательство друга, слабость любимой женщины и глупое несвоевременное сетование Томаса о пропущенной выплате жалования – это куда более досадно, чем нотации Герцога, арест, заключение… Конечно, Марта – это ещё и парафраз Дульсинеи, одновременно вдохновляющей и фрустрирующей нашего рыцаря фантазии. Лакановский парадокс любви как дарения другому того, что ты не имеешь (то есть дарения субъективности, абсолютно не интересной другому в его увлечённости вымышленным образом, виртуальной проекцией любимого) объясняет все сложности взаимоотношения Мюнхгаузена и Марты. Привлечённая образом умного-красивого-богатого неунывающего выдумщика и весельчака, Марта впоследствии не принимает заурядного Мюнхгаузена-Мюллера. Самое смешное, что Марта не понимает, что именно она выступает в роли кастрирующей и репрессивной инстанции, начиная с мягкого требования «стань таким, как все» и заканчивая этой маниакальной зацикленностью на разводе и новом браке.

Несомненно, что в фильме «Тот самый Мюнхгаузен» коллизия фантазии и реальности носит и сложный, и мрачный характер. Оба выхода из драматического положения равно катастрофичны. Буквальная реализация фантазии – например, женитьба на любимой женщине – это убийство фантазии. В лакановско-жижековском психоанализе одним из определений слова «кошмар» является ситуация наличной реализации желания, сопровождающаяся одновременным уничтожением и фантазии, и любимого субъекта (в котором за вычетом этого идеального образа, остаётся одно лишь тело, грубо говоря, мясо). Другой выход из тупика – уступка своей мечты и желания – так же катастрофичен. Ритуальный отказ от свободы воображения, психологическая экзекуция у Герцога («И не надо так трагично, дорогой мой. Смотрите на это с присущим вам юмором… В конце концов, Галилей-то у нас тоже отрекался») приводят Мюнхгаузена к срыву и утрате личности.

«Когда фантазия рушится, – как говорил мне лично об этой проблеме Жижек, – вы не получаете реальность. Вы получаете ужас реального». Урок барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена состоит в том, что свой фантом нельзя уступать даже любимой женщине. Потому в совсем не оптимистичном финале Мюнхгаузен остаётся на лестнице один. Наедине со своей, отторгнутой даже любимыми людьми субъективностью. Ну и, конечно, с возвращённой свободой воображения.

10 из 10

прямая ссылка

23 июля 2018 | 12:09

smidmi1979

Недетская версия жизни знаменитого враля.

В интерпретации Горина и Захарова Мюнхгаузен, скорее, фантазер, первооткрыватель, хохмач (но не клоун), пророк, да и просто здравомыслящий, но неординарный при этом человек. Кстати, радующийся жизни, но не подчиняющийся сложившемуся порядку. Но славный, в первую очередь, тем, что не врёт. Как ни странно, но это чистая правда.

Разумеется, в этом почти средневековом (романтическом) сюжете не могло не быть аллюзий на советскую действительность, особенно если поменять служителей церкви на какое-нибудь ГБ или ЦК. Впрочем, аналоги этих ‘замечательных’ организаций найдутся везде.

Вообще, очень многим свойственно видеть антисоветское и протестное, вроде как свободное в несвободном, во многих произведениях советской культуры. Но, боюсь, что это не совсем так. Как ни странно, но и Горин и даже Захаров вполне в советском тренде: антиклерикализм, борьба с мещанством и гуманизм советской идеологии никак не противоречили. Хотя иронические вставки про правильную одежду на праздники и в будни, применение силы, жизнь без фантазий… В общем, половину текста можно растащить на анекдоты и цитаты о советской (но не только) жизни. Однако ж Мюнхгаузен — это кино не о XX веке, а о вечном. Недаром в своей трактовке века XVIII-го Горин опередил самого Терри Гиллиама, который с тех же идейных позиций неистребимого ироничного и вечно молодого романтизма интерпретировал знаменитого немца. Горин наполняет сценарий вставками про отречение Галилея и любовь потому к Джордано Бруно (Мюнхгаузен проходит по существу оба пути в течение действия), приписанными Архимеду, Сократу и Шекспиру цитатами, да и Гоголь помянут не случайно. Мюнхгаузен — собирательный образ чудаков, создающих доброе и светлое…

Хуже становится с момента смерти, когда ‘сами себе они не принадлежат’, потому что именно после смерти труднее всего вернуть себя. Потому что только оставаясь собой, ты можешь любить и достоин любви… Вряд ли эта мысль именно социальна, она универсальна и по счастью доказана в Мюнхгаузене эстетически.

Правда, как и в Формуле любви горинский сценарий почти вытеснил захаровскую режиссуру… Шедевром самого Захарова по-прежнему осталось Обыкновенное чудо, прекрасное в своей телевизионной театральности. ‘Тот самый…’ более традиционен, что ли. Да и менее визуален… Зато на недосягаемой высоте актёры — ансамбль во главе с Янковским прекрасен. А несколько сцен, без преувеличения, гениальны — особенно удались финалы первой и второй части, в которых всё-таки именно Захаров добавляет мистической безысходности — Янковский с зонтом и особенно ‘Присоединяйтесь’. Последнее выглядит жутковатым приговором мнимой коллективности живой индивидуальности (кто кого приговорил — решите сами).

И, кажется, не случилось лучшей оговорки в истории нашего кино, чем про умное лицо, которое, и вправду не признак ума. Хотя сценарное и отстаиваемое Гориным серьёзное лицо претендует и на более серьёзное обобщение.

прямая ссылка

29 января 2017 | 23:36

dina7911

Топ 250 марафон. Фильм №213: ‘Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны’ (c)

Хорошо помню, что в детстве бабушка часто читала мне ‘Приключения барона Мюнхгаузена’. Тогда я была под впечатлением, но думала, что сейчас не восприму вольную интерпретацию его жизни. ‘Что они могут придумать про него?’ — думала я, ведь всё уже придумано. Я никак не ожидала, что получу такое.

С первых минут поражает полная нешаблонность фильма. Просто поражаюсь, как в то время разрешили снять такое. Думаю, создатели специально обратились к истории, которая заведомо не претендует на правдивость, чтоб под прикрытием показать сатиру на общество. Невооружённым глазом видно, как тонко и изящно обсмеяны стандарты, глупые устои, закостенелость, консерватизм.

Фильм как будто кричит: ‘Очнитесь, люди! Дышите полной грудью! Улыбайтесь! Неважно, что скажут другие, главное — будьте счастливы’. Откровенно говоря, я не люблю фантастические вещи, иронию в советских фильмах не особо приветствую, но этот фильм особенный. Даже не знаю, как объяснить этот феномен, но точно скажу, что чего-то похожего я в жизни не видела и вряд ли увижу. Он какой-то сумасшедший, но в то же время очень трогательный, смешной, но в то же время очень трагичный. Полный замес жанров, полная неразбериха в голове после просмотра, но в то же время голова ясна, как никогда.

Я не знаю, чем берёт заглавная музыкальная тема фильма, но точно знаю, что чем-то трогает, заставляя проникнуться каким-то волшебством, заставляя поверить и в полёты на луну, и в оленя с вишнёвым деревом вместо рогов, и половине коня. Для меня это намного реальней, чем надуманные стереотипы общества, полагающие всё именно вот так и никак иначе. Не знаю, будет ли уместным сравнение с недавним фильмом ‘Лобстер’, ибо они целиком и полностью разные, но оба тонко и остро смеются над стандартами, стереотипами, ясно давая понять, что каждый волен жить, как хочет, при условии, что это не вредит другим. Этим для меня оба фильма ценны, оба фильма говорят мне о том, что есть всё-таки на свете люди, которые сделают всё, чтоб жить по-своему, что быть счастливыми.

В первый раз познакомилась с Олегом Янковским и сразу хочу отметить его великолепную игру: каждое его выражение лица настолько искреннее, что я реально бы поверила всему, что он скажет. Кроме того, хотелось бы отметить его потрясающую мужскую харизму: думаю, он смог бы покорить и скорее всего покорял любое женское сердце, ведь перед таким не устоишь точно.

Неожиданно я очень довольна просмотром, а ведь была практически уверена, что мне фильм не пойдёт. Рада ошибаться и с удовольствием рекомендую всем, кто ещё не имел счастья его лицезреть.

8 из 10

прямая ссылка

25 декабря 2016 | 00:03

О том как снят фильм и про работу актёов:

Игра актёров на высоте, большой респект. Особенно Абдулов, Чурикова, и Броневой. Очень удачно получилось совместить комичность и драматичность, ну и декорации конечно заслуживают похвалы. Не понравилась пара моментов, когда Марта слишком много красуется, а также музыканты у барона, которые явно фальшиво играют одну и ту же тему, смотрятся как-то не очень.

Про message фильма.

Фильм про ‘не такизм как все’.

Казалось бы, фильм явно говорит нам что вот это хороший парень, а вот эти плохие парни, которые не поняли и отвергли нашего гения. Но я бы не торопился делать такие выводы. Ведь если посмотреть с точки зрения здравого смысла, в чём гениальность нашего хорошего парня? В том, что он рассказывает такие удивительные истории? В том, что он придумал 32 мая? Да кто угодно может рассказывать такие истории, главное чтобы хорошо был язык подвешен. Я абсолютно не понимаю, в чём собственно заключается ‘не такизм как все’ барона Мюнхгаузена. Это больше похоже на желание заявить о себе любой ценой (напоминает современный шоу-бизнес).

Истинный не такой как все лично для меня видится например как музыкант, который умеет шпарить так, что у всех челюсть отваливается. Или режиссёр Леонид Гайдай — не такой как все, достаточно посмотреть пару его фильмов. С моей точки зрения, ‘не такизм как все’ — это умение делать что-либо намного лучше чем другие, и это должно быть доступно и понятно для всех. Ни к чему этот ореол ‘вам простым смертным не понять’. Иначе можно любой бред выдать за ‘не такизм как все’ (вспоминается т.н. ‘современное искусство’). Я не вижу у барона какого-то конкретного умения, которое делало бы его лучше других. Я вижу фиксацию на самом понятии ‘не такой как все’, а не на чём-то конкретном.

По моему мнению в фильме неправы все. Толпа ‘обычных людей’, показанная в фильме, не права в том, что она подавляет фантазию человека. Вот это ‘давайте без фантазий’. Хочется человеку заниматься чем-то интересным, тут же прибегают ‘мудрые’ и начинается это ‘давайте без фантазий’ — так и появляется офисный планктон (и не только офисный). Я не жил в советское время, но есть подозрение, что толпа ‘таких как все’, показанная в фильме — это камень в тот огород.

С другой стороны, барон — вечно обиженный ребёнок, который негодует, почему же ‘взрослые’ не хотят смотреть на его игрушки. Достаточно посмотреть на его выражения лица: на протяжении всего фильма он на всех всё время обижается. Даже речь про то, что ‘не надо делать серьёзные лица, давайте улыбаться’ барон произносит с поразительно серьёзным лицом, мудрость у него на лице прямо таки зашкаливает. Так и хочется ему ответить, что ты сам сначала лицо сделай попроще.

Как мне показалось, есть всё таки одно качество. которое выделяет барона на фоне других: он мастер PR и шоу-бизнеса. В лучших традициях ‘желтого’ шоубиза: не важно, что о тебе будут говорить, хоть штаны сними на красной площади, главное — чтобы говорили. И с этим барон справляется идеально.

8 из 10

прямая ссылка

29 ноября 2016 | 22:58

Dana Tales

О том, как абсурдные сказки для детей превратили во взрослую философскую трагикомедию

Где-то в Германии, в большом старинном замке живёт всеми известный барон Мюнхгазен. Человек он дружелюбный и с удовольствием пригласит вас на чай. Сам сядет в старое кресло перед горящим камином, скользнёт пальцем по своим длинным, закрученным усам, растянет ноги на ковре из шкуры белого медведя. И начнёт рассказывать свои небылицы. Истории его забавные и безумные, но он всегда уверяет, что это чистая правда. Только, непонятно, кому он их рассказывает — вам или своему псу.

Вот такой сборник рассказов про безумные приключения барона Мюнхгаузена под руководством режиссёра Захарова и из-под рук талантливого сценариста Григория Горина лёг в основу юмористической фантазии про Жизнь, Любовь и Смерть Карла фон Мюнхгаузена жившего во второй половине 18-го века в Германии. Перед нами предстала философская драма, сатира на общество, невероятно смешная комедия с разрывающе трагическим концом. Комедия, в конце которой ужасно хочется плакать.

А ведь насколько реально все, что происходит на экране! Ведь это правда — люди не принимают правду, только из-за того, что по их мнению, она не выглядит правдой. Это правда, существует 32 мая, проходят века и тысячелетия и три секунды могут превратиться в 24 часа. И совсем не при чем тут дни недели, два понедельника…

Сюжет рассказывает о необычном для общества человеке. У него свои идеи, свой взгляд на жизнь и бурная фантазия. На каждый день у него запланирован подвиг. С ним никогда не бывает скучно. Но все невероятные истории, общество считает ложью, небылицами, даже если это не так. Но Карл никогда не боялся казаться смешным. А это не каждый себе может позволить. А общество пытается загнать его в угол, сделав таким, как все. И заставить замолчать. Но он не может молчать. И не может жить во лжи.

Да что сюжет пересказывать, это надо увидеть! Сколько цитат, мудрых мыслей, диалогов! Отличнейшая работа оператора, красивейшая музыка, прекрасный Янковский! А сколько просто красивых кадров! И конечно, смешно здесь почти что после каждой остроумной фразы.

Эта история о сильном человеке, готовый отдать жизнь ради своих идей, ради правды. История о том, как люди сами же могут убить человека, а после его смерти лицемерно ценить и делать героем. И я настолько привязалась к персонажу гениально воплощенным Янковским, что каждый раз плачу, когда Карл уходит по бесконечной лестнице в небо…

Вот так Мюнхгаузен стал известен не тем, что летал на Луну, а тем, что никогда не врет. Настоящее произведение искусства. Посмотрите сами — здесь не нужны слова.

10 из 10.

прямая ссылка

30 октября 2016 | 01:05

Жил был человек, творил чудеса. Но все над ним посмеивались и не верили ему. Все считали его чудаком, хотя он желал всем только добра. Ну и благодаря общим стараниям он как бы умирает. И о чудо, весь тот бред который он сочинял при жизни, становится вполне реальным и даже очень популярным. Его родные прекрасно продают книжки с историями из жизни Мюнхгаузен. Он становится всенародный герой! Все буквально молятся на него!

Но выясняется, что герой не совсем умер. Пытаясь вернуться в общество оказывается что так любимый всеми барон нужен всем в виде легенды. И его пытаются устранить.

Это больше чем история, сюжет знакомый до боли. Это философия о втором пришествии человека-легенды. И я думаю, что сюжет был бы точно таким же!

Очень захотелось ознакомится с оригиналом… Интересно чья была идея.

прямая ссылка

16 октября 2016 | 17:22

показывать:
10255075

1—10 из 55

Этика

, обзор | Безграничное управление

Определение этики

Этика — это набор моральных принципов, которыми руководствуется человек.

Цели обучения

Дайте определение этике и ее применению к организациям

Основные выводы

Ключевые моменты
  • Этическое поведение основывается на письменных и неписаных кодексах принципов и ценностей, которых придерживается общество.
  • Этика отражает представления о том, что правильно, что неправильно, что справедливо, что несправедливо, что хорошо и что плохо с точки зрения человеческого поведения.
  • Этические принципы и ценности служат руководством к поведению на личном уровне, внутри профессии и на уровне организации.
Ключевые термины
  • поведение : Как действует живое существо.
  • этика : Изучение принципов правильного и неправильного поведения.
  • ценности : Собрание руководящих принципов; то, что каждый считает правильным, важным и желательным в жизни, особенно в отношении личного поведения.

Этика — это набор моральных принципов, которыми руководствуется человек. Эти нравы формируются социальными нормами, культурными обычаями и религиозными влияниями. Этика отражает представления о том, что правильно, что неправильно, что справедливо, что несправедливо, что хорошо и что плохо с точки зрения человеческого поведения. Они служат компасом, определяющим, как люди должны вести себя по отношению друг к другу, понимать и выполнять свои обязательства перед обществом и жить своей жизнью.

Хотя этические убеждения разделяются отдельными людьми, они также могут быть отражены в ценностях, практике и политике, которые определяют выбор, сделанный лицами, принимающими решения, от имени их организаций.Фразы деловой этики и корпоративная этика часто используются для описания применения этических ценностей в деловой деятельности. Этика применяется ко всем аспектам поведения и имеет отношение к действиям отдельных лиц, групп и организаций.

Помимо индивидуальной этики и корпоративной этики существует профессиональная этика. Такие профессионалы, как менеджеры, юристы и бухгалтеры, — это люди, которые обладают специальными знаниями и навыками при предоставлении услуг клиентам или населению.В силу своей профессии у них есть обязательства перед теми, кому они служат. Например, юристы должны сохранять конфиденциальность разговоров с клиентами, а бухгалтеры должны демонстрировать высочайший уровень честности и порядочности при ведении документации и финансовом анализе. Профессиональные организации, такие как Американская медицинская ассоциация, и лицензирующие органы, такие как правительства штатов, устанавливают и обеспечивают соблюдение этических стандартов.

Пример

Концепция корпоративной социальной ответственности подчеркивает этическое поведение, поскольку требует от организаций понимания, выявления и устранения неэтичного экономического, экологического и социального поведения.

Обучение этике

Моральное мышление — это процесс, в котором человек пытается определить, что правильно, а что нет.

Цели обучения

Объясните роль этического и морального обоснования в деловой среде

Основные выводы

Ключевые моменты
  • Есть четыре компонента морального поведения: моральная чувствительность, моральное суждение, моральная мотивация и моральный облик.
  • Чтобы дать моральную оценку, нужно сначала знать, для чего предназначено действие и каковы его возможные последствия для других.
  • Исследования выявили четыре набора навыков, которые играют решающую роль в применении морального опыта: моральное воображение, моральное творчество, разумность и настойчивость.
Ключевые термины
  • деловая репутация : способность физического лица или компании оказывать влияние в сообществе, клубе, рынке или группе другого типа без необходимости прибегать к использованию актива (например, денег или собственности).
  • этика : Изучение принципов правильного и неправильного поведения.

Моральное мышление — это процесс, в котором человек пытается определить разницу между тем, что правильно и что неправильно в личной ситуации, с помощью логики. Чтобы сделать такую ​​оценку, нужно сначала знать, для чего предназначено действие и каковы его возможные последствия для других. Люди используют моральное рассуждение, пытаясь поступить правильно. Люди часто сталкиваются с моральным выбором, например, солгать, чтобы не задеть чьи-то чувства, или предпринять действия, которые принесут пользу одним, а другим причинят вред.Такие суждения принимаются с учетом цели и вероятных последствий действия. Моральное обоснование — это рассмотрение факторов, имеющих отношение к таким оценкам.

По мнению консультанта Линн В. Свонер, моральное поведение состоит из четырех компонентов:

  • Моральная чувствительность , то есть «способность видеть этическую дилемму, включая то, как наши действия повлияют на других».
  • Моральное суждение , то есть «способность правильно рассуждать о том, что« следует »делать в конкретной ситуации.”
  • Моральная мотивация , которая представляет собой «личную приверженность моральному действию, принятие ответственности за результат».
  • Моральный характер , который представляет собой «мужественное упорство, несмотря на усталость или искушение выбрать легкий путь».

Следовательно, способность обдумывать моральные проблемы и дилеммы требует осознания набора моральных и этических ценностей; способность объективно и рационально думать о том, что может быть эмоциональной проблемой; готовность отстаивать то, что правильно, даже перед лицом оппозиции; а также стойкость и стойкость для поддержания своих этических и моральных стандартов.

Осознание хорошего поведения, умение быть эффективным моральным деятелем и привнесение ценностей в работу — все это требует навыков в дополнение к моральным наклонностям. Исследования выявили четыре набора навыков, которые играют решающую роль в применении морального опыта.

  • Моральное воображение : Способность видеть ситуацию глазами других. Моральное воображение достигает баланса между потерей взглядов других и неспособностью оставить свою собственную точку зрения.Адам Смит называет этот баланс «пропорциональностью», которого мы можем достичь с помощью сочувствия.
  • Моральное творчество : Моральное творчество тесно связано с моральным воображением, но в основе его лежит способность по-разному формировать ситуацию.
  • Разумность : Разумность уравновешивает открытость взглядам других с приверженностью моральным ценностям и другим важным целям. То есть разумный человек открыт, но не до такой степени, когда он готов верить чему угодно и / или не выполняет основополагающие обязательства.
  • Настойчивость : Настойчивость — это способность принять решение о моральном плане действий и затем адаптироваться к любым препятствиям, которые возникают, чтобы продолжать работать над достижением этой цели.

Пример

Уильям Лемессер спроектировал здание Citicorp Building в Нью-Йорке. Когда студент обнаружил критический недостаток конструкции в здании во время обычного упражнения в классе, LeMesseur отреагировал не выстрелом в мессенджер, а разработал замысловатый и эффективный план исправления проблемы до того, как она приведет к серьезным последствиям в реальном мире.

Культура и этика

Культура отражает моральные ценности и этические нормы, определяющие, как люди должны вести себя и взаимодействовать с другими.

Цели обучения

Объяснять роль культуры в формировании морального и этического поведения

Основные выводы

Ключевые моменты
  • Культура относится к мировоззрению, отношениям, ценностям, целям и практике, разделяемым группой, организацией или обществом.
  • На толкование того, что является моральным, влияют культурные нормы, и в разных культурах могут быть разные представления о том, что правильно, а что неправильно.
  • Согласно теории культурного релятивизма, не существует единственной истины, на которой можно было бы основывать этическое или моральное поведение, поскольку наши интерпретации истин находятся под влиянием нашей собственной культуры.
Ключевые термины
  • этноцентрический : Из идеи или веры в то, что собственная культура важнее других культур или превосходит их.
  • моральный релятивизм : Относится к любой из нескольких философских позиций, связанных с различиями в моральных суждениях между разными людьми и в разных культурах.
  • нормы : Правила или законы, регулирующие поведение группы или общества.

Культура описывает коллективный образ жизни или способ ведения дел. Это сумма взглядов, ценностей, целей и практик, разделяемых отдельными людьми в группе, организации или обществе. Культуры меняются в разные периоды времени, между странами и географическими регионами, а также между группами и организациями. Культура отражает моральные и этические убеждения и стандарты, которые говорят о том, как люди должны вести себя и взаимодействовать с другими.

Культурная карта мира : На этой диаграмме предпринята попытка отобразить разные страны по важности различных типов ценностей. Одна ось представляет традиционные ценности для секулярно-рациональных ценностей, а другая ось учитывает ценности выживания и ценности самовыражения. Различные группы стран могут быть сгруппированы в определенные категории, например, католическая Европа, англоязычные страны и бывшие коммунисты.

Культурные нормы — это общие, санкционированные и интегрированные системы убеждений и практик, которые передаются из поколения в поколение и характеризуют культурную группу.Нормы создают надежные руководящие принципы повседневной жизни и способствуют здоровью и благополучию культуры. Они действуют как рецепты правильного и нравственного поведения, придают жизни смысл и последовательность и обеспечивают средство достижения чувства целостности, безопасности и принадлежности. Эти нормативные убеждения вместе с соответствующими культурными ценностями и ритуалами навязывают чувство порядка и контроля аспектам жизни, которые в противном случае могли бы казаться хаотичными или непредсказуемыми.

Здесь культура пересекается с этикой.Поскольку на интерпретацию того, что является моральным, влияют культурные нормы, существует вероятность того, что то, что этично для одной группы, не будет считаться таковым кем-то, живущим в другой культуре. Согласно культурным релятивистам, это означает, что не существует единственной истины, на которой можно было бы основывать этическое или моральное поведение для любого времени и географического пространства, поскольку наши интерпретации истин находятся под влиянием нашей собственной культуры. Такой подход контрастирует с универсализмом, который придерживается позиции, согласно которой моральные ценности одинаковы для всех.Культурные релятивисты считают это этноцентрическим взглядом, поскольку универсальный набор ценностей, предлагаемый универсалистами, основан на их наборе ценностей. Культурный релятивизм также считается более терпимым, чем универсализм, потому что, если нет основы для моральных суждений между культурами, тогда культуры должны быть терпимыми друг к другу.

Пример

Французы и американцы по-разному относятся к изобличению. По сравнению с французскими, американские компании считают это естественной частью бизнеса.Настолько естественно, что они открыли анонимные горячие линии. С другой стороны, французы склонны рассматривать разоблачения как подрыв солидарности между коллегами.

Роль менеджера в этическом поведении

Сотрудникам легче принимать этические решения, продвигающие ценности компании, если их личные ценности соответствуют нормам компании.

Цели обучения

Объяснять роль личных ценностей в влиянии на поведение в организациях

Основные выводы

Ключевые моменты
  • Личные ценности служат внутренним ориентиром для того, что хорошо, полезно, важно, полезно, красиво, желательно и конструктивно.
  • Личные ценности приобретают большее значение в зрелом возрасте, поскольку они призваны влиять на то, как мы выполняем наши обязанности перед другими.
  • Чтобы сделать этический и моральный выбор, нужно четко понимать свои личные ценности.
Ключевые термины
  • значение : Стандарт, по которому человек определяет, что хорошо или желательно; мера относительной ценности или важности.
  • нормы : Согласно социологам, социальные нормы — это законы, регулирующие поведение общества.

Личные ценности служат внутренним ориентиром для того, что хорошо, полезно, важно, полезно, красиво, желательно и конструктивно. Со временем публичное выражение личных ценностей заложило основы закона, обычаев и традиций. Таким образом, личные ценности существуют по отношению к культурным ценностям, либо согласны с преобладающими нормами, либо расходясь с ними.

Личные ценности развиваются по-разному:

  • Наибольшее влияние на наши ценности оказывают семьи, в которых мы растем.Семья обязана учить детей тому, что правильно и что неправильно, задолго до того, как появятся другие влияния. Таким образом, говорится, что ребенок является отражением своих родителей.
  • Учителя и одноклассники помогают формировать ценности детей в школьные годы.
  • Религия (или ее отсутствие) также играет роль в обучении детей ценностям.

Личные ценности приобретают большее значение в зрелом возрасте, поскольку они призваны влиять на то, как мы выполняем наши обязанности перед другими.Это верно на рабочем месте, особенно для менеджеров и лидеров, которым поручено контролировать ресурсы на благо других. Благодаря своей структуре власти, социальным нормам и культуре организации могут оказывать сильное влияние на своих сотрудников. Работодатели делают все возможное, чтобы нанимать людей, которые соответствуют нормам и ценностям организации. Таким образом они стремятся продвигать свои стандарты этичного поведения.

И наоборот, могут возникать конфликты между моральными ценностями человека и тем, что он воспринимает как ценности других в своей организации.Поскольку моральные суждения основаны на анализе последствий поведения, они включают интерпретации и оценки. Кого-то могут попросить сделать что-то, что противоречит личным убеждениям, но другие сочтут уместным. Чтобы сделать этический и моральный выбор, нужно четко понимать свои личные ценности. Без этого осознания может быть трудно оправдать решение этическими или моральными соображениями так, чтобы другие сочли его убедительным.

Пример

Если вы цените равные права для всех и идете работать в организацию, которая гораздо лучше относится к своим менеджерам, чем к своим работникам, у вас может сложиться мнение, что компания — это несправедливое место для работы; следовательно, вы можете не работать хорошо или даже уйти из компании.Вполне вероятно, что если бы у компании была более эгалитарная политика, ваше отношение и поведение были бы более позитивными.

Размытые этические линии

Этические решения включают суждения о фактах и ​​ситуациях, которые подлежат интерпретации и другим влияниям.

Цели обучения

Анализируйте серые области этических ожиданий в контексте принятия корпоративных решений и этической деловой практики

Основные выводы

Ключевые моменты
  • Определить этический выбор может быть сложно, поскольку многие ситуации неоднозначны, а факты подлежат интерпретации.
  • В организациях сотрудники могут обратиться к этическому кодексу или заявлению о ценностях, чтобы узнать, как работать с этическими серыми зонами.
  • Индивидуальные этические суждения могут быть омрачены рационализациями, оправдывающими свои действия.
Ключевые термины
  • Деловая этика : Раздел этики, изучающий вопросы морального права и неправильности, возникающие в контексте деловой практики или теории.
  • нормы : Согласно социологам, социальные нормы — это законы, регулирующие поведение общества.

Закон и этика — это не одно и то же. Оба существуют, чтобы влиять на поведение, но соблюдение закона является обязательным, а соблюдение этического кодекса является добровольным. Законы определяют, что допустимо, а этика говорит о том, что правильно, хорошо и справедливо. Юристы и судьи несут ответственность за разъяснение значения закона, когда есть двусмысленность или когда вопрос подлежит толкованию. Что касается этики, ответственность лежит на каждом человеке. В организациях сотрудники могут обратиться к этическому кодексу или заявлению о ценностях, чтобы узнать, как справляться с этическими серыми зонами.

Даже если у человека есть четкое представление о том, что правильно и неправильно, или хорошо и плохо, может быть трудно понять, что этично в данной ситуации. Этический выбор предполагает осуждение, потому что он предполагает взвешивание потенциальных последствий своих действий для других людей. Один анализирует этические проблемы, задавая такие вопросы, как: Что могло бы случиться? Насколько это вероятно? В чем может быть вред? Кто может пострадать? Ответы не всегда однозначны.

На индивидуальные суждения может повлиять или даже неясно ряд факторов.Исследование профессора Роберта Прентиса предполагает, что самооценка может влиять на процесс принятия решений человеком, заставляя его или ее чувствовать себя оправданным в сокращении пути или в действиях, которые могут рассматриваться как сомнительные с этической точки зрения. Кроме того, бывают случаи, когда люди считают, что цель оправдывает средства. Другими словами, если результат действия хороший, то это нормально, если само действие неэтично.

Есть поговорка, что хороший человек — это тот, кто делает добрые дела, когда никто не смотрит.То же самое и с этическими решениями. Этичные люди следуют своим убеждениям, даже если они верят, что никто не узнает о том, что они сделали. Во многих случаях этических нарушений в организациях те, кто действовал неэтично, вероятно, полагали, что их не обнаружат. Другие могли подумать, что, если проблемы будут обнаружены, их действия не будут прослежены до них. У них была возможность быть этичными, но они предпочли этого не делать.

Деловая этика во всем мире

Социальные нормы не идентичны в разных странах, и этические стандарты также могут отличаться.Компания может вести деятельность в стране, в которой разрешены действия, которые будут считаться неэтичными в соответствии с этическим кодексом компании. Как сотрудники, работающие в этой стране, справятся с этой ситуацией, особенно если то, что в одном месте может считаться неэтичным, на самом деле считается важным для успеха бизнеса в другом? Например, в некоторых культурах принято приглашать деловых партнеров и клиентов на свадьбу с ожиданием, что гости сделают денежный подарок жениху и невесте.Компания может рассматривать подарок как неэтичную взятку в обмен на бизнес клиента, однако выход на новый рынок может оказаться необходимым. Придерживаться этических стандартов в таких случаях может быть сложно.

Этот путь к этике : Этические решения не всегда однозначны.

Пример

американских компаний часто критикуют за обращение с рабочими, производящими свою продукцию в Китае. Однако правила, касающиеся прав рабочих, в Китае гораздо более мягкие, чем в Соединенных Штатах.Вправе ли американская компания приказывать владельцам заводов в Китае изменить способ ведения бизнеса? Это один из примеров этической серой зоны в сегодняшней глобализированной экономике.

Моральных синонимов, Моральных антонимов | Тезаурус Мерриам-Вебстера

1

соответствие высоким стандартам морали или добродетели

  • моральное поведение , которое ожидается от каждого члена приходской молодежной организации
  • хорошо,
  • достойная,
  • этический,
  • хорошо,
  • честный,
  • почетный,
  • просто,
  • Ницца,
  • правый,
  • правоверный,
  • праведник,
  • прямой,
  • правда,
  • вертикальный,
  • добродетельный
  • плохо,
  • черный,
  • нечестный,
  • бесчестный,
  • зло,
  • злонамеренный,
  • аморальный,
  • неприлично,
  • грешный,
  • неэтично,
  • неправедный,
  • злой,
  • неправильно

2

руководствуясь или в соответствии со своим пониманием правильного и неправильного

  • a мораль решение воздерживаться от половых отношений до момента вступления в брак

См. Определение словаря

Этический релятивизм — Центр прикладной этики Марккула

Культуры сильно различаются по своим моральным устоям.Как показывает антрополог Рут Бенедикт в книге Patterns of Culture , разнообразие очевидно даже в тех вопросах морали, с которыми мы могли бы согласиться:

Можно предположить, что в вопросе лишения жизни все народы согласятся на осуждение. Напротив, в случае убийства можно считать, что человек убивает по обычаю двух своих детей, или что муж имеет право на жизнь и смерть в отношении своей жены, или что обязанность ребенка — убить своих родителей. пока они не состарились.Может случиться так, что убивают тех, кто крадет птицу, или тех, кто первым режет верхние зубы, или тех, кто родился в среду. У некоторых народов человек мучается из-за несчастного случая, у других это не имеет значения. Самоубийство также может быть легким делом, к которому прибегает любой, кто потерпел некоторый легкий отпор, действие, которое постоянно происходит в племени. Это может быть самый высокий и благородный поступок, который может совершить мудрый человек. С другой стороны, сама история об этом может вызывать недоверчивое веселье, а сам акт невозможно представить себе как человеческую возможность.Или это может быть преступление, наказуемое по закону, или считающееся грехом против богов. (стр.45-46)

Другие антропологи указывают на ряд практик, которые считаются морально приемлемыми в некоторых обществах, но осуждаются в других, включая детоубийство, геноцид, полигамию, расизм, сексизм и пытки. Такие различия могут заставить нас задуматься, существуют ли какие-либо универсальные моральные принципы или мораль — это просто вопрос «культурного вкуса». Различия в моральных практиках между культурами поднимают важный вопрос этики — концепцию «этического релятивизма».«

Этический релятивизм — это теория, согласно которой мораль соотносится с нормами культуры человека. То есть, является ли действие правильным или неправильным, зависит от моральных норм общества, в котором оно практикуется. Одно и то же действие может быть морально правильным в одном обществе, но быть морально неправильным в другом. Для этического релятивиста не существует универсальных моральных стандартов — стандартов, которые можно было бы универсально применять ко всем людям в любое время. Единственные моральные стандарты, по которым можно судить о деятельности общества, являются его собственными.Если этический релятивизм верен, не может быть общей основы для разрешения моральных споров или для достижения согласия по этическим вопросам между членами различных обществ.

Большинство специалистов по этике отвергают теорию этического релятивизма. Некоторые утверждают, что, хотя моральные практики в обществах могут различаться, фундаментальные моральные принципы, лежащие в основе этих практик, не отличаются. Например, в некоторых обществах убийство родителей по достижении ими определенного возраста было обычной практикой, исходя из убеждения, что людям будет лучше в загробной жизни, если они войдут в нее, оставаясь физически активными и бодрыми.Хотя такая практика была бы осуждена в нашем обществе, мы согласились бы с этими обществами в отношении основного морального принципа — обязанности заботиться о родителях. Таким образом, общества могут по-разному применять фундаментальные моральные принципы, но соглашаться с ними.

Также утверждается, что некоторые моральные убеждения могут относиться к культуре, а другие — нет. Определенные обычаи, такие как обычаи в отношении одежды и приличия, могут зависеть от местных обычаев, тогда как другие практики, такие как рабство, пытки или политические репрессии, могут регулироваться универсальными моральными стандартами и считаться неправильными, несмотря на многие другие различия, существующие между культурами.То, что некоторые практики относительны, не означает, что все практики относительны.

Другие философы критикуют этический релятивизм из-за его последствий для индивидуальных моральных убеждений. Эти философы утверждают, что если правильность или неправильность действия зависит от норм общества, то из этого следует, что человек должен подчиняться нормам своего общества, а отклоняться от этих норм — значит действовать безнравственно. Это означает, что если я являюсь членом общества, которое считает, что расовые или сексистские практики морально допустимы, то я должен принять эти практики как нравственно правильные.Но такая точка зрения способствует социальному соответствию и не оставляет места для моральной реформы или улучшения в обществе. Более того, члены одного и того же общества могут придерживаться разных взглядов на практику. В Соединенных Штатах, например, существует множество моральных мнений по вопросам, начиная от экспериментов на животных и заканчивая абортами. Что представляет собой правильное действие при отсутствии общественного согласия?

Возможно, самый сильный аргумент против этического релятивизма исходит от тех, кто утверждает, что универсальные моральные стандарты могут существовать, даже если некоторые моральные практики и верования различаются в разных культурах.Другими словами, мы можем признать культурные различия в моральных практиках и убеждениях и по-прежнему считать, что некоторые из этих практик и убеждений являются морально неправильными. Практика рабства в обществе США до Гражданской войны или практика апартеида в Южной Африке неправильны, несмотря на убеждения этих обществ. Обращение с евреями в нацистском обществе достойно морального осуждения независимо от моральных убеждений нацистского общества.

Для этих философов этика — это исследование правильного и неправильного посредством критического изучения причин, лежащих в основе практик и убеждений.Как теория, оправдывающая моральные практики и убеждения, этический релятивизм не признает, что у одних обществ есть более веские основания для сохранения своих взглядов, чем у других.

Но даже если теория этического релятивизма отвергается, следует признать, что эта концепция поднимает важные вопросы. Этический релятивизм напоминает нам, что разные общества имеют разные моральные убеждения и что на наши убеждения глубоко влияет культура. Это также побуждает нас исследовать причины, лежащие в основе убеждений, которые отличаются от наших собственных, и побуждает нас исследовать причины, по которым мы придерживаемся убеждений и ценностей.

Безопасность | Стеклянная дверь

Мы получаем подозрительную активность от вас или кого-то, кто пользуется вашей интернет-сетью.
Подождите, пока мы подтвердим, что вы настоящий человек. Ваш контент появится в ближайшее время.
Если вы продолжаете видеть это сообщение, напишите нам
чтобы сообщить нам, что у вас возникли проблемы.

Nous aider à garder Glassdoor sécurisée

Nous avons reçu des activités suspectes venant de quelqu’un utilisant votre réseau internet.Подвеска Veuillez Patient que nous vérifions que vous êtes une vraie personne. Вотре содержание
apparaîtra bientôt. Si vous continuez à voir ce message, veuillez envoyer un
электронная почта à
pour nous informer du désagrément.

Unterstützen Sie uns beim Schutz von Glassdoor

Wir haben einige verdächtige Aktivitäten von Ihnen oder von jemandem, der in ihrem
Интернет-Netzwerk angemeldet ist, festgestellt. Bitte warten Sie, während wir
überprüfen, ob Sie ein Mensch und kein Bot sind.Ihr Inhalt wird в Kürze angezeigt.
Wenn Sie weiterhin diese Meldung erhalten, informieren Sie uns darüber bitte по электронной почте:
.

We hebben verdachte activiteiten waargenomen op Glassdoor van iemand of iemand die uw internet netwerk deelt.
Een momentje geduld totdat, мы выяснили, что u daadwerkelijk een persoon bent. Uw bijdrage zal spoedig te zien zijn.
Als u deze melding blijft zien, электронная почта:
om ons te laten weten dat uw проблема zich nog steeds voordoet.

Hemos estado detectando actividad sospechosa tuya o de alguien con quien compare tu red de Internet. Эспера
mientras verificamos que eres una persona real. Tu contenido se mostrará en breve. Si Continúas recibiendo
este mensaje, envía un correo electrónico
a para informarnos de
que tienes problemas.

Hemos estado percibiendo actividad sospechosa de ti o de alguien con quien compare tu red de Internet. Эспера
mientras verificamos que eres una persona real.Tu contenido se mostrará en breve. Si Continúas recibiendo este
mensaje, envía un correo electrónico a
para hacernos saber que
estás teniendo problemas.

Temos Recebido algumas atividades suspeitas de voiceê ou de alguém que esteja usando a mesma rede. Aguarde enquanto
confirmamos que Você é Uma Pessoa de Verdade. Сеу контексто апаресера эм бреве. Caso продолжить Recebendo esta
mensagem, envie um email para
пункт нет
informar sobre o проблема.

Abbiamo notato alcune attività sospette da parte tua o di una persona che condivide la tua rete Internet.Attendi mentre verifichiamo Che sei una persona reale. Il tuo contenuto verrà visualizzato a breve. Secontini
visualizzare questo messaggio, invia un’e-mail all’indirizzo
per informarci del
проблема.

Пожалуйста, включите куки и перезагрузите страницу.

Это автоматический процесс. Ваш браузер в ближайшее время перенаправит вас на запрошенный контент.

Подождите до 5 секунд…

Перенаправление…

Заводское обозначение: CF-102 / 6733012ced201625.

Несколько типов

Несколько типов

ЭТИКА

Глава третья: Релятивизм


Секция 1.Несколько типов

Люди развивают
размышления о морали с течением времени.
Они делают это в результате взаимодействия с отдельными людьми и общественностью.
учреждения. В различных
общества, каждое со своей культурой, есть разные идеи
относительно того, как люди должны себя вести.
В разных обществах и культурах действуют разные правила, разные
нравы, законы и моральные представления.

В двадцатом веке
люди стали вполне осознавать эти различия.
Влияние этой информации в сочетании с теориями
экзистенциалисты и прагматики стали весьма значимыми в сфере
этики. В
Экзистенциалисты с их теорией радикальной свободы и человеческого выбора и
ответственность поместила мораль в сферу принятия решений каждым человеком.
До существования существ не было сущностей, и не было бы
не быть правил до существования существ, которые будут устанавливать правила
для себя.В
Прагматики также отошли от веры в абсолюты, обобщения и
любые универсальные критерии суждения.
Для прагматиков реальность была не данностью, а человеческим фактором.
строить и отражать критерии общества для суждения
по поводу истины. Итак, пришло
передать как часть постмодернизма, что была бы школа или
традиция мысли, согласно которой все размышления об этике
также зависит от принятия решений людьми в социальных рамках.
Эта школа считает, что не существует универсального или абсолютного
принципы этики, которым должны подчиняться все люди.

Через двадцатое
столетия многие люди пришли к тому, чтобы принять большую часть релятивистских
перспектива. Релятивизм имеет
вошли в сознание многих людей, даже тех, кто придерживался
некоторые абсолютистские идеи. Да ,
есть люди, придерживающиеся непоследовательных и противоречивых представлений о
мораль и этика.Как
это случилось?

Сначала проясним
некоторые термины:

Культурный
релятивизм

Описательный
этический релятивизм

Нормативный
этический релятивизм

Культурный релятивизм
описывает простой факт, что существуют разные
культурах, и у каждого свой образ поведения, мышления и
чувствуя, как его члены учатся этому у предыдущего поколения.
Существует огромное количество доказательств, подтверждающих это утверждение.
Практически каждый человек на планете хорошо знает, что
люди во всем мире делают что-то по-разному.
Люди по-разному одеваются, по-разному едят, по-разному говорят
языков, поют разные песни, имеют разную музыку и танцы и
много разных обычаев.

Это научная теория
хорошо подтверждены доказательствами, собранными культурными антропологами.

Описательный этический релятивизм
описывает тот факт, что в разных культурах одним из вариантов является
чувство морали: нравы, обычаи и этические принципы могут различаться
из одной культуры в другую. Там
есть много информации, чтобы подтвердить это.
То, что считается моральным в одной стране, может считаться
аморально и даже незаконно в другой стране.

Это научная теория
хорошо подтверждены доказательствами, собранными культурными антропологами.

Примеры:

Мораль в США

Аморальный

Есть говядина

Индия

Распитие алкоголя, Азартные игры

Ближневосточные исламские страны

Женщины в школе или на работе

Афганистан

под Талибаном

Женщины в шортах с открытым лицом

Иран, Саудовская Аравия, Судан

Или в обратном порядке

Аморально в США

Морально или приемлемо

Убийство новорожденных самок

Китай, Индия

Калечение женских половых органов

Многие африканские народы (Это женский
обрезание)

Семья убивает женщину, члена семьи, которая
изнасилован

Сомали, Судан

Можете ли вы подумать о другом
Примеры?

Нормативный этический релятивизм
— это теория, утверждающая, что не существует общепризнанных моральных принципов.
принципы.Теория нормативного этического релятивизма утверждает, что моральный
правильность и неправильность действий варьируется от общества к обществу, и это
нет никаких абсолютных универсальных моральных норм, обязательных для всех людей
раз. Теория
утверждает, что все размышления об основных принципах морали (этики)
всегда относительно. Каждый
культура устанавливает основные ценности и принципы, которые служат
основа нравственности. В
теория утверждает, что это так сейчас, всегда было так и будет
всегда будет так.

Это философский
теория, которая НЕ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ доказательствами, собранными культурными
антропологами, и наука не могла подтвердить теорию о прошлом и
будущее! Это теория, что
есть доказательства против этого. (см. следующие разделы)

В следующем разделе мы
внимательно изучите эту теорию, ее выводы и критику.
рассмотрите приведенную ниже таблицу, в которой показано различие между абсолютизмом и
релятивизм.

Релятивизм

Нигилизм

— моральных принципов не существует

Абсолютизм

Существуют универсальные этические принципы, применимые ко всем людям.

Есть абсолюты.

Культурный релятивизм

Существует моральное ядро, без которого

и.общество
не будет процветать

ii. Физические лица
не будет процветать

Описательный этический релятивизм

Нормативный этический релятивизм

нет универсальных критериев

А) существуют моральные истины

без абсолютных значений, даже без допуска

B) Разум может открывать истину

без критики большинства

C) их продвижение в наших интересах

сводится к субъективизму

Мы не должны выносить моральных суждений
в отношении других людей и обществ.

Мы судим и должны судить других людей и
общества с разумом, сочувствием и пониманием.

Вы когда-нибудь думали или
слышал и не оспаривал идею о том, что мы не должны выносить моральные суждения
других людей? Есть ли у тебя
когда-либо думал, что каждый человек должен принять собственное мнение о том, что
его или ее моральные правила будут? Есть
вы когда-либо соглашались с мыслью, что «Если вы не пройдете милю в другом
мужские мокасины, вы не можете судить о нем »?

Вы когда-нибудь думали, что
хотя какой-то поступок может быть для вас морально неправильным, он может быть правильным
для другого человека или, наоборот, думали ли вы, что пока кто-то действует
может быть морально правильным для вас может быть морально неправильным для вас
другой человек? Есть ли у тебя
думали, что каждый человек должен вырабатывать свою мораль?

Ну, если вы ответили,
«Да» на любой из вышеперечисленных, у вас есть релятивистские идеи, работающие
в вашей системе мышления.Сейчас же
вы можете спросить себя, действительно ли вы принимаете эти идеи?

Вы верите, что должны
выйти и убить нескольких человек, чтобы сделать вывод, что сериал
убийца что-то не так делает? Делать
вы действительно верите, что вам нужно похитить, изнасиловать, убить и съесть несколько
молодых людей, чтобы прийти к выводу, что Джеффри Дамер
что-то неправильное, морально неправильное и ужасное?

Вы думаете, что убийство
новорожденные младенцы, потому что они самки, это неправильно даже для китайцев?
Вам не кажется, что когда-то китайцы, индийцы и африканцы
более высокое качество жизни и более образованные, что они будут и должны
прекратить делать то, что причиняет вред, убивает или унижает женщин?
Если да, то и в вас работают абсолютистские идеи.

Как можно удерживать противоположные идеи на
в то же время?

Давайте начнем думать об этих
имеет значение.

Карл Веллман, « г.
Этические последствия культурной относительности
, The Journal of
Философия
, Vol. 60, выпуск 7 (28 марта 1963 г.): стр. 169–184.

Перейдем к некоторым важным отличиям.

Два типа
Моральный релятивизм : культурный и индивидуальный

Культурный мораль
Релятивизм


Часто слышно
утверждения следующего типа: с нашей стороны неправильно навязывать им свою мораль,
потому что у них другой набор убеждений.

Рене Декарт, 17 век
Французский философ отмечает в следующем отрывке разницу между
системы верований разных культур и очевидная разумность
каждый:

Но у меня было
я осознал, еще во время учебы в колледже, что никакого мнения, однако
абсурдным и невероятным, можно себе представить, чего не придерживаются некоторые
философов; а потом, путешествуя, я заметил, что
все те, чье мнение явно противоречит нашему, не попадают в этот счет
варваров и дикарей, но, напротив, многие из этих народов
одинаково хорошо, если не лучше, использует свой разум, чем мы.- Начиная с г.

Беседа о методе правильного ведения рассудка и поиске истины в
Наук

Аборт запрещен в
Ирландия. Более того, вера в аборт — это ужасная мораль.
преступность широко распространена. В Японии аборты не только легальны, но и очень часто
считается морально нейтральным. Отвечая на вопрос: является ли аборт моральным
неправильно? культурный релятивист говорит: Да, в Ирландии аборт — это плохо.В
Япония, нет —
это не морально неправильно.

Обратите внимание, что
релятивист не говорит: «В Ирландии люди считают, что это неправильно, и
в Японии люди считают, что это не так ». Нет, его точка зрения сильнее
чем это. В Ирландии аборт — это морально неправильно, а в Японии — НЕЛЬЗЯ.
аморально.

Индивидуальная мораль
Релятивизм (также называемый
Субъективный релятивизм, или просто субъективизм)
Если вы физическое лицо
релятивист, вы считаете, что моральные обязательства зависят от
убеждений, но вы думаете, что релевантным является убеждение индивидуального морального
агента, а не культуры, из которой происходит агент.

Опять же, обратите внимание
субъективист не просто говорит: Джо считает, что списывание экзаменов — это
морально приемлемо, когда нужна хорошая оценка, в то время как Мэри не думает, что
обман всегда приемлем с моральной точки зрения. Нет, субъективист делает сильнее
утверждают, что обман — это плохо для Мэри, но НЕ для Джо.

Релятивизм и
Моральная объективность
Согласно моральной
релятивизм, является ли действие / суждение / решение / выбор морально правильным или
обязательно зависит от убеждения, что это действие / суждение / решение / выбор
морально правильные или обязательные.Релятивисты не утверждают, что нет
источник обязательства, ни то, что нет никаких действий, которые являются морально неправильными.

Релятивисты часто заявляют, что действие / суждение и т. Д. Требуется с моральной точки зрения.
человек. Например, если человек считает аборт морально неправильным, тогда
это неправильно — для нее. Другими словами, для Сьюзан было бы морально неправильно
сделать аборт, если Сьюзен считала, что аборт — это всегда морально неправильно. (Это
также было бы морально неправильным, по мнению релятивистов, если бы Сьюзен сделала аборт
когда она считала, что иметь один — неправильно только ей.) Суммируя,
релятивистам не нужно отказываться от объективности моральных суждений; но они
нужно отказаться от других ключевых концепций, таких как универсализм; подробнее об этом позже.

Повторяю:
релятивизм не влечет * отсутствие объективных обязательств. Человек может верить
что моральные обязательства относятся к культуре и в то же время верят
что человек из этой культуры действительно обязан соблюдать все
моральный кодекс, которого придерживается культура.

* Entail — если A влечет за собой B, то, если A истинно, B должно быть истинным.

Релятивизм — Интернет-энциклопедия
философии


===================================================

Чтобы перейти к следующему разделу главы, нажмите здесь >>
раздел.


Авторские права Стивен О Салливан и Филип А.Пекорино 2002. Все права
сдержанный.

Целостность: сила компромисса

Джейн Остин открывает Чувство и чувствительность рассказом о предсмертном обещании, которое Джон Дэшвуд дал своему отцу (Остин, 1811: Глава 1). Дэшвуд обещает своему отцу позаботиться о бедных сводных сестрах Дэшвуд, которые вскоре станут бедными. Хотя он не обещает точной суммы, он немедленно решает дать каждой из своих сводных сестер по 1000 фунтов стерлингов, что, как мы понимаем, было бы весьма щедрым вкладом.Как только жена Дэшвуда узнает об этом, она немедленно приступает к работе с ним. Играя на его жадности и эгоизме, она постепенно уговаривает его отказаться от изначальных щедрых намерений до 500 фунтов стерлингов, затем 100 фунтов в год, затем 50 фунтов стерлингов, время от времени, пока, наконец, они не соглашаются отдавать его сводным сестрам почти ничего. Теперь большинство согласится с тем, что Дэшвуд демонстрирует явное отсутствие честности, и согласится с тем, что ему не хватает честности, потому что он скомпрометировал свое первоначальное моральное намерение. Перевернув определение бескомпромиссности, данное Халфоном (1989: 71), можно сказать, что кто-то идет на компромисс, когда он готов «изменить свои обязательства или пересмотреть свои принципы или идеалы без уважительной причины».Поскольку Остин блестяще излагает правдоподобные аргументы, которые миссис Дэшвуд использует против своего мужа, у читателя остается веское свидетельство того, что модификации Дэшвуда основаны на чем угодно, но не на веских причинах. Комбинируя эти элементы, мы приходим к предварительному пониманию целостности как нежелания изменять свои идеалы по плохим причинам.

Ведутся важные споры о том, требует ли честность, чтобы идеалы, которых придерживается человек, были хорошими идеалами, или есть что-то достойное восхищения в том, чтобы придерживаться каких-либо идеалов вообще.Те, кто отстаивает первое, отмечают, что стойкий нацист вряд ли является олицетворением моральной целостности. Но даже если предположить, что идеалы хороши, предварительное определение честности как нежелания изменять свои идеалы по плохим причинам бесполезно. Чтобы быть содержательным, необходимо указать, что считается плохой причиной. Хотя ни в одном аккаунте не делается попыток предоставить необходимые и достаточные условия, определенное содержание дает почти универсальное предположение о том, что личный интерес является канонически плохой причиной.Таким образом, многие комментаторы говорят о столкновении с искушениями или страданиями во имя своих принципов (McFall, 1987; Halfon, 1989). Ясно подразумевается, что изменение своих обязательств или пересмотр своих принципов или идеалов из-за личных интересов — это своего рода компромисс, которого добросовестный человек мог бы избежать. Именно это утверждение я хотел бы оспорить.

Другие признали, что честность иногда предполагает изменение своих принципов или компромисс со своими ценностями.Таким образом, Халфон (1989: 63) отмечает, что изменение чьего-либо мнения, когда вы думаете, что вы были неправы, является примером изменения своих принципов, которое является последовательным, даже если этого требует целостность. Гудстейн (2000: 814) утверждал, что в ситуациях группового решения и морального тупика требуется компромисс, чтобы отразить тот факт, что «такие позиции могут быть основаны на моральных принципах, с которыми люди могут разумно не соглашаться». Сноска 2
Но ни один из этих компромиссов не позволяет оправдать отъезд, основанный только на апелляции к корыстным интересам.Это последняя, ​​неизученная категория, которую я исследую в этой статье.

Рассмотрим вариант «сценария Хайнца», ставшего известным благодаря Колбергу (1981: 12) в его теории нравственного развития. Footnote 3 Согласно первоначальному сценарию, жена Хайнца умрет, если Хайнц не украдет лекарство, чтобы спасти ее. Но теперь представьте, что это сам Хайнц болен, и он должен украсть лекарства, чтобы спасти свою жизнь. Предположим далее, что еще до того, как возникла такая ситуация, Хайнц поддержал принцип, согласно которому воровать лекарства — это неправильно.Более того, он даже поддержал общий принцип, согласно которому крайняя необходимость не оправдывает кражу собственности другого человека. Если, несмотря на эти заявления, Хайнц украдет лекарство, покажет ли Хайнц отсутствие честности при этом? Согласно каноническому пониманию целостности, случай Хайнца ничем не отличается от случая Дэшвуда. Оба они изменили принцип во имя личного интереса. Поскольку личный интерес всегда считается плохой причиной для изменения моральных принципов, каждому из них недостает целостности по той же причине.

Я надеюсь, что эта история обнаруживает что-то явно неправильное с каноническим пониманием целостности. Хотя и Дэшвуд, и Хайнц действительно изменяют свои идеалы по причинам, подпадающим под общий заголовок «своекорыстие», доводы Хайнца кажутся вескими причинами, тогда как доводы Дэшвуда — нет. Я полагаю, это показывает, что корыстные интересы имеют разную степень убедительности и что они не теряют своей эффективности в такой же степени, когда противостоят моральным приказам.Действительно, в случае с Хайнцем мы могли бы даже подумать, что у Хайнца есть основания украсть лекарство, и мы не могли бы подумать о Хайнце хуже за это. Но даже если кто-то только думает, что Хайнцу не следует воровать лекарство, но что он на более оправдан, чем Дэшвуд, тогда можно согласиться с тем, что личный интерес может смягчить противоречие с моральными принципами. Компромиссная целостность пытается развить эту интуицию.

Многие будут сопротивляться моему анализу дилеммы Хайнца. Вместо этого они скажут, что Хайнц на самом деле действует по безличным причинам.Хайнц теперь видит, что человеческая жизнь, включая право на необходимые лекарства, важнее прав собственности. Когда Хайнц сталкивается с этой дилеммой, он узнает, что его первоначальный принцип воровства требует квалификации. Хайнц пришел к согласию с гораздо более правдоподобным принципом, согласно которому воровство — зло, за исключением случаев, когда на карту поставлена ​​человеческая жизнь. Согласно этому возражению, Хайнц изменил свои принципы не из личных интересов, а был вынужден узнать бескорыстный факт об относительной важности человеческой жизни и прав собственности.

Оставляя в стороне вопросы о том, действительно ли потребность Хайнца оправдывает его воровство, Хайнц мог не согласиться с этим анализом своего собственного дела. Возможно, Хайнц думает, что мир стал бы лучше, если бы люди не чувствовали себя свободными воровать друг у друга, и может чувствовать, что воровство даже ради шанса спасти свою жизнь создает опасный прецедент. Он просто думает, что правило неприменимо в его ситуации. Кольберг (1981: 13) сообщает, что, хотя 75% опрошенных заявили, что воровать было бы неправильно, большинство сообщили, что они могут это сделать.Другими словами, большинство людей думают, что это неправильно, но они все равно так поступят. Здесь, безусловно, есть парадоксальная атмосфера. Если Хайнц думает, что у него есть веская причина сделать исключение в своем случае, не думает ли он также, что у всех остальных есть веская причина сделать исключение в аналогичных случаях? Разве это не означает, что Хайнц безоговорочно поддерживает принцип, согласно которому каждый должен воровать лекарства, когда на кону ее жизнь? Если Хайнц считает разумным сделать исключение, возможно, он должен поддержать универсальный принцип, позволяющий каждому делать исключения в аналогичных случаях.

Хотя философов соблазнили аргументами такого рода, большинство согласны с тем, что они ошибочны (Williams, 1985; Allison, 1991). Сноска 4
Чтобы объяснить этот момент, философы отметили, что у рационального эгоиста не было бы причин принимать вышеупомянутый аргумент. Поскольку рациональный эгоист считает, что только эгоистические соображения имеют какое-либо значение, он может просто отрицать, что призывы к универсальности имеют какое-либо значение для нее:

Такой эгоист мог бы прекрасно подтвердить универсальность применимости своего руководящего принципа, поскольку он мог бы поддержать утверждение о том, что для любого другого агента было бы разумно действовать в соответствии с ним.Тем не менее, эгоист вряд ли мог утверждать, что повсеместное принятие его принципа принесет всеобщую пользу и, следовательно, рационально желательно. (Эллисон, 1991: 5).

Эгоист думает, что (1) сделать исключение в ее собственных интересах, (2) сделать исключение в интересах каждого и (3) в ее собственных интересах, чтобы никто другой не делал исключения. исключение. Поскольку только ее интересы считаются для нее причинами, разумно сделать исключение для себя, но не разумно, чтобы каждый делал исключение для себя.Цитируя эгоиста Макса Штирнера, Уильямс (1985: 62) подчеркивает это следующим образом: «Тигр, нападающий на меня, прав, и я, который его поражает, тоже прав. Я защищаю от него не свой правый , а сам ». Когда Хайнц использует личный интерес, чтобы превзойти моральные соображения, он может действовать аморально, но он не действует необоснованно.

Хотя я подчеркивал это, обращаясь к необузданному эгоисту, Хайнцу не нужно быть таким существом. Хайнц может придавать некоторое значение моральным соображениям, но считает, что иногда его личный интерес важнее моральных соображений.Хотя немногие отстаивали такую ​​точку зрения, некоторые философы отметили ее возможность. Известно, что великий философ-утилитаризм Генри Сиджвик завершает свою классическую защиту утилитаризма такой уступкой. Сиджвик считает, что установил, что утилитарные соображения имеют вес, и он лично считает, что им следует придавать наибольший вес, но он признает, что кто-то может последовательно отрицать это. Возможно, эгоистические и утилитарные причины сосуществуют в непростом напряжении.Когда мы пытаемся оценить наши действия строго с точки зрения их разумности, мы обнаруживаем, что разумно как придавать предпочтениям других равный вес, так и разумно придавать особый вес нашим собственным предпочтениям. Судебное решение между ними — это не то, что может быть решено разумом.

Сиджвик спешит добавить, что сложившаяся ситуация носит скорее теоретический, чем практический характер. В большинстве случаев и чаще, чем мы думаем, действие, которое отвечает интересам всех, также является действием, которое отвечает нашим интересам.Поэтому обычно остается только один разумный поступок. Иногда, однако, то, что требуется из личных интересов, и то, что требуется из-за долга, вступает в конфликт, и в таких случаях Сиджвик думает, что разум не может разрешить конфликт:

Но в более редких случаях признанного конфликта между личным интересом и долгом, практический разум, разделившийся сам с собой, перестанет быть мотивом для обеих сторон; конфликт должен быть разрешен сравнительным преобладанием той или иной из двух групп нерациональных импульсов.(Сиджвик, 1907: 508)

Личный интерес и долг являются атомарными и не производными причинами. Не существует более глубоких или более высоких соображений, на основании которых можно было бы разрешить претензии каждого из них. Поскольку разум не имеет возможности взвесить два соображения с точки зрения третьего соображения, он просто вскидывает руки и позволяет решать какие-то другие способности. Одно время Сиджвик называл это «дуализмом практического разума», и под этим названием он продолжает привлекать серьезное внимание философов.Но если разум в этом смысле дуалистичен, то решение Хайнца украсть лекарство не является ни бессвязным, ни жестоко эгоистичным. Его решение может быть оправдано его убеждением в том, что в некоторых случаях эгоистические соображения важнее долга.

Теоретики честности в большинстве своем согласны с тем, что честность предполагает не менять свои обязательства или идеалы по плохим причинам. Я согласился с этим консенсусом, но заметил, что многое зависит от того, что считается плохой причиной. В чем я отхожу от типичных теоретиков честности, так это в их дальнейшем предположении, что принесение в жертву своих интересов всегда является плохим мотивом для изменения своих обязательств.Дуализм в отношении практического разума прямо ставит под сомнение это предположение, допуская, что личные интересы и долг иногда могут быть сопоставлены друг с другом. Если Хайнц изменит свои решения по хорошим, хотя и эгоистичным причинам, то его изменение не будет отражать отсутствие честности.

Теоретики целостности часто отмечали, что этимологически «целостность» означает целостность. Согласно этим теоретикам, добродетель целостности связана с своего рода психической интеграцией (Audi and Murphy, 2006: 9). Целостный человек не разделен внутри себя, тогда как те, кому недостает целостности, выражают своего рода психический (или практический) конфликт (Pianalto, 2012).Лицемеры и безвольные люди, такие как Джон Дэшвуд, пытаются усвоить противоречивые обязательства. Поведение Дэшвуда отражает неспособность полностью усвоить ни принцип благородной щедрости, ни принцип эгоистичной скупости. То, что он изначально собирался делать щедрые пожертвования, отражает его обязательства перед первым. То, что он отказался, отражает его приверженность последнему. Но нельзя ли направить такую ​​критику в адрес Хайнца? В конце концов, Хайнц разрывается между двумя разными причинами, и у него нет принципиального способа согласовать эти противоречивые обязательства.С точки зрения психического единства Хайнц, кажется, колеблется между долгом и личными интересами, и поэтому ему не хватает того единства, на которое указывают эти теоретики целостности.

Это важная критика, и я думаю, что ее разрешение является ключом к пониманию целостности как добродетели, которая управляет компромиссом. Я предлагаю здесь одну из функций добродетели — обеспечивать единство и интеграцию, не основанную на принципе. Теория добродетели научила нас, что во многих сферах деятельности не существует процедуры решения моральных проблем (Hursthouse, 1999; Annas, 2004).Существующие моральные правила подвергаются бесконечным уточнениям и корректировкам, так что получение правильного результата зависит от суждения и проницательности в такой же степени, как и от начала с правильного правила. Когда отвага переходит в безрассудство? Когда осторожность переходит в трусость? Нет никаких правил, которые могли бы помочь нам принять решение. Вместо этого мы должны полагаться на должным образом натренированную проницательность или суждение добродетельных агентов. Эти добродетельные агенты не следуют правилам при принятии своих решений или, по крайней мере, они не следуют никаким правилам, которые могут быть кодифицированы и соблюдены недобродетельными.Вместо этого их суждение и проницательность позволяют им попасть в цель, а их суждение и проницательность являются продуктом их добродетели. Смелость переходит в безрассудство именно в тот момент, когда смелый человек решает, что опасность не стоит риска.

Обратите внимание, однако, что одна из ролей, которые обеспечивает добродетель, — это объединение персонажа, который в противном случае казался бы несопоставимым. Смелость — хороший пример. Осторожность и безопасность тянут нас в одном направлении. Смелость и достоинство втягивают нас в другое.Если целостность может быть достигнута только путем одобрения суперпринципа, который охватывает каждое из этих соображений и решает интересы каждого из них (как, скажем, принцип утилитаризма), то неспособность найти такой принцип немедленно ведет к отсутствию целостность. Теорию добродетели можно рассматривать как ответ на этот вызов, предполагая, что добродетель сама объясняет единство. В одной ситуации смелый человек решает, что опасность не стоит риска. В другой ситуации, похожей, но не идентичной первой, смелый человек решает, что риск стоит того.Ни один из ранее применявшихся принципов полностью не объясняет разницу между ними. Тем не менее, действия — это не просто случайные колебания между конкурирующими соображениями. Вместо этого единство объясняется самой добродетелью. Обладание добродетелью не только позволяет агенту различать, какие действия являются смелыми, но также позволяет нам увидеть скрытое единство, стоящее за решениями смелого человека. Таким образом, одна из идей теории добродетели состоит в том, что область, содержащая конкурирующие соображения, которые кажутся неспособными к принципиальному разрешению, может достичь единства посредством добродетели, которая управляет этой областью.

Вернемся к опасениям Сиджвика по поводу дуализма практического разума. Сиджвик беспокоился, что, если мы примем и эгоистические, и утилитарные соображения, практический разум не сможет решить между ними. Картина, в которой кто-то решает сначала в пользу себя, а затем в пользу безличного счастья, кажется хрестоматийным случаем раздвоения личности. Однако вывод из теории добродетели предполагает и другую возможность. Если есть добродетель, которая управляет подобными решениями между личными интересами и долгом, тогда целостность все-таки может быть достигнута.Разница между Хайнцем и Дэшвудом объясняется не применением правильного принципа, который может различать все такие случаи, а скорее распознаванием добродетельного агента. Footnote 5 Добродетельный агент откажется поддаваться влиянию благоразумных призывов после того, как она пообещала своему отцу позаботиться о своих сводных сестрах, но добродетельный агент вполне может попасть под влияние призывов к благоразумию, когда она решит украсть чтобы дать себе шанс выжить. Я предполагаю, что компромиссная честность — это название такой добродетели, которая делает выбор между личным интересом и добродетелью.

Этот анализ может показаться нелогичным. Даже если мы согласимся с тем, что Хайнц был в некотором смысле оправдан, безусловно, было бы противоречить общепринятому мнению о нем как о честном человеке. Я, конечно, разделяю эту интуицию, но считаю, что компромиссная целостность менее ревизионистская, чем может показаться на первый взгляд. Считайте, что его отношение к тем, кто придерживается этой целостности, заключается в том, чтобы не менять свои принципы перед лицом искушения. Если мой взгляд на компромиссную целостность верен, то многие современные рассказы придерживаются частичной истины.Они правы в том, что указывают на то, что наиболее распространенным пороком в этой области является особая мольба. Истории, подобные рассказам о Дэшвуде, являются нормой: люди слишком легко позволяют личным интересам заслонять их обязательства и скатываются в один из пороков, связанных с компромиссной честностью. Но если мы думаем, что Хайнц прав, когда украл свое лекарство, то на другой стороне могло быть менее распространенное искушение. Тот, кто необоснованно придерживался ее принципов даже до самой смерти, когда ее смерти не требовали, оскорблял компромиссную целостность с другой стороны.Традиционное понимание честности может быть правильным, подчеркивая порок слишком легкого изменения своих принципов из-за личных интересов, но они ошибаются, полагая, что этот общий порок правильно отражает весь спектр пороков, связанных с честностью.

Целостность компромисса хорошо сочетается с традиционным пониманием целостности, которое связывает интерес с этимологическим происхождением целостности. Как я объяснил выше, такая добродетель, как компромиссная целостность, необходима для объяснения того, как человек, разрывающийся между конкурирующими соображениями долга и корысти, может избежать психического раскола.Компромиссная целостность также соответствует тем, кто считал, что честность — это вопрос соответствия слов и действий, так называемая поведенческая целостность (Simons, 2002). Способность следовать провозглашенным принципам — важная часть твердости своих идеалов. Компромиссная честность просто добавляет, что иногда даже следует отказаться от декларируемых принципов и что требуется добродетель, чтобы решить, когда эти редкие исключения оправданы. Наконец, отчасти правы были даже те, кто отождествлял честность со всей добродетелью.В конце концов, целью компромисса является вся добродетель. Он решает, когда, если когда-либо, уместно отказаться от добродетели ради корысти. Тот, у кого нет этой добродетели, не будет иметь ничего другого. Footnote 6

Хельсинкская декларация WMA — Этические принципы медицинских исследований с участием людей — WMA — Всемирная медицинская ассоциация

Принята 18-й Генеральной ассамблеей WMA, Хельсинки, Финляндия, июнь 1964 г. Генеральная ассамблея WMA, Токио, Япония, октябрь 1975 г.
35-я Генеральная ассамблея WMA, Венеция, Италия, октябрь 1983 г.
41-я Генеральная ассамблея WMA, Гонконг, сентябрь 1989 г.
48-я Генеральная ассамблея WMA, Сомерсет-Уэст, Южно-Африканская Республика, октябрь 1996 г.
52-я Генеральная ассамблея WMA, Эдинбург, Шотландия, октябрь 2000 г.
53-я Генеральная ассамблея WMA, Вашингтон, округ Колумбия, США, октябрь 2002 г. (добавлено пояснение)
55-я Генеральная ассамблея WMA, Токио, Япония, октябрь 2004 г. (добавлено пояснение)
59-я Генеральная ассамблея WMA, Сеул, Республика Корея, октябрь 2008 г.
64-я Генеральная ассамблея WMA, Форталеза, Бразилия, октябрь 2013 г.

Преамбула

1.Всемирная медицинская ассоциация (WMA) разработала Хельсинкскую декларацию как заявление об этических принципах медицинских исследований с участием людей в качестве субъектов, включая исследования идентифицируемых человеческих материалов и данных.

Декларация предназначена для чтения в целом, и каждый из составляющих ее параграфов должен применяться с учетом всех других соответствующих параграфов.

2. В соответствии с полномочиями WMA, Декларация адресована в первую очередь врачам.WMA призывает других, кто участвует в медицинских исследованиях с участием людей, принять эти принципы.

Общие

Принципы

3. Женевская декларация WMA обязывает врача словами: «Здоровье моего пациента будет моим главным соображением», а Международный кодекс медицинской этики заявляет, что «Врач должен действовать в лучших интересах пациента. при оказании медицинской помощи ».

4. Врач обязан поддерживать и охранять здоровье, благополучие и права пациентов, в том числе тех, кто участвует в медицинских исследованиях.Знания и совесть врача посвящены выполнению этого долга.

5. Медицинский прогресс основан на исследованиях, которые в конечном итоге должны включать исследования с участием людей.

6. Основной целью медицинских исследований с участием людей в качестве субъектов является понимание причин, развития и последствий заболеваний и улучшение профилактических, диагностических и терапевтических вмешательств (методов, процедур и лечения). Даже самые хорошо зарекомендовавшие себя меры должны постоянно оцениваться посредством исследований на предмет их безопасности, эффективности, действенности, доступности и качества.

7. Медицинские исследования регулируются этическими стандартами, которые поощряют и обеспечивают уважение ко всем людям, а также защищают их здоровье и права.

8. Хотя основной целью медицинских исследований является получение новых знаний, эта цель никогда не может иметь приоритет над правами и интересами отдельных субъектов исследования.

9. Врачи, участвующие в медицинских исследованиях, обязаны защищать жизнь, здоровье, достоинство, неприкосновенность, право на самоопределение, неприкосновенность частной жизни и конфиденциальность личной информации субъектов исследования.Ответственность за защиту субъектов исследования всегда должна лежать на лечащем враче или других специалистах в области здравоохранения, а не на субъектах исследования, даже если они дали согласие.

10. Врачи должны учитывать этические, правовые и нормативные нормы и стандарты для исследований с участием людей в качестве субъектов в их собственных странах, а также применимые международные нормы и стандарты. Никакие национальные или международные этические, правовые или нормативные требования не должны снижать или устранять какие-либо меры защиты субъектов исследования, изложенные в настоящей Декларации.

11. Медицинские исследования должны проводиться таким образом, чтобы минимизировать возможный вред окружающей среде.

12. Медицинские исследования с участием людей в качестве субъектов должны проводиться только лицами, имеющими соответствующее этическое и научное образование, подготовку и квалификацию. Исследования на пациентах или здоровых добровольцах требуют наблюдения компетентного и обладающего соответствующей квалификацией врача или другого медицинского работника.

13. Группам, недопредставленным в медицинских исследованиях, должен быть предоставлен соответствующий доступ к участию в исследованиях.

14. Врачи, которые сочетают медицинские исследования с медицинской помощью, должны привлекать своих пациентов к исследованиям только в той степени, в какой это оправдано его потенциальной профилактической, диагностической или терапевтической ценностью, и если у врача есть веские основания полагать, что участие в исследовании не оказывать отрицательного воздействия на здоровье пациентов, выступающих в качестве объектов исследования.

15. Необходимо обеспечить соответствующую компенсацию и лечение для субъектов, которым был причинен вред в результате участия в исследовании.

Риски,

Обременения и выгоды

16. В медицинской практике и в медицинских исследованиях большинство вмешательств сопряжено с риском и трудностями.

Медицинское исследование с участием человека в качестве субъекта может проводиться только в том случае, если важность цели превышает риски и трудности для субъектов исследования.

17. Всем медицинским исследованиям с участием людей в качестве субъектов должна предшествовать тщательная оценка предсказуемых рисков и бремени для отдельных лиц и групп, участвующих в исследовании, в сравнении с предсказуемой пользой для них и других лиц или групп, затронутых исследуемым состоянием.

Необходимо принять меры по минимизации рисков. Риски должны постоянно отслеживаться, оцениваться и документироваться исследователем.

18. Врачи не могут участвовать в исследованиях с участием людей, если они не уверены в том, что риски были адекватно оценены и с ними можно справиться.

Когда выясняется, что риски перевешивают потенциальные выгоды, или когда есть убедительные доказательства окончательных результатов, врачи должны решить, следует ли продолжить, изменить или немедленно прекратить исследование.

Уязвимые

Группы и отдельные лица

19. Некоторые группы и отдельные лица особенно уязвимы и могут иметь повышенную вероятность быть обиженными или причинить дополнительный вред.

Все уязвимые группы и отдельные лица должны получать особо продуманную защиту.

20. Медицинское исследование с участием уязвимой группы оправдано только в том случае, если исследование отвечает потребностям здоровья или приоритетам этой группы, и исследование не может быть проведено в неуязвимой группе.Кроме того, эта группа должна извлекать пользу из знаний, практики или вмешательств, полученных в результате исследования.

Scientific

Требования и протоколы исследований

21. Медицинские исследования с участием людей в качестве субъектов должны соответствовать общепринятым научным принципам, основываться на глубоком знании научной литературы, других соответствующих источников информации и соответствующих лабораторных и, при необходимости, экспериментов на животных. Необходимо уважать благополучие животных, используемых для исследований.

22. Дизайн и выполнение каждого исследования с участием людей должны быть четко описаны и обоснованы в протоколе исследования.

Протокол должен содержать изложение соответствующих этических соображений и указывать, как были учтены принципы, изложенные в этой Декларации. Протокол должен включать информацию о финансировании, спонсорах, институциональной принадлежности, потенциальных конфликтах интересов, стимулах для субъектов и информацию о положениях по лечению и / или компенсации субъектов, которым был нанесен ущерб в результате участия в исследовании.

В клинических испытаниях протокол должен также описывать соответствующие меры после проведения испытаний.

Исследования Этика Комитеты

23. Протокол исследования должен быть представлен для рассмотрения, комментариев, рекомендаций и утверждения в комитет по этике исследования до начала исследования. Этот комитет должен быть прозрачным в своей работе, быть независимым от исследователя, спонсора и любого другого неправомерного влияния и иметь надлежащую квалификацию.Он должен принимать во внимание законы и правила страны или стран, в которых должно проводиться исследование, а также применимые международные нормы и стандарты, но им нельзя позволять снижать или устранять какие-либо меры защиты субъектов исследования, изложенные в настоящей Декларации.

Комитет должен иметь право контролировать текущие исследования. Исследователь должен предоставить комитету информацию по мониторингу, особенно информацию о любых серьезных побочных эффектах.Никакие поправки к протоколу не могут быть внесены без рассмотрения и утверждения комитетом. По окончании исследования исследователи должны представить комитету окончательный отчет, содержащий краткое изложение результатов и заключений исследования.

Конфиденциальность и C Конфиденциальность

24. Необходимо принять все меры предосторожности для защиты частной жизни субъектов исследования и конфиденциальности их личной информации.

Информированное

Согласие

25.Участие в медицинских исследованиях лиц, способных дать информированное согласие, должно быть добровольным. Хотя может быть целесообразно проконсультироваться с членами семьи или лидерами сообщества, ни один человек, способный дать осознанное согласие, не может быть включен в исследовательское исследование, если он или она не согласны добровольно.

26. В медицинских исследованиях с участием людей, способных дать информированное согласие, каждый потенциальный субъект должен быть надлежащим образом проинформирован о целях, методах, источниках финансирования, любых возможных конфликтах интересов, институциональной принадлежности исследователя, ожидаемых выгодах и потенциальных рисках. исследования и дискомфорта, который оно может повлечь за собой, положений после исследования и любых других соответствующих аспектов исследования.Потенциальный субъект должен быть проинформирован о праве отказаться от участия в исследовании или отозвать согласие на участие в любое время без репрессий. Особое внимание следует уделять конкретным информационным потребностям отдельных потенциальных субъектов, а также методам, используемым для доставки информации.

Убедившись, что потенциальный субъект понял информацию, врач или другое лицо с соответствующей квалификацией должны затем запросить у потенциального субъекта добровольное информированное согласие, предпочтительно в письменной форме.Если согласие не может быть выражено в письменной форме, неписаное согласие должно быть официально задокументировано и засвидетельствовано.

Всем субъектам медицинского исследования должна быть предоставлена ​​возможность получать информацию об общем результате и результатах исследования.

27. При получении информированного согласия на участие в исследовании врач должен проявлять особую осторожность, если потенциальный субъект находится в зависимых отношениях с врачом или может дать согласие под принуждением. В таких ситуациях информированное согласие должно запрашиваться соответствующим квалифицированным лицом, которое полностью не зависит от этих отношений.

28. В случае потенциального объекта исследования, который не может дать информированное согласие, врач должен получить информированное согласие у законного представителя. Эти люди не должны включаться в исследование, которое не принесет им никакой пользы, если оно не предназначено для укрепления здоровья группы, представленной потенциальным субъектом; вместо этого исследование не может проводиться с лицами, способными дать информированное согласие, и исследование влечет за собой минимальный риск и минимальную нагрузку.

29. Когда потенциальный субъект исследования, который считается неспособным дать информированное согласие, может дать согласие на решения об участии в исследовании, врач должен запросить это согласие в дополнение к согласию законного представителя. Несогласие потенциального субъекта следует уважать.

30. Исследования с участием субъектов, которые физически или психически неспособны дать согласие, например, пациентов без сознания, могут проводиться только в том случае, если физическое или психическое состояние, которое не позволяет дать информированное согласие, является необходимой характеристикой исследовательской группы.В таких обстоятельствах врач должен получить информированное согласие законного представителя. Если такой представитель недоступен и если исследование не может быть отложено, исследование может быть продолжено без информированного согласия при условии, что конкретные причины вовлечения субъектов с состоянием, которое делает их неспособными дать информированное согласие, были указаны в протоколе исследования и исследовании. был одобрен комитетом по этике исследований. Согласие на участие в исследовании должно быть получено как можно скорее от субъекта или его законного представителя.

31. Врач должен полностью проинформировать пациента, какие аспекты его лечения связаны с исследованием. Отказ пациента от участия в исследовании или решение пациента выйти из исследования никогда не должны отрицательно влиять на отношения между пациентом и врачом.

32. Для медицинских исследований с использованием идентифицируемых человеческих материалов или данных, таких как исследования материалов или данных, содержащихся в биобанках или аналогичных хранилищах, врачи должны получить информированное согласие на их сбор, хранение и / или повторное использование.Могут быть исключительные ситуации, когда согласие на такое исследование будет невозможно или практически невозможно получить. В таких ситуациях исследование может проводиться только после рассмотрения и утверждения комитетом по этике исследования.

Использовать из Плацебо

33. Польза, риски, бремя и эффективность нового вмешательства должны быть проверены по сравнению с лучшими проверенными вмешательствами, за исключением следующих обстоятельств:

При отсутствии доказанного вмешательства приемлемо использование плацебо или отсутствие вмешательства; или

Если по убедительным и научно обоснованным методологическим причинам использование любого вмешательства, менее эффективного, чем наиболее доказанное, использование плацебо или отсутствие вмешательства необходимо для определения эффективности или безопасности вмешательства

, и пациенты, которые получают какое-либо вмешательство, менее эффективное, чем наиболее проверенное, плацебо или отсутствие вмешательства, не будут подвергаться дополнительному риску серьезного или необратимого вреда в результате того, что они не получат лучшее проверенное вмешательство.

Следует проявлять особую осторожность, чтобы избежать злоупотребления этой опцией.

Пост-судебное разбирательство Положения

34. Перед клиническим испытанием спонсоры, исследователи и правительства принимающей страны должны предусмотреть доступ после испытания для всех участников, которые все еще нуждаются в вмешательстве, определенном как полезное в испытании. Эта информация также должна быть раскрыта участникам в процессе получения информированного согласия.

Исследования Регистрация и публикация и распространение результатов

35.Каждое исследование с участием человека в качестве субъекта должно быть зарегистрировано в общедоступной базе данных до набора первого субъекта.

36. Исследователи, авторы, спонсоры, редакторы и издатели несут этические обязательства в отношении публикации и распространения результатов исследований. Исследователи обязаны сделать общедоступными результаты своих исследований на людях и несут ответственность за полноту и точность своих отчетов.Все стороны должны придерживаться принятых принципов этической отчетности. Отрицательные и неубедительные, а также положительные результаты должны быть опубликованы или иным образом сделаны общедоступными. Источники финансирования, институциональная принадлежность и конфликты интересов должны быть указаны в публикации. Отчеты об исследованиях, не соответствующих принципам настоящей Декларации, к публикации не принимаются.

Непроверенные Вмешательства в клинической практике

37.При лечении отдельного пациента, когда не существует доказанных вмешательств или другие известные вмешательства оказались неэффективными, врач, обратившись за консультацией к специалисту, с информированного согласия пациента или законного представителя, может использовать бездоказательное вмешательство, если По мнению врача, это дает надежду на спасение жизни, восстановление здоровья или облегчение страданий. Впоследствии это вмешательство следует сделать объектом исследования с целью оценки его безопасности и эффективности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.