Каковы способы разрешения конфликтных ситуаций в демократии: Предотвращение конфликтов и разрешение конфликтов: пределы многостороннего участия

Содержание

Предотвращение конфликтов и разрешение конфликтов: пределы многостороннего участия

Фред Таннерзаместитель директора Женевского центра политики безопасности. 

В течение девяностых годов двадцатого столетия как практики, так и теоретики уделяли огромное внимание вопросу предупреждения конфликтов. Превентивные меры предназначаются для разрешения разногласий, управления ситуацией или сдерживания споров, пока они не приняли насильственного характера. Управление конфликтами, в свою очередь, означает ограничение, смягчение и сдерживание конфликта. В понятие предупреждения конфликта входят многочисленные действия, такие как избежание конфликта и разрешение конфликта с помощью таких методов, как посредничество, поддержание мира, миротворчество, меры по укреплению доверия и неформальная дипломатия.

Концепция предупреждения конфликтов в настоящее время получила развитие во впечатляющем списке литературы. Помимо этого, в последние годы ООН, региональные организации, государственные и неправительственные организации участвуют в осуществлении регулярного анализа «полученных уроков» и «лучшего опыта» в связи с неудачными миссиями или упущенными возможностями. Кроме того, в многочисленных и хорошо освещаемых и финансируемых исследовательских проектах и в специальных докладах даются рекомендации относительно политики, которые направляются непосредственно тем лицам, которые принимают решения на самом высоком уровне, в ООН и других организациях [1].

Однако, несмотря на все это, по-прежнему не ясно, как предупредить конфликт. Конфликты продолжают возникать, и многие из них приобретают насильственный характер. Только в 1990-х гг. около 5,5 миллионов человек погибли почти в 100 вооруженных конфликтах. Эти смертоносные конфликты привели к крупномасштабным опустошениям и нестабильности в регионах, а также к появлению большого числа беженцев. Международное сообщество по-прежнему неспособно предотвратить войны, а сфера деятельности многих организаций сводится к ограничению негативных последствий насилия.

Основным источником озабоченности международного сообщества является его неспособность достоверно и точно предсказывать конфликты, которые грозят приобрести насильственный характер, и быстро на них реагировать. Это происходит как из-за сложной динамики внутренних, этнических и религиозных конфликтов, так и из-за нежелания государств предпринимать усилия, связанные с большим риском и затратами. Тем не менее, нарастающее присутствие международных организаций, а также государственных и негосударственных организаций в зонах, чреватых конфликтами, дает надежду на то, что увеличение числа сторон, участвующих в предупреждении конфликтов, сможет снизить в будущем количество упущенных возможностей.

В данной статья анализируется, в какой степени международные и региональные организации, государства и негосударственные организации готовы занять свое место в скоординированной системе многосторонней превентивной дипломатии и насколько они в состоянии это сделать. С этой целью сначала критически рассматриваются прошлые и настоящие усилия, направленные на улучшение деятельности по предупреждению конфликтов. Во второй части статьи изучаются возможности ООН, региональных организаций и международных контактных групп, а также трудности, которые могут возникнуть на их пути. Наконец, в статье исследуется вопрос об искусном балансировании неправительственных и международных организаций, таких как Международный Комитет Красного Креста, стремящихся сохранить беспристрастность в ходе принятия коллективных усилий по сдерживанию или предотвращению насилия и смертоносных конфликтов.

Оценка деятельности по предотвращению конфликтов в прошлом и в настоящем 

Предотвращение внутренних конфликтов усилиями международной общественности пропагандируется со времени окончания «холодной войны». Исходя из опыта урегулирования конфликтов, успешно осуществленных ООН в конце восьмидесятых и начале девяностых годов (Намибия, Никарагуа, Сальвадор), Генеральный секретарь ООН в «Повестке дня для мира» 1992 г. посвятил целую главу вопросу предотвращения конфликтов. Новым в его докладе было создание концептуальной связи между различными этапами эскалации конфликта и теми действиями политического характера, которые могут исправить положение. К последним относятся предотвращение конфликта, предотвращение перерастания разногласий в конфликт и ограничение распространения насилия, если оно имеет место. Последние действия открывают также путь к управлению конфликтом – подходу, который концептуально обосновал прямое вмешательство со стороны, совершаемое с целью ограничения эскалации насилия путем использования мирных средств, а при необходимости даже средств принуждения.

Отрезвляющий опыт, полученный ООН и всем мировым сообществом в Сомали, Руанде и Югославии, привел начиная с середины девяностых годов к осознанию того, что существует явная потребность в переоценке роли ООН и других международных организаций в предупреждении конфликтов и управлении конфликтами. Это осознание основывалось на признании факта, что для предупреждения конфликтов нужно хорошо понимать их и понимать связь между их возникновением и «несостоятельными» государствами и государственным становлением, а также нужен институт, который мог бы быстро и последовательно выполнять политические решения.

В результате, в конце девяностых годов научное сообщество и независимые комиссии экспертов приступили к разработке важных исследовательских проектов и стратегических рекомендаций, касающихся жертв внутренних конфликтов и жизнеспособности и полезности превентивной дипломатии [2]. Ряд исследований был посвящен конкретно ООН, ее реформированию и ее способности реагировать на конфликты и сложные чрезвычайные ситуации [3]. Наконец, публикация в конце 1999 г. докладов о миссиях ООН в Сребренице и Руанде дает исчерпывающее представление об уроках, полученных в случаях, когда ООН упускала возможность предотвратить переход смертоносного насилия в тотальный геноцид [4].

В рамки настоящей статьи не входит задача обобщения выводов, сделанных в различных исследованиях. Однако важно подчеркнуть несколько пунктов, которые имеют отношение к усилиям, направленным на предотвращение конфликтов.

1. Не существует простых объяснений причин конфликта и того, каким образом они способствую эскалации насилия. Чтобы понять динамику внутренних конфликтов, необходимо принять во внимание множество конкретных факторов, таких как нищета и быстрый рост населения, скудость ресурсов, дискриминация и лишение меньшинств и других групп общества властных полномочий, военная угроза и источники опасности. Определенное сочетание этих факторов может привести, но не обязательно приводит, к напряжению в обществе, насилию и войне.

2. Важно проводить различие между структурными причинами, лежащими в основе конфликта, и непосредственными причинами, вызывающими эскалацию конфликта. Именно поэтому сегодня проводится различие между структурным и краткосрочным предотвращением конфликтов. К структурным причинам, в первую очередь, относятся факторы, связанные со слабостью государства, нищетой, политической несправедливостью или экономическими лишениями. Таким образом, структурное предотвращение должно осуществляться по трем главным направлениям: экономика, потребности населения и управление; оно должно сочетать помощь в развитии и создании возможностей на местах с помощью в организации выборов и контроле за соблюдением прав человека.

3. Непосредственные причины конфликта часто бывают результатом принятия определенными руководителями или политическими демагогами продуманных решений о применении насилия при разрешении спорных вопросов. «Плохое руководство» может воспользоваться причинами отсутствия безопасности, уязвимостью определенных групп, социальным и экономическим расслоением в такой степени, что насилие становится средством укрепления власти демагогов. Стивен Стедман утверждает, что сегодняшние гуманитарные трагедии были вызваны в основном лидерами, которые не были заинтересованы ни в ненасильственном разрешении конфликтов, ни в компромиссах [5]. Понимания непосредственных причин или событий, которые приводят к насилию, в отличие от понимания структурных причин, еще нет, и этот вопрос требует дальнейшего изучения [6].

4. Нет согласия относительно пользы раннего предупреждения для предотвращения конфликтов. Некоторые аналитики сегодня утверждают, что возможности предотвратить конфликт упускались не из-за недостатка времени для реагирования, а из-за отсутствия политической воли прореагировать на предупреждение. Комиссия Карнеги по предотвращению смертоносных конфликтов одной из первых сделала попытку связать раннее предупреждение с восприимчивостью к предупреждению и ранним реагированием. Однако, как указывалось в Докладе по Руанде 1999 г., раннее предупреждение имеет смысл только в том случае, если предупреждающие сигналы правильно анализируются и передаются соответствующим властям, принимающим решения. В данном случае способность собирать и анализировать информацию для ООН пала жертвой «усилий по сокращению штатов». В 1992 г. ООН упразднила Управление исследований и сбора информации и передала некоторые из его функций Департаменту политических дел, и в результате, в Докладе Комиссии по глобальному управлению в 1995 г. предлагалось ООН разработать новую систему для сбора информации о тенденциях и ситуациях, которые могут привести к конфликтам насильственного характера или гуманитарным трагедиям [7].

5. Вопрос использования силы имеет большое значение для обеспечения эффективного предотвращения конфликтов или успешного выполнения мирных договоренностей. Если учесть дурную славу плохих руководителей и намеренное воспрепятствование предотвращению конфликтов и завершению конфликтов, перед международным сообществом стоит важнейший вопрос о том, должны ли принудительные меры являться составной частью предотвращения конфликтов. Однако такие примеры, как Сомали, к огромному сожалению, показывают, что угроза внешнего силового вмешательства не является панацеей для разрешения случаев насилия на национально-религиозной почве и эскалации конфликта.

6. Наконец, тот факт, что подавляющее большинство конфликтов являются внутренними, сильно влияет на то, как международное сообщество может реагировать на эти конфликты. Для внутригосударственных конфликтов действительно требуются методы раннего предупреждения и предотвращения, отличные от тех, которые используются в традиционных межгосударственных противостояниях [8]. Такие вопросы, как суверенитет, местное соперничество и плохое соседство, могут весьма осложнить использование превентивной дипломатии по отношению к государствам, чреватым гражданской войной.

Из вышеизложенного ясно, что предотвращение конфликтов сегодня может успешно осуществляться при участии многих сторон и многодисциплинарном подходе.

К вопросу об участии многих сторон в предотвращении конфликтов 

Рост числа внутренних конфликтов и их влияния на весь мир в девяностые годы, а также все возрастающее разнообразие действующих в международных делах лиц, привели к определенному увеличению сторон, участвующих в усилиях по предупреждению конфликтов. При этом подразумевается, что международные и региональные организации, государства и негосударственные организации объединяют свои усилия для борьбы с распространением смертоносных конфликтов, другими словами, что все заинтересованные стороны должны принять стратегическую программу, основанную на общем видении проблемы разрешения конфликтов. Однако разнообразие мандатов, соответствующие сферы деятельности, бюрократия, национальные интересы и противоречивые взгляды на предотвращение конфликтов и гуманитарную деятельность ограничивают эффективную многостороннюю деятельность.

Среди различных действующих лиц ООН остается единственной организацией, правомочно осуществляющей предотвращение конфликтов во всем мире. Однако за последние несколько лет значение региональных организаций в сотрудничестве в области обеспечения безопасности возросло. Хотя этот вид сотрудничества бесценен, разделение труда между ООН и региональными организациями столкнулось с определенными сложностями. Например, в связи с военным вмешательством НАТО в Косово Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан предостерегал, что «предотвращение конфликтов, поддержание мира и установление мира не должны становиться сферой соперничества между Организацией Объединенных Наций и региональными организациями» [9].

НПО и гуманитарные организации играют все более важную роль в предотвращении конфликтов и являются существенными для этого процесса, благодаря их знанию зон возможных конфликта и деятельности в них. Однако между гуманитарными организациями и другими сторонами, участвующими в предотвращении конфликтов и установлении мира, существуют непростые отношения. В конце концов, государства остаются важнейшими действующими лицами в сегодняшней международной системе, и если под угрозой находятся их национальные интересы, они могут склониться к тому, чтобы ограничить деятельность международных организаций в пользу международных контактных групп или односторонней деятельности. В следующем разделе кратко рассматривается каждое из этих действующих лиц, а также их способность и желание участвовать в многосторонней превентивной деятельности.

Организация Объединенных Наций 

Глава VI Устава ООН призывает стороны, между которыми возникли разногласия, стараться разрешить их мирным путем, прибегая к самым разнообразным дипломатическим средствам. Статья 99 Устава наделяет Генерального секретаря правом докладывать Совету Безопасности «о любых вопросах, которые, по его мнению, могут угрожать поддержанию международного мира и безопасности».

Однако эффективность этих средств ограничивается нежеланием государств-участников ООН и особенно постоянных членов Совета Безопасности предоставить большие полномочия Генеральному cекретарю и его организации. Многие годы отклонялись предложения о создании сил быстрого реагирования ООН, являющихся важным элементом предотвращения конфликтов, несмотря на то, что за них выступали видные политики и эксперты, такие как Брайан Эркарт [10].

Определяющим вопросом в отношении этих сил и предотвращения конфликтов в целом является то, в какой степени ООН может использовать свою организацию в целях раннего предупреждения и добиваться выполнения государствами-участниками их обязательств с тем, чтобы можно было провести энергичные миротворческие операции. Недавние уроки событий в Руанде и Сребренице позволяют увидеть, что очень ценно, как можно улучшить подход ООН к ситуациям разворачивающихся конфликтов и смертоносного насилия. Ключевыми являются вопросы применения силы, командования и контроля, а также подготовки и экипировки миротворческих сил ООН. Существенным вопросом остается то, как государства, предоставляющие контингенты, связаны с миротворческой операцией и какова при этом роль Совета Безопасности.

Как в Руанде, так и в Боснии, ООН не смогла предотвратить геноцида. В каждом из этих случаев многое предупреждало о надвигающихся массовых убийствах, но ООН действовала совершенно неправильно в обоих случаях. Два доклада с анализом этих ситуаций были наконец опубликованы в конце 1999 г. Учитывая, что Кофи Аннан был специальным докладчиком по массовым убийствам в Сребренице и одним из основных лиц в ООН, на которых частично ложится вина за проведение неудачной миссии во время геноцида в Руанде, эти доклады находятся в центре внимания мировой общественности и могут оказать существенное влияние на выработку политики предотвращения конфликтов и управления конфликтами в будущем.

В случае Руанды причинами неудачи стали недостаточность ресурсов и отсутствие политической воли у крупных государств. В докладе делается заключение, что Миссия ООН в Руанде «не была спланирована, концептуально продумана, развернута или проинструктирована таким образом, чтобы она могла играть активную и решающую роль в рамках мирного процесса, поставленного под серьезную угрозу» [11]. В этой миссии ощущалась нехватка хорошо подготовленных военнослужащих и соответствующих материальных средств, необходимых для обеспечения функционирования миссии. К недостаточной политической воле добавился односторонний вывод национальных контингентов в критические моменты развивающегося кризиса. В случае Сребреницы, при отсутствии приверженности со стороны других держав делу эффективного разрешения войны в Боснии, «в условиях отсутствия консенсуса в Совете CООНО, не имевшие стратегии и отягощенные неясным мандатом, были вынуждены прокладывать свой собственный курс» [12].

О надвигающейся резне было сделано раннее предупреждение: специальный представитель ООН в Руанде докладывал, что одна из групп явно нарушает мирное соглашение, накапливая боеприпасы, раздавая оружие и укрепляя позиции в Кигали. Кроме того, в печально известной сейчас телеграмме командующего вооруженными силами генерала Даллэра недвусмысленно и настойчиво говорится о получении информации о том, что планируются массовые убийства и идет практическая подготовка к ним. Проблема с ранним предупреждением имела два аспекта: во-первых, информация не была правильно обработана в ООН из-за небрежности и передачи ее не по назначению в штаб-квартире в Нью-Йорке и, во-вторых, недостаточная способность к анализу данных способствовали тому, что ООН ошибочно истолковала мирный процесс в Аруше и намерения его участников. Отсутствие проводимого на месте глубокого анализа политической ситуации в Руанде было ясно продемонстрировано невниманием к тревожному докладу специального докладчика Комиссии по правам человека, в котором – всего за две недели до начала МООНПР – указывалось на ухудшение ситуации с соблюдением прав человека и открыто говорилось о возможности геноцида [13].

Еще один урок в отношении предотвращения конфликтов заключается в том, что участники миссий по поддержанию и установлению мира должны иметь возможность постоянно изменять мандат миссии, правила применения силы боя, численность войск и военные мощности миротворческих миссий в соответствии с изменением ситуации на местах. Характер мандата миссии в Руанде изменился с предусмотренного главой VI Устава на предусмотренный главой VII на том этапе, когда еще было возможно остановить геноцид. Однако МООНПР II потерпела неудачу, в конечном счете, из-за нежелания государств-участников ООН предоставить для нее войска. Через два месяца после того, как Совет Безопасности дал согласие на осуществление операции, в МООНПР II участвовал контингент войск численностью всего 550 человек вместо 5 тыс. 500. В случае Сребреницы, после учреждения Советом Безопасности зон безопасности командующий вооруженными силами запросил контингент численностью 34 тыс., но в конечном итоге согласился на «облегченный вариант» с минимальным подкреплением примерно в 7 тыс. 600 человек, которые при необходимости должны были поддерживаться воздушными ударами НАТО [14].

В рекомендациях доклада по Руанде подчеркивается необходимость повышения потенциала раннего предупреждения. В нем подчеркивается, что очень важно повышать возможность Секретариата ООН «в области анализа информации о возможных конфликтах и реагирования на нее и укреплять оперативный потенциал превентивных действий». В связи с этим в докладе говорится, что «необходимо и далее развивать сотрудничество между различными департаментами Секретариата, ККООНВБ, программами и учреждениями и внешними организациями, в том числе региональными и субрегиональными и неправительственными и академическими кругами» [15]. В новом докладе о поддержании мира, который планируется представить на саммите тысячелетия Генеральной Ассамблеи в сентябре 2000 г., должны быть учтены уроки Руанды, Сребреницы и других конфликтов, в которых ООН упустила возможность предотвратить конфликт и управлять им.

Региональные организации 

В «Повестке дня для мира» было выдвинуто требование более активно использовать региональные организации, в соответствии с Главой VIII Устава ООН, особенно с учетом того, что ООН перегружена работой и решает очень много задач. Деятельность АСЕАН в Камбодже, Организации американских государств и Контадорской группы в Центральной Америке, а также Европейского союза, ОБСЕ, НАТО и Западноевропейского союза в бывшей Югославии выявила потенциал, который мог бы внести значительный вклад в дело мира и стабильности. Однако этот потенциал используется недостаточно.

Единственной региональной организацией, которая имеет как правовую основу, так и возможности для предупреждения конфликтов, является Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). В 1990 г. Парижская хартия для новой Европы поручила ОБСЕ искать «используя политические средства, пути предотвращения конфликтов, которые могут возникнуть». Когда войны в Югославии бросили вызов зарождающимся пан-европейским структурам по сотрудничеству и безопасности, а затем показали их несостоятельность, ОБСЕ осознала, что ее роль в предотвращении конфликтов состоит скорее в нормативной деятельности и в принятии «мягких» мер по обеспечению безопасности. В 1992 г. ОБСЕ создала Центр по предупреждению конфликтов (ЦПК), который должен был стать основным органом, занимающимся ранним предупреждением конфликтов и урегулированием разногласий в Европе. Однако к помощи ЦПК не прибегали во время взрыва смертоносного насилия на Балканах, за небольшими исключениями. Государства, жизненные интересы которых были затронуты в разворачивающемся конфликте, очевидно, предпочитали осуществлять свою политику через Европейский союз, ООН и, в конечном счете, через специальные международные контактные группы.

Более успешным оказалось создание мандата для Верховного комиссара ОБСЕ по делам национальных меньшинств, в задачу которого входило раннее предупреждение о конфликтах, связанных с положением меньшинств, и заблаговременное принятие мер по их предотвращению. Верховный комиссар выполняет свою роль успешнее, чем ЦПК, благодаря тому, что имеет возможность обсудить структурные причины конфликта непосредственно с заинтересованными сторонами. Его постоянное внимание к ситуации в прибалтийских государствах, например, помогло ослабить напряжение, связанное со статусом русских меньшинств.

Наконец, ОБСЕ согласилась принимать участие в долгосрочных миссиях в потенциально опасных районах, где скрытое напряжение может перерасти в насилие и войну. В настоящее время она имеет представительства в 17 странах на Балканах, на Кавказе, в Центральной и Восточной Европе и в Средней Азии. Деятельность этих представительств была успешной в таких странах, как Эстония, Латвия, Македония, Молдова и Украина. Но их присутствие не оказало желаемого эффекта в других зонах, таких как Босния, Чечня, Грузия, Таджикистан и Косово, где, несмотря на их работу, насилие не удалось предотвратить. Опыт ОБСЕ в предотвращении конфликтов показывает, что долгосрочные миссии и работа над такими структурными вопросами, как укрепление демократии, права человека и права меньшинств, содействие созданию гражданского общества, больше подходят для региональных организаций, нежели попытки найти пути быстрого устранения непосредственных причин конфликта.

Международные контактные группы 

Реальность такова, что предотвращение конфликтов связано с риском и большими затратами. Превентивная дипломатия осуществима лишь при наличии сторон, которые хотят предоставить помощь и гарантии. Стороны в конфликте почти всегда нуждаются в поддержке извне, чтобы надежно гарантировать выполнение соглашений. Государствами, которые готовы принять на себя такие обязательства, в первую очередь являются те, которые имеют свои интересы в горячих точках. Эти интересы могут быть геополитическими или основываться на том, что последствия насилия имеют слишком высокую цену с политической точки зрения, например, появление потоков беженцев, региональная дестабилизация и давление со стороны групп изгнанников. Как политический, так и финансовый факторы заставит такие государства взять на себя твердые обязательства. Говоря о разворачивающемся кризисе в Косово в 1998 г., журнал «Экономист» пошутил, что успешное предотвращение «не приносит голосов избирателей, однако неудачное вмешательство означает потерю их огромного количества» [16].

Следовательно, создание группировок и союзов государств и других действующих на международной арене акторов, во многом зависит от интересов, связанных с возможным конфликтом. Государства по-прежнему предпочитают действовать в одностороннем порядке или договариваться с несколькими другими государствами, чтобы сохранить свободу действий и обеспечить их эффективность. Это привело к появлению «постмодернистских» по форме контактных групп, сходных с «Европейским согласием», существовавшим в девятнадцатом веке. Избирательный или односторонний характер мероприятий подобной контактной группы, особенно если они являются результатом узости интересов, может привести к использованию таких стратегий предотвращения конфликта, которые исключают участие малых государств или негосударственных организаций.

Несколько международных контактных групп появились после развала Федеративной республики Югославии. Государства, имеющие ключевые интересы в данном регионе, то есть Франция, Германия, Россия и Соединенные Штаты, попытались управлять кризисом исходя из ситуации, когда выяснилось, что Европейский союз и ОБСЕ не способны или не могут обеспечить необходимых политических решений для проактивных действий в регионе.

На международной конференции по бывшей Югославии, прошедшей в 1992 г. в Лондоне, крупные европейские страны и представитель Европейского союза встретились с Россией и Соединенными Штатами. В проведение этой специальной конференции, которая состоялась в Женеве в помещении ООН, внесли конкретный вклад представители и менее крупных контактных групп. На более позднем этапе, когда война захватила Боснию, контактная группа состояла из четырех постоянных членов Совета Безопасности и Германии, но без Китая. Наконец, когда вооруженный конфликт распространился на Косово, несколько западных государств и Россия осуществляли стратегию управления конфликтом посредством механизма, созданного в Рамбуйе. Когда этот процесс потерпел неудачу, Россия вышла из группы, а НАТО осуществила вмешательство в ситуацию в Косово путем нанесения быстрых ударов без какого-либо мандата от ООН или ОБСЕ. Оглядываясь назад, можно сказать, что воздушные удары НАТО стали результатом действий контактной группы, которым явно недоставало международной легитимности.

Косово хорошо иллюстрирует обратную сторону предпринимаемых контактными группами мер. Они основаны на компромиссе между эффективностью и участием. Контактные группы эффективнее, чем международные организации именно потому, что в них меньше участников и трудные решения принимаются без бюрократических проволочек. Они создают тот самый фасад, который необходим для диалога с лицами, занимающими любое положение. Тем не менее, они действительно представляются закрытыми для тех государств и организаций, которые не допущены в этот ближний круг. Кроме того, у них нет традиций, обычно существующих у организаций, нет у них и заранее составленных планов на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. Наконец, контактные группы часто не обладают легитимностью с точки зрения международного права, что становится очевидным, когда группа принимает решение использовать меры принуждения.

В заключение следует сказать, что контактные группы сыграли важную роль в недавних случаях предотвращения конфликтов и управления конфликтами. Подобные группы обычно появляются только тогда, когда первоначальные усилия предотвратить конфликт не дали результата, а государства приняли решение не прибегать к услугам международных организаций, или, наоборот, организации отказываются браться за разрешение конкретных случаев, как было в случае с операцией Алба в 1997 г. [17] Этим группам всегда придется решать проблемы, связанные с легитимностью, и в конце концов полагаться на региональные организации или ООН для выполнения любого соглашения, которое они могут разработать. Таким образом, вместо того, чтобы обходить ООН, региональные и неправительственные организации, им следует изыскивать пути эффективного использования существующих институтов. Это позволит многосторонней превентивной деятельности быть более успешной.

Роль гуманитарных организаций и НПО 

Возможности международного сообщества предотвращать конфликты все еще довольно ограничена. Эти ограничения вытекают из «структурного наследия «холодной войны», ограничивающего многостороннюю деятельность, тогда как растущее число случаев вмешательства отражает рост числа смертоносных внутренних конфликтов» [18]. Рост числа внутренних вооруженных конфликтов снижает роль государств в предотвращении конфликтов; традиционные стратегические средства государств, такие как дипломатия сдерживания и меры принуждения, становятся значительно менее пригодными. Вот некоторые из причин, объясняющих тот факт, что неправительственные организации начинают играть все более важную роль в деле предотвращения конфликтов. Хотя НПО не в состоянии выполнять функции, свойственные ООН или суверенным государствам, они могут с большой пользой их дополнять.

В 1994 г. Генеральный секретарь ООН признал, что существуют три разных вида деятельности, осуществляя которые, неправительственные организации могут внести свой вклад в широкую область управления конфликтами и построения мира. Ими являются: «1. превентивная дипломатия, поскольку НПО знакомы с положением на местах и имеют возможность обратить внимание правительств на опасность зарождающихся кризисов и возникающих конфликтов; 2. миротворчество, когда НПО могут оказывать гуманитарную и социальную помощь в опасных и сложных условиях; 3. постконфликтное миростроительство, когда НПО могут помочь слабым правительствам и обнищавшему населению обрести уверенность в себе и ресурсы для построения долгосрочного мира» [19].

Преимущество НПО и других гуманитарных организаций состоит в том, что они находятся в чреватых конфликтами районах в течение многих лет до того, как конфликт или насилие разразится на самом деле. Приходящие извне организации, решившие осуществлять свою деятельность в данном районе после возникновения конфликта, не могут моментально так же узнать местное общество и его культуру и получить такую репутацию, которую те уже заслужили среди местного населения. Важнейшая роль НПО в предотвращении конфликтов была признана Комиссией глобального управления в докладе “Наш дом – Земля” (“Our Global Neighbourhood”). В докладе осмысляются опыт и проблемы глобального управления и признается, что «формальные, межправительственные механизмы могут быть лишь частью большей, развивающейся и более динамичной мозаики» [20].

В проекте, осуществление которого начали Католическая гуманитарная служба и Институт международных мирных исследований Джоан Б. Крок Университета Нотр-Дам (США), анализируется роль, которую играют НПО в предотвращении конфликтов. В нем определяются следующие области, в которых НПО могут усилить влияние правительств и международных организаций на раннее предупреждение и предотвращение внутренних конфликтов путем: «1. увеличения возможности доступа к сторонам, участвующим в конфликте, и потоку информации о них; 2. более полного реагирования; 3. усиления влияния мирных стратегий через собственные организационные структуры; и 4. создания условий для участия великих держав в крупномасштабных операциях превентивного и спасательного характера» [21].

МККК и другие гуманитарные организации играли важнейшую роль в предотвращении конфликтов. К примеру, во время кубинского кризиса в 1962 г. МККК согласился назначить нейтральных инспекторов для проверки выполнения Советским Союзом обязательства не поставлять баллистические снаряды на Кубу. Эта его посредническая роль помогла ослабить напряжение в критический момент противостояния супердержав даже несмотря на то, что впоследствии кризис был разрешен прежде, чем потребовалось участие инспекторов.

Что касается внутренних вооруженных конфликтов, МККК может опираться в своей деятельности по предотвращению конфликтов на мандат, врученный ему XXI Международной конференцией Красного Креста [22]. В нем говорится, что МККК, во взаимодействии с национальными обществами и правительствами соответствующих стран, может «рассмотреть, какой вклад Красный Крест может внести в дело предотвращения конфликта или заключения соглашений о прекращении огня или об окончании военных действий».

Большая часть деятельности МККК по предотвращению конфликтов сосредоточена на уменьшении пагубных последствий вооруженных конфликтов за счет сведения их к минимуму. По словам Рене Козирника, сотрудника МККК, организация проводит «превентивную гуманитарную дипломатию». Она состоит в глубоком анализе ситуаций, складыващихся в соответствующих регионах, создании организационных структур на местах, привлечении внимания правительств, властей и гражданского общества к их обязанностям в соответствии с международным гуманитарным правом, повышении возможностей местных партнеров и организации систем раннего предупреждения конфликтов [23].

МККК часто удавалось договориться о создании гуманитарных зон безопасности, куда закрыт доступ вооруженным участникам военных действий. Подобные зоны помогают предотвратить эскалацию насилия и даже в некоторых случаях разрешить конфликт. Например, во время революции в Доминиканской республике в 1965 г. МККК выступил в роли посредника, достигнув соглашения о суточном перемирии. На его основании перерыв в военных действиях продолжался до тех пор, пока конфликт окончательно не завершился [24]. Позже, в 1994 г., МККК удалось создать гуманитарные буферные зоны в Мексике между повстанцами штата Чиапас и мексиканской федеральной армией.

Основной задачей для гуманитарных организаций, и особенно МККК, во время длительных внутренних конфликтов является необходимость сохранять абсолютную беспристрастность по отношению к воюющим и соблюдать принцип недопущения дискриминации по отношению к жертвам. Вот почему такую опасность для гуманитарных организаций представляет их ассоциирование с процессом по установлению мира: если процесс будет сорван, они будут иметь к этому отношение nolens volens. Гуманитарные НПО постоянно заботятся о том, чтобы иметь возможность продолжать свою работу после того, как международные усилия по предупреждению конфликта потерпят неудачу, и особенно после этого.

Также всегда существует опасность, что гуманитарная поддержка может продлить человеческие страдания – в том случае, если гуманитарная помощь идет не по назначению, а на поддержку воюющих сторон. Исследование по предотвращению конфликтов показывает, что «помощь зачастую реквизируется воюющими группами и таким образом способствует продолжению конфликта» [25]. В том же исследовании доказывается, что определенные программы развития и финансовой помощи «опосредованно способствовали обострению горизонтального неравенства и, следовательно, увеличили вероятность насилия» [26].

Отсутствие глубокого анализа социополитической ситуации и недостаточная координация действий гуманитарных организаций и других внешних структур может позволить воюющим сторонам посеять между ними раздор. Таким образом, раннее предупреждение и превентивные меры имеют смысл только в том случае, если они осуществляются в тесном взаимодействии с другими внешними структурами. Именно с этой целью Комиссия Карнеги рекомендует проводить ежегодные координационные встречи НПО: «Руководство крупных всемирных гуманитарных НПО должно договориться о регулярных встречах – по крайней мере, ежегодных – для обмена информацией, сокращения дублирующих действий, принятия общих норм деятельности во время кризисов. Это сотрудничество должно вести непосредственно к созданию более широких связей неправительственных организаций с местными НПО, находящимися в регионах возможных кризисов, правозащитными группами, гуманитарными организациями, организациями, занимающимися проблемами развития, и организациями, осуществляющими неформальную дипломатию, содействующую предотвращению и разрешению конфликтов» [27].

Заключение 

Девяностые годы были десятилетием упущенных возможностей для превентивной деятельности. Это объясняется частично тем, что многие государства все еще не готовы идти дальше разговоров о предотвращении конфликтов и об управлении конфликтами. Предотвращение конфликтов связано с риском и требует политических усилий и финансовых затрат. Кроме того, роль государства несколько утратила свою важность для других действующих лиц из-за того, что современные смертоносные конфликты носят внутренний характер. Таким образом, такие традиционные стратегические средства государств, как дипломатия принуждения и сдерживание, во многом потеряли свою эффективность для предотвращения конфликта.

Сегодня для эффективного предотвращения требуется всеобъемлющая, многомерная и последовательная стратегия. Поэтому многосторонний подход к предотвращению конфликтов представляется полезным и даже необходимым: сравнительные преимущества каждой организации могут в сочетании изменить ситуацию так, как это необходимо, чтобы победить чуму насилия. Данная статья показала, что объединенный подход различных действующих лиц возможен и осуществим, однако совместная деятельность на основании общих распоряжений пока нереальна. Например, неформальная дипломатия, создание местных структур и тактичная работа среди враждующих групп должны осуществляться без привлечения внимания, что может быть несовместимо с политикой кнута и пряника, проводимой на высоком уровне.

Однако возможно эффективное разделение труда за счет проведения различия между структурным предотвращением и превентивными действиями, осуществляемыми во избежание надвигающейся эскалации насилия. Например, долгосрочные миссии и общественно-политическая работа по таким направлениям, как укрепление демократии, права человека и права меньшинств, содействие созданию гражданского общества больше подходят для региональных и международных организаций и НПО. В свою очередь, лишь очень немногие из этих организаций могут быстро и эффективно отреагировать на разворачивающийся кризис. Для такого быстрого реагирования требуется точное и заслуживающее доверия предупреждение, особенно когда это касается возможных крупномасштабных убийств и попыток геноцида. Доклад по Руанде показал, что раннее предупреждение конфликта крайне важно для политической мобилизации международного сообщества.

Наконец, деятельность по предотвращению конфликтов и управлению конфликтами обнаруживает дилемму между смягчением гуманитарного кризиса и нахождением долгосрочного решения. В современной литературе по вопросам предотвращения конфликтов бытует опасный аргумент, что «войне следует дать шанс» исчерпать себя вместо того, чтобы «затягивать ее гуманитарной помощью» [28]. Гуманитарные организации не могут избежать споров о преимуществах разрешения конфликтов по сравнению с оказанием гуманитарной помощи, а интересы государств, преследующих свои геополитические цели, могут быть несовместимы с гуманитарной деятельностью международных и неправительственных организаций. Слишком тесные связи гуманитарных организаций с региональными властями или контактными группами могут привести к потере доверия к ним, особенно если официальный мирный процесс не имеет успеха. Гуманитарные организации всегда думают, как обеспечить продолжение своей работы, особенно в случаях, когда международные усилия по предотвращению конфликта заканчиваются неудачей.

МККК является одной из главных организаций, которым приходится преодолевать последствия неудач международного сообщества в предотвращении конфликтов. Тем не менее, тесное сотрудничество с другими организациями в связи с внутренними конфликтами было бы желательно для МККК до тех пор, пока оно не влияет на его беспристрастность. Эта мысль четко отражена в заявлении бывшего президента МККК Корнелио Соммаруги, который утверждал, что всеобъемлющее предотвращение конфликтов возможно, пока «все стороны принимают во внимание соответствующие обязанности, мандаты и сферы компетенции каждой стороны» [29].

___________________________

1 См., например, Preventing Deadly Conflict: Final Report, with Executive Summary, Carnegie Commission on Preventing Deadly Conflict, New York, December 1997. 2 Michael Brown (ed.), The International Dimension of Internal Conflict, MIT Press, Cambridge, 1997; Ted Robert Gurr, Minorities at Risk: A Global View of Ethnopolitical Conflicts, United States Institute for Peace Press, Washington, DC, 1993; Stephen Van Evera, “Hypotheses on nationalism and war”, in Robert J. Art and Robert Jervis, International Politics: Enduring Concepts and Contemporary Politics, Harper Collins, New York, 1996, pp. 5-39. Final Report of the Carnegie Commission on Preventing Deadly Conflict, op. cit. (сноска 1), Chapter 15: The responsibility of States, leaders, and civil society. 3 Основными исследованиями являются: Our Global Neighbourhood, Commission on Global Governance, 1995; Brian Urquhart and Erskine Childers, A World in Need of Leadership: Tomorrow’s United Nations, 1996; Words to Deeds: Strengthening the UN’s Enforcement Capabilities, International Task Force on the Enforcement of UN Security Council Resolutions, 1997. 4 Доклад Генерального секретаря, представляемый во исполнение резолюции53/35 Генеральной Ассамблеи: Падение Сребреницы, Документ ООН A/54/549, 15 November 1999; Доклад комиссии по проведению независимого расследования деятельности Организации Объединенных Наций в период геноцида в Руанде в 1994 году, прилагаемый к Документу ООН, S/1999/1257 от 16 декабря 1999 г. 5 Stephen Stedman, “Alchemy for a new world order overselling preventive diplomacy”, Foreign Affairs, Vol. 74, May 1995, p. 18. 6 From Reaction to Prevention: Opportunities for the UN System in the New Millennium, Conference Report, International Peace Academy, New York, April 2000, p. 2. 7 Our Global Neighbourhood, op. cit. (сноска 3). 8 Janie Leatherman, William DeMars et al., Breaking Cycles of Violence, Kumerian Press, West Harford, 1999, p. 3. 9 Кофи А. Аннан, Предотвращение войн и бедствий: глобальный вызов растущих масштабов. Годовой доклад о работе Организации за 1999 год (п. 69). 10 Op. cit. (сноска 3). 11 Доклад о Руанде, op. cit. (сноска 4), с. 31. 12 Доклад: Падение Сребреницы, op. cit. (сноска 4), с. 23. 13 Доклад о Руанде, op. cit. (сноска 4), с. 32. 14 United Nations Protection Force, UN Department of Public Information, September 1996, см. http://www.un.org/Depts/dpko/. 15 Доклад о Руанде, op. cit. (сноска 4), с. 5941. 16 The Economist, 25 June 1998, p. 51. 17 28 марта 1997 г. Совет Безопасности дал разрешение на начало возглавленной Италией многонациональной военной и гуманитарной миссии в Албании, в которой принимали участие многие государства. 18 Op. cit. (сноска 8), p. 4. 19 UN Secretary-General’s address at the 47th Annual Conference of NGO’s, 1994. 20 Edward C. Luck, “Blue ribbon power: Independent commissions and UN reform”, International Studies Perspectives, Vol. 1, Issue 1, April 2000, p. 99. 21 Op. cit. (сноска 8), p. 20. 22 XXIst International Conference of the Red Cross (Istanbul, 1969), Resolution XXI: Contacts between National Societies in cases of armed conflicts. 23 Rene Kosirnik, Some questions and answers regarding the ICRC and preventive actions, Round Table on Preventive Action, Copenhagen, ICRC, Geneva, p. 6. 24 Yves Sandoz, “The Red Cross and peace: Realities and limits”, Journal for Peace Research, No. 3, 1987, p. 293. 25 “From reaction
to prevention: Opportunities for the UN system in the new millennium”, Conference Report, International Peace Academy, New York, 2000, p. 5. 26 Там же. 27 Preventing Deadly Conflict, op. cit. (сноска 2), Chapter 5. 28 Edward N. Luttwak, “Give war a chance”, Foreign Affairs, July/August 1999, pp. 36-44. 29 Keynote address by Dr. Sommaruga, ICRC President, 23 June 1998, Geneva Centre for Security Policy, see http://www.gsp.ch.

Урок 4. Стратегии разрешения и урегулирования конфликтов

В прошлых уроках нашего тренинга по конфликтологии мы охватили обширную теоретическую часть, касающуюся этого вопроса, а именно: поговорили о том, какие существуют причины конфликтов, и каковы этапы их развития. Также мы рассмотрели практический аспект и представили вашему вниманию методы предупреждения конфликтов и управления ими.

Однако если теории было уделено должное внимание и полученных знаний вполне хватит, чтобы уяснить основы конфликтологии, то практика далеко не исчерпывается одним уроком. Причём, не исчерпает её и десяток уроков, ведь актуальность проблемы велика и ей посвящено огромное количество исследований и работ. Но мы, тем не менее, всё же стремимся предоставить вам самые полезные и эффективные рекомендации, по причине чего и продолжаем разговор о практике.

Содержание:

Сейчас мы поговорим о том, что делать в тех ситуациях, когда ситуация выходит из-под контроля и перерастает из потенциально опасной в представляющую реальную угрозу – о том, какие существуют способы разрешения и урегулирования конфликтов. Но сперва дайте разберёмся с тем, что же это  такое вообще?

Что такое урегулирование и разрешение конфликтов?

Под урегулированием и разрешением конфликтов принято понимать систему мер, направленных на предотвращение конфликтов и поиск оптимальных путей выхода из них. На протяжении многих  лет этой проблеме не было уделено должного внимания ни в теории социальной психологии, ни в её практике.

Только в последние годы начали формироваться сообщества конфликтологов и различные организации, занимающиеся прикладной конфликтологией, а также начала выпускаться тематическая литература. Однако даже сейчас вести речь о том, что в сфере урегулирования конфликтов имеется какая-то эффективная система, не приходится.

Можно с уверенность говорить даже о противоположном положении дел, ведь при урегулировании конфликтов зачастую допускается ряд ошибок.

Основные ошибки в сфере урегулирования конфликтов

При урегулировании конфликтов людьми, как правило, допускаются следующие ошибки:





Несвоевременное выполнение надлежащих мер по урегулированию конфликтов.
Попытки урегулирования конфликтов без выяснения их действительных причин.
Применение при урегулировании конфликтов исключительно агрессивных методов и карательных мер или, напротив, сугубо дипломатических методов.
Использование для урегулирования конфликтов шаблонных схем без изучения их типов и особенностей.

Ещё одним, причём довольно существенным упущением является то, что не уделяется надлежащего внимания профилактике конфликтных ситуаций, ведь как можно говорить о том, чтобы воздействовать на них, не владея информацией об их появлении, не зная, во что они способны развиться и т.п. Более подробно мы уже затрагивали эту тему в прошлом уроке, но, учитывая то, что все аспекты конфликтологии  тесно переплетаются между собой, следует всё-таки на минуту вернуться к вопросу предупреждения конфликтов и напомнить, что представляет собой их профилактика.

Профилактика конфликтов

Профилактика конфликтов – это, главным образом, их прогнозирование, к примеру, тяжесть последствий или время наступления. Проведение мероприятий по профилактике конфликтов возможно только при помощи таких методов, как экспертный опрос, экспериментальное и математическое моделирование, экстраполяция и т.п. Кроме того, осуществляться профилактика должна на всех уровнях: личностном уровне, микроуровне, среднем уровне и макроуровне.

Меры по профилактике конфликтов должны быть связаны с устранением условий, способствующих возникновению конфликтов. Основой здесь служат такие мероприятия как устранение деформации общественных отношений, разделение общества на социальные слои, социальная психогигиена и социальная защита населения, психотерапия (индивидуальная, групповая, массовая), психопрофилактика, а также тренинг социального взаимодействия, обучение, просвещение и т.п.

Все эти нюансы в обязательно порядке должны быть учтены, т.к. гораздо проще устранить проблему в её зародыше, чем впоследствии справляться с ней, прибегая к всевозможным  способам, приёмам и хитростям. Но, конечно же, методов, на 100% гарантирующих то, что конфликт не появится, не существует, и конфликты следует воспринимать, как неотъемлемую часть жизни человека. И если уж проблемы возникли, то нужно быть во всеоружии, т.е. быть готовым к ним и уметь их разрешать. Так что же это значит – разрешение конфликтов? Как это происходит и как этому научиться?

Разрешение конфликтов

Заводя разговор о разрешении конфликтов, следует, в первую очередь, подчеркнуть, что само понятие «разрешение конфликтов» имеет два значения:



1

 


Разрешение конфликтов самими их субъектами.

2

 


Разрешение конфликтов, основанное на определении их причин и их нейтрализации, а также на принятии мер по предотвращению открытого столкновения субъектов.

Разрешение конфликтов, как серьёзный практический инструмент, не может осуществляться без знания его особенностей. И даже это не всегда гарантирует то, что проблемная ситуация будет разрешена успешно. И зависит это не столько от того, насколько специфична каждая отдельно взятая ситуация и в чём заключается эта специфичность, сколько от того, какие меры следует предпринимать с целью разрешить конфликт. И стремиться здесь следует к тому, чтобы меры, направленные на работу с фактом конфликта, соответствовали нижеприведённой схеме: 

  • Анализ и определение причин конфликтов и причин конфликтного поведения их субъектов (картография конфликта).
  • Принятие решения по вступлению в конфликт, учитывая его итог.
  • Реализация решения по вступлению в конфликт.

Практически, в разрешении конфликта всё зависит от позиции разрешающих его субъектов. Эта позиция может быть выжидательной, авторитетной, негативно-компетентной, приводящей к эскалации, рациональной или основанной на глубоком понимании причин возникшего конфликта. Смысл разрешения конфликта заключается в том, чтобы повлиять как на его причины, так и на его участников.

Методы разрешения конфликтов могут быть совершенно разными, от устранения их причин и сдерживания ситуации до переориентирования установок участников, целью которого является сформировать в них убеждённость в том, что необходимо отказаться от деструктивного конфликтного взаимодействия. Методы также могут быть социально-психологическими, административными или комплексными. Если же рассматривать вопрос разрешённости, то можно выделить кажущиеся разрешёнными конфликты, частично разрешённые конфликты и полностью разрешённые конфликты.

И учитывая тот факт, что в природе не может существовать конфликта в абстрактном понимании, не существует и каких-либо универсальных, подходящих к любому виду конфликта методов урегулирования и разрешения. Чтобы урегулировать межличностный конфликт применяются одни методы, чтобы урегулировать семейный – вторые, чтобы урегулировать военный – третьи. Подходы к разрешению конфликтов выбираются в зависимости от их теоретического понимания.

Проблема урегулирования и разрешения конфликтов на сегодняшний день является очень актуальной во множестве стран мира, а потому ей уделяется огромное внимание. В особенности острым является вопрос о роли и функциях госслужб, ситуаций, связанных с терактами, забастовками и другими движениями, потенциально опасными для человека, а также вопрос о правопорядке в армии. В связи с этим правительства государств даже разрабатывают специальные технологии проведения операций по урегулированию и разрешению конфликтов и системы поведения в конфликтных ситуациях. Например, в США существует даже должность менеджера по конфликтам.

Следует также сказать и о том, что термины «разрешение» и «урегулирование» конфликтов не следует отождествлять друг с другом.

Разрешение конфликтов – это комплекс мероприятий, направленных на устранение очага конфликтного взаимодействия и окончательное удовлетворение потребностей и интересов субъектов конфликта. В социальном аспекте этот процесс может длиться на протяжении многих лет.

Урегулирование конфликтов – это работа, направленная на пресечение агрессивных действий и достижение сторонами устраивающих их компромиссов, которые будут для них более выгодны, чем продолжение конфликтного взаимодействия. Причём, урегулирование конфликтов через переговоры, арбитраж и посредничество на практике применяется гораздо чаще, нежели разрешение, и достигается в разы быстрее него.

ПРИМЕР: Наиболее непродуктивным и примитивным методом разрешения конфликта считается применение силовых методов (к примеру, начало военных действий), т.к. в этом случае велика вероятность существенных потерь всеми субъектами проблемной ситуации и даже эскалация конфликта. По этой причине, в дополнение к этому методу используют метод перемирия.

Заключение перемирия является в большей степени тактическим приёмом или элементом стратегии. Формой перемирия может выступать отказ от агрессивных действия через посредников (к примеру, СМИ), отвод от линии взаимодействия субъектов конфликта, временный отказ от агрессивных действий (к примеру, временное прекращение обстрела) и т.д.

Но метод перемирия является не очень эффективным, т.к. он носит лишь временный характер, стороны не дают друг другу никаких обязательств, не устанавливается никаких санкций за нарушение перемирия.

Самым подходящим методом для ликвидации конфликта можно назвать заключение договора о прекращении вражды (к примеру, мирного договора). Но достигнуть согласия довольно проблематично, т.к. может потребоваться быть компетентным в определённых вопросах: политических, культурных, экономических и т.д.

Однако наряду с менее эффективными или более радикальными методами,  есть лучший во многих аспектах способ разрешения конфликтов – это переговоры, которому мы и уделим особое внимание. Но прежде чем перейти к разговору о переговорах, следует сказать несколько слов о том, каким образом должна быть проанализирована конфликтная ситуация, ведь не зная её особенностей, надеяться на успех, как минимум, наивно и смешно, а как максимум, непрактично и опасно.

Анализ конфликтной ситуации

Анализ конфликтной ситуации в процессе разрешения конфликта основывается на следующих пунктах:






1 Анализ источников конфликта, а именно: его исторических, экономических, социальных, национальных и других предпосылок; субъективных или объективных переживаний субъектов; нравственных и гуманных аспектов; а также глубины конфликта: противоречий взглядов и мнений сторон, их позиций или полной конфронтации.
2 Анализ так называемой «биографии» конфликта: его истории и фона, на котором он развивался; нарастания; приоритетных способов борьбы субъектов; кризисных моментов и поворотных пунктов; жертв и иных последствий.
3 Анализ субъектов конфликта, т.е. людей, групп, организаций. Показатель социальной сложности конфликта определяется через вычисление количества участников и их реальных сил.
4 Анализ позиций и отношений субъектов: формальных и неформальных, частных и общих; масштабов отношений, ролей отдельных людей и групп в конфликте; особенностей личных отношений между сторонами – лидерами и рядовыми участниками.
5 Анализ отношения к конфликту, другими словами, анализ того вопроса, есть ли у сторон конфликта стремления разрешить его, планируют они осуществлять это самостоятельно или рассчитывают на внешние воздействия и факторы; чего ожидают субъекты конфликта, на что надеются, какие выдвигают условия и т.д.

Лишь в достаточной степени проанализировав конфликтную ситуацию, имеет смысл задумывать переговоры и пытаться оказать какое-либо воздействие на оппонента/оппонентов.

Переговоры как основной метод урегулирования и разрешения конфликтов

Для начала стоит заметить, что согласие субъектами конфликта достигается без посредников лишь в очень редких случаях. Посредники же служат в конфликте арбитрами, миротворцами, уравнителями баланса интересов субъектов и сторонами, проводящими переговоры. Поэтапное усовершенствование практики разрешения конфликтных ситуаций в мире вообще (что уж говорить о конфликтах мелкого уровня) стало началом создания инновационных методов, которые основаны на резких изменениях в качественном состоянии проблемных ситуаций. И в большинстве случаев эти методы подразумевают именно применение третьих сторон или других способов внешнего влияния. Приведём в доказательство этому несколько примеров:

ПРИМЕР: В мировой практике уже наработаны вполне эффективные способы сдерживания конфликтующих сторон. Если это конфликты микроуровня (в семьях, на производстве, в рабочем коллективе и т.д.), то роль посредников могут выполнять друзья, коллеги, начальство, адвокаты и т.п. Если же это конфлкиты среднего или макроуровня (войны, восстания, забастовки, пикеты и т.п.), то посредниками могут выступать армейские силы, полиция, ОМОН, спецназ, ООН и т.д.

ПРИМЕР: С того времени, как была создана ООН в 1945 году, в мире было зафиксировано свыше сотни масштабных конфликтов, общее число жертв которых составило примерно 20 миллионов человек. В большинстве этих конфликтов Совет Безопасности прибегал к использованию права вето – полномочия, позволяющего лицу или группе лиц в одностороннем порядке блокировать принятие какого-либо решения. Но с течением времени увеличилось количество обращений в ООН, и этот механизм обеспечения безопасности с её помощью вошёл в арсенал основных методов урегулирования конфликтов, а также их предупреждения.

Вооружённые силы ООН, деятельность которых направлена на поддержание мира, представлены различными войсками, предоставляющимися странами-членами ООН. Цель этих вооружённых сил – всеми способами способствовать предупреждению военных действий, а также восстанавливать и поддерживать закон и порядок, обеспечивать благоприятную обстановку. Изначально за ними закреплены полномочия по ведению переговоров, убеждению сторон-противников, проведению наблюдений и всевозможных расследований.

Любая деятельность, направленная на разрешение конфликтов, должна исходить, в первую очередь,  из предпосылок, гуманистической психологии. Особо важное место здесь занимает позиция сторон. К разрешению конфликтов нужно подходить не с позиции «победа-поражение», а с позиции такого менталитета, основой которого является ненасильственная картина мира, схема «победа-победа», стремление к достижению согласия и личностному росту. Ведь основной задачей урегулирования конфликтов является достижение мира, прекращение агрессивного противостояния, нахождение компромисса.

ПРИМЕР: После распада СССР на межнациональной почве возникли ожесточённые конфликты в Таджикистане, Приднестровье и Южной Осетии, между Абхазией и Грузией. Для разрешения конфликтов были разработаны специальные модели (приднестровская, грузино-абхазская, южноосетинская) миротворческих процессов. И их особенностью стало то, что функции нейтральной силы взяла на себя Россия.

ПРИМЕР: Немаловажное значение также имеет урегулирование конфликтов, результатом которых стали забастовки. Большой опыт по этому поводу имеется у России. Если говорить более конкретно, правительство РФ нередко прибегает к практике социального партнёрства, целью которой является поиск и заключение приемлемых решений. Важнейшую роль в процессе урегулирования производственных конфликтов играет организация переговоров.

Кроме того, в развивающихся и развитых странах разработан и функционирует специальный механизм рассмотрения коллективных трудовых споров. Он предусмотрен МОТ (Международной организацией труда). К примеру, Конвенция МОТ №154 от 1981 года под названием «Коллективные переговоры» подходит ко всем отраслям экономической деятельности. В ней провозглашаются основные положения проведения переговоров в пределах арбитражного или примирительного механизма.

Урегулирование конфликтных отношений подразумевает проведение определённой подготовительной работы для обеспечения устранения конфликта не агрессивными, а именно мирными способами. И первым, на что требуется обратить внимание здесь, является гашение эмоционального накала.

ПРИМЕР: Если разгорелся национальный конфликт и затем перешёл в открытое вооружённое противостояние, попытки устроить переговоры конфликтующих сторон будут бесполезны. В первую очередь, необходимо достичь договорённости (для чего должен быть использован посредник) о прекращении военных действий, пусть даже временном.

Непосредственный обмен точками зрения будет эффективен лишь в том случае, если конфликт ещё не достигнул пика своей интенсивности, а также если у субъектов есть точки соприкосновения.

По этой причине, если наблюдается эскалация конфликта, основной задачей будет стремление к тому, чтобы не дать его сторонам выйти на прямой контакт, а также в том, чтобы, воспользовавшись посредником, начать устанавливать связь между сторонами, обмен информацией между ними.

Но здесь очень важно иметь в виду, что «холодный период» между субъектами конфликта не должен быть очень долгим. Если это условие не будет соблюдено, субъекты конфликта (или хотя бы один из них) могут расценить это, как нежелание решать проблему, в результате чего ситуация может усугубиться и стороны выйдут на прямой контакт.

По большому счёту, все исследователи, которые занимаются изучением проблемы анализа и организаций переговоров, имеют одну общую точку соприкосновения – это этапы процесса переговоров.

Процесс переговоров должен состоять из следующих этапов:

  • Подготовка к переговорам
  • Проведение переговоров
  • Анализ результатов переговоров
  • Выполнение договорённостей

 А процесс поиска решений для устранения конфликта должен включать в себя такие этапы:

  • Обоюдное уточнение позиций, точек зрения и интересов субъектов конфликта;
  • Обсуждение позиций, точек зрения и интересов субъектов конфликта;
  • Согласование позиций субъектов и разработка договорённостей.

Сами же переговоры будут выглядеть примерно следующим образом:

Подготовительный этап

До того как субъекты начнут разрабатывать договорённости, они должны выяснить и обсудить точки зрения друг друга. Специалисты рассматривают переговоры в качестве особого процесса, во время которого посредством уяснения субъектами противоположных позиций снимается информационная неопределённость. Наибольшей интенсивностью данный процесс обладает в своём начале. По этой причине условно его называют исследовательским.

1

Первый этап

На первом этапе особое значение имеет поиск и нахождение субъектами точек соприкосновения. Но здесь необходимо чёткое понимание того, что под одними и теми же определениями, формулировками и терминами субъекты имеют в виду одни и те же вещи. Иначе достигнутые субъектами договорённости и соглашения могут быть сорваны, а конфликтная ситуация может усугубиться, вследствие чего противостояние ожесточится. Начинаться же переговоры должны со вступительных слов и пояснений, которые озвучиваются посредником. Также он обязан озвучить цель переговоров и обозначить их правила.

2

Основной этап

После того как посредник ввёл стороны конфликта в курс дела, начинается основной этап переговоров. Субъектам конфликта предоставляется возможность высказать свою точку зрения в порядке очерёдности. Далее происходит пошаговое обсуждение проблемы, принятие конкретных решений и соглашений, сначала по частным вопросам, а затем по общей теме.

3

Результаты переговоров

Успешное завершение переговоров зависит от того, будут ли соблюдены следующие правила:

  • Не следует обсуждать те аспекты проблемы, которые не приносят конкретных результатов
  • Основную проблему необходимо разбивать на более мелкие вопросы и обсуждать их пошагово
  • В процессе переговоров нужно следовать установленному порядку обсуждения вопросов
  • В процессе обсуждения необходимо переходить от мелких соглашений к более серьёзным, а также делать выводы, подводить итоги, резюмировать
  • Необходимо реагировать на любые положительные моменты и конструктивные действия и предложения сторон
  • Необходимо привлекать внимание сторон к тем моментам, которые могут их объединить
  • Необходимо делать отсылки на уже достигнутые договорённости
  • Необходимо устанавливать соглашения, касающиеся общих принципов взаимодействия

На основном этапе, когда происходит обсуждение проблемы, внимание участников направлено, главным образом, на выражение своей собственной позиции, и наибольшее значение данный этап будет иметь, если субъекты конфликта (или хотя бы один из них) будут ориентированы на решение вопроса, которое будет обеспечивать реализацию их собственных интересов. При этом может разгореться бурная дискуссия, которую может сменить так называемая «глухая пора», во время которой приостанавливается естественный ход переговоров.

ПРИМЕР: В процессе переговоров стороны могут начать демонстрировать свою незаинтересованность во встречах, контактах и любом другом взаимодействии. В результате этого могут начаться разговоры о том, что переговоры вообще будут прекращены.

В такой ситуации может быть эффективным сделать перерыв, чтобы каждая из сторон могла оценить ситуацию, обдумать альтернативные варианты поведения и решения проблемы, провести совещания со «своими» людьми или вообще просто отдохнуть от процесса разрешения конфликта. Кроме того, полезными могут быть неофициальные консультации и встречи.

Если «глухая пора» будет преодолена успешно, то процесс переговоров вновь вернётся к естественному ритму. Именно здесь субъекты чаще всего начинают согласовывать свои позиции. Важно отметить, что в зависимости от того, какие проблемы обсуждаются, под согласованием позиций могут пониматься как компромиссные концепции, так и вопросы, обсуждаемые ранее, но способные стать частью окончательного решения.

Однако согласование позиций ещё не является соглашением, а служит лишь его общим «наброском». Причём, у процесса согласования наблюдаются две фазы: поиск и определение общей схемы, и дальнейшее обсуждение деталей. Под поиском общей схемы чаще всего понимается установление рамок соглашения, а под обсуждением деталей – редактирование соглашения с целью сформулировать окончательный его вариант.

Данный подход очень эффективен в применении ко многим переговорам, в особенности, когда переговоры планируются сложные, многоплановые. Он способен сократить время, которое необходимо для того чтобы прийти к компромиссу, достичь договорённостей, а также позволяет сделать обсуждение более продуктивным. Вырабатывая общую схему переговоров и прибегая к её детализации, участники поочерёдно проходят основные этапы: уточняют позиции друг друга, обсуждают их и согласовывают.

Конечно же, отмеченные этапы не обязательно должны строго соответствовать представленному порядку. При уточнении позиций участники могут сразу прийти к согласованию некоторых вопросов или обсудить свои точки зрения, или же могут уже в конце переговоров перейти к уточнению отдельных нюансов. Хотя, если рассуждать в общем и целом, то последовательность, о которой мы говорили выше, должна быть соблюдена, т.к. в противном случае переговоры могут быть затянуты или даже сорваны. Всё зависит от специфики каждой отдельной ситуации: иногда какой-либо этап может занять лишь второстепенное место, а другой – центральное, и наоборот.

Наряду с методом переговоров, существует ещё ряд методов разрешения и урегулирования конфликтов, которыми можно воспользоваться в том случае, если провести переговоры не представляется возможным.

Другие методы разрешения и урегулирования конфликтов

Другие методы разрешения и урегулирования конфликтов зависят от особенностей каждой проблемной ситуации и должны быть использованы, исходя именно из этого положения:

  • Внутриличностные методы. Оказывают воздействие на отдельного человека и подразумевают адекватную организацию им своего поведения.

ПРИМЕР: Умение обосновать свою позицию, высказать мнение или точку зрения без провоцирования негативной или агрессивной реакции со стороны другого человека или группы людей и т.п.

  • Структурные методы. Оказывают воздействие на субъекты конфликтов, которые возникают по причине неверного распределения ответственности, прав или функций, а также ненадлежащей организации труда или несправедливой системы вознаграждения.

ПРИМЕР: Чёткое разъяснение участникам конфликта их функций и задач; конкретный табель прав и обязанностей; принцип единоначалия и т.п.

  • Межличностные методы. Рассматриваются в двух аспектах: внешнем и внутреннем. Внешний подразумевает грамотную деятельность третьей стороны по урегулированию конфликта. Внутренний – использование эффективных техник в процессе конфликтного взаимодействия и повседневного общения самими субъектами.

ПРИМЕР: Принуждение, компромисс, сотрудничество, противоборство, уклонение, уступчивость, приспособление, эмпатия и т.д.

  • Ответная агрессия. Ответные деструктивные действия одного субъекта конфликта по отношению к другому при возникновении конфликтной ситуации.

ПРИМЕР: Контратака, препирательство, нежелание идти на уступки, спор и т.п.

  • Уход от конфликта. Используется тогда, когда конфликт для одного из субъектов является ненужным или проблемная ситуация совершенно банальна, а также в тех случаях, когда требуется решить более важные проблемы, выиграть время, собрать недостающую информацию.

ПРИМЕР: Сглаживание, приспособление, бездействие, оттягивание времени, уступки, принятие противоположной позиции.

  • Подавление конфликта. Применяется в случаях, когда обстоятельства не позволяют вступить в открытый конфликт, невозможно вовлечь в ситуацию противоположную сторону или есть риск потерять авторитет, имидж и т.п.

ПРИМЕР: Метод «Разделяй и властвуй», быстрое решение конфликта, скрытые действия и т.п.

Сюда же следует отнести очень интересный инструмент для разрешения конфликтов. Как такового способа разрешения он собой, конечно, не представляет, однако служит незаменимым помощником для любого человека, столкнувшегося с неблагоприятными, в рамках рассматриваемой нами темы, обстоятельствами. Этот инструмент называется матрицей разрешения конфликтов. Матрицу можно запомнить, записать на бумажке и всегда держать рядом или же просто уяснить её особенности. В любом случае, это будет полезным, т.к. может пригодиться всегда и везде.

Итак, матрица:

Чтобы понять суть представленной матрицы, нужно просто обратиться к описанию методов разрешения конфликтов, о которых мы рассказали в заключение урока. Оцените их преимущества и недостатки, запомните, чем они отличаются друг от друга. А чтобы более точно усвоить вероятность, с которой чаще всего разрешается тот или иной конфликт, в скобках у каждого из методов матрицы указана схема («выгрыш-проигрыш», «выигрыш-выигрыш» и т.п.), которая означает перспективу разрешения конфликта для стороны, применяющей метод (первый показатель) и для стороны, на которую этот метод направлен (второй показатель). Матрица предельно проста в использовании, так что, освоить её не составит для вас абсолютно никаких трудностей.

В заключение же остаётся только заметить, что рассмотренные методы разрешения и урегулирования конфликтов не являются исчерпывающими или единственными в своём роде. Самое главное – это прийти к пониманию того, что такими методами может послужить абсолютно всё, что способствует обеспечению и сохранению нормальных отношений между людьми; всё, что укрепляет их уважение и доверие друг к другу.

Проверьте свои знания

Если вы хотите проверить свои знания по теме данного урока, можете пройти небольшой тест, состоящий из нескольких вопросов. В каждом вопросе правильным может быть только один вариант. После выбора вами одного из вариантов, система автоматически переходит к следующему вопросу. На получаемые вами баллы влияет правильность ваших ответов и затраченное на прохождение время. Обратите внимание, что вопросы каждый раз разные, а варианты перемешиваются.

В нашем следующем уроке мы подробно поговорим о теме, являющейся одной из наиболее актуальных в конфликтологии и волнующей множество людей – внутриличностном конфликте.

Почему в городе возникают конфликты — Российская газета

Последнее время в российских городах многие проекты девелопмента сопровождает информационный ажиотаж. Мы слышали о конфликтах вокруг Александровской рощи в Ростове-на-Дону, спорах о Пулковской обсерватории Санкт-Петербурга, полемике о храме в сквере Екатеринбурга.

Почему в городе случаются конфликты? Всегда ли они неизбежны? Каковы типичные способы их разрешения?

Обсудим тему с кандидатом юридических наук, доцентом Высшей школы урбанистики имени А.А. Высоковского факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭ Иваном Медведевым.

Сначала обследуй, потом планируй

В СМИ широко освещался майский конфликт в Екатеринбурге, где в сквере у Театра драмы на Октябрьской площади планировалось построить храм. Расхождение мнений жителей и последовавший конфликт удивил специалистов?

Иван Медведев: Журналисты немного отвыкли от того, что люди интересуются своей территорией и высказываются о ее судьбе, отсюда и резонанс. А лично я нового там не увидел. Мне, скорее, не понравилось, что в Екатеринбурге сделаны все ошибки, которые привычно совершаются. Изучение мнения местного сообщества должно предшествовать любому проектированию. Я вспоминаю работы шотландского градостроителя Патрика Геддеса, он одним из первых в начале XX века внедрил социологию в городское планирование. И сформулировал правило: survey first — plan second. «Сначала обследуй, потом планируй». Сто лет прошло с тех пор…

Может быть, стоит внедрять дисциплины о разрешении городских конфликтов на факультетах государственного управления? Чтобы будущие мэры были готовы к диалогам в сфере градостроительства?

Иван Медведев: Отдельные попытки, мне кажется, уже делаются, но очень отрывочно. Я знаю, что во Франции есть Национальная школа администрации (ENA) — элитная академия государственной службы, основанная Шарлем де Голлем, которую заканчивали и Франсуа Олланд, и нынешний президент Франции Эмманюэль Макрон. Там высших и средних чиновников буквально «натаскивают» на разрешение конфликтов, моделируя разные типы ситуаций. Волнения на расовой и этнической почве, проблемы с мигрантами, забастовки. И в том числе учат разрешать градостроительные споры. Когда есть система управления конфликтами и их предотвращения, это очень хорошо. Думаю, что в России могли бы больше внимания уделять этим вопросам, делать семинары для губернаторов и руководителей городов, чтобы они обладали навыками разрешения споров.

Пока есть города, будут и городские конфликты

Можно ли в городе обойтись без конфликтов?

Иван Медведев: Совсем без них не получится. Уйма передвижений, слишком много разных людей на ограниченной территории, да еще и незнакомых друг с другом. Здесь брось спичку — и полыхнет.

Но так ведь не только в России?

Иван Медведев: В любом городе, всегда и во все времена. Как-то я читал новости об археологических раскопках в Сирии, где рассказывали про Тель-Брак (Нагар). Это было одно из крупнейших поселений северной Месопотамии и всего Ближнего Востока. Его пригороды в течение тысячелетий сливались с центром. И оказалось, что почти 6000 лет назад процесс урбанизации сопровождался кровавой бойней вследствие социальных распрей. Поэтому в науке считается, что город — наиболее естественное место для конфликтов всех видов. Из-за ценностей, интересов, образа жизни, толчеи и т.д. Есть много красивых описаний. Например, у британского социолога Зигмунта Баумана (он приезжал в Москву с лекцией) была статья «Город страхов, город надежд». Там современный город назван «общежитием незнакомцев». И эта ситуация постоянно обеспечивает нас столкновениями. Любой выход за порог квартиры погружает человека в определенный дискомфорт и повышает тревожность. Для него город полон чужаков, он не безопасен. Но, в общем, ничего страшного в этом нет.

Корпорация может терять до 20 миллионов долларов в неделю из-за конфликтов с местными сообществами

А что же в этом хорошего?

Иван Медведев: В социологии конфликт не является отклонением, напротив, он рассматривается как нечто нормальное. Даже как источник развития, отправная точка для перемен. А все плохое — это от неправильных способов его разрешения. Силовых или несправедливых. В городе есть запрос на то, чтобы любые конфликты разрешались адекватно.

Вам встречалась идея о необходимости разрешения городских конфликтов в государственных программах?

Иван Медведев: Много раз. Причем в документах самого высокого уровня. Они касаются организации общественного участия в реализации благоустройства. И там черным по белому в тексте проходит задача вовлечения жителей для разрешения конфликтов и снижения их рисков.

А есть ли привлекательные практики по разрешению местных споров?

Иван Медведев: Я встречал несколько любопытных идей, но дальше разговоров дело не пошло.

Что предлагалось?

Иван Медведев: Например, для тех, кто хочет подраться с оппонентом, сделать официальные «бойцовские клубы». Допустим, случился конфликт автовладельцев во время движения, они обменялись визитками и через некоторое время сошлись на дуэли в ринге. Там выпустили пар, но с соблюдением спортивных правил, судьями, врачами…

А если я не хочу рукоприкладства?

Иван Медведев: Тогда можно создать муниципальные комиссии по разрешению конфликтов на уровне районов, куда бы входили уважаемые местными жителями люди, старожилы территории. Они бы судили «по справедливости» мелкие соседские разногласия — из-за парковок, курения в подъездах, спонтанных вечеринок во дворе. Конечно, это не идеальные способы, они не решат всех проблем, которые копились в нашем обществе годами. Но основной посыл таких конструкций правилен — у людей понемногу начнет формироваться культура цивилизованного поведения в любых спорах. Соответственно и город станет дружелюбнее.

Люди сталкиваются не друг с другом, а с городской средой

В чем специка градостроительных конфликтов?

Иван Медведев: Этот тип конфликтов связан с физическим воздействием на пространство. Когда привычный для вас объект разрушается, изменяется, не так используется либо же создается нечто новое. Люди сталкиваются не друг с другом, а с городской средой, которая по тем или иным причинам вдруг вызывает протестную реакцию. Классические примеры — строительство жилья, офисов, торговых центров, дорог, работы по благоустройству, снос культурного наследия, размещение культовых зданий. В этом плане жителю добавляется нервного напряжения: мало того что незнакомцы вокруг, так еще и территория раскопана или любимый парк застраивают. Здесь также есть массив научных текстов, в которых предлагают разные методики разрешения конфликтов.

Какие основные способы наиболее популярны на Западе?

Иван Медведев: Я выделю два — коллаборация и критическое планирование.

Коллаборация — это переговоры?

Иван Медведев: По сути да. В случае возникновения конфликта стороны должны искать компромисс совместными усилиями. Особенно это развито в странах Скандинавии, интересный опыт есть в Канаде. Формы могут быть разными: обсуждения, форумы, публичные слушания, дебаты, гражданское жюри… Но в любом случае нужно какое-то место, если угодно, арена, где все заинтересованные лица, включая экспертов, будут вести диалог по определенной процедуре, высказывать предложения. Это касается любого уровня, не только районного, но и городского. Такая арена признается легитимной, и решение, принятое по итогам обсуждения, должно иметь юридическую силу и быть обязательным для всех. Кстати, эту проблему мы видим во всех отечественных конфликтах: нет специальной площадки для организованного общения лицом к лицу.

Можно создать муниципальные комиссии по разрешению конфликтов, куда бы входили уважаемые местными жителями люди

Разве суд не есть такая площадка?

Иван Медведев: Судебный способ может быть одним из вариантов решения городских проблем, но плохо, когда он единственный. Все же для суда нужна специальная подготовка, обращение к юристу, достаточное количество времени. Это очень тяжеловесная и длительная история. Неужели обычный человек сможет без соответствующего опыта оспорить в суде, скажем, правила землепользования и застройки и показать, каким нормативным актам они противоречат? В их тексте невозможно разобраться «с налета», для стороннего читателя это — тарабарщина. Более логичен вариант, когда суд является заключительной стадией, если примирительные процедуры не удались. И то бывают случаи, когда суд вынес свой вердикт, но конфликт так и остался неурегулированным, просто перешел в иное русло (административное, протестное и т.п.).

Как по-вашему, местный референдум — хорошая модель для коллаборативных решений?

Иван Медведев: Да, мне кажется, нужно поощрять их проведение, раз уж в нашем законодательстве закреплена такая форма прямой демократии. Сегодня случаи организации референдумов самими жителями, а не политическими партиями крайне малочисленны, это совсем редкие птицы. Мне приходит на ум только конфликт при строительстве стадиона ЦСКА в Москве, там была попытка активистов Хорошевского района вынести на локальный референдум ряд вопросов, касающихся территории. И в районе Якиманка просили о переносе памятника Ленину. Я вообще не люблю «мертвые» юридические нормы. Зачем они нужны, если их не применять? Пускай будет как можно больше референдумов по разным вопросам.

А что говорят сторонники второго подхода — критического планирования?

Иван Медведев: У них идет жаркая полемика с идеологами коллаборации. Они считают, что надо не шахматную доску перекрашивать, а превратить пешек в королев. То есть изменить контекст принятия решений в традиционной модели управления капиталистическим городом. Компромиссы бесполезны, говорят они, проблема возникнет вновь, если не потребовать передачи части полномочий и финансов на муниципальный уровень. Чтобы горожане могли решать все повседневные вопросы и одобрять либо отклонять проекты развития территории. Тогда и большинство конфликтов из-за того, что «жителей не спросили», будет устранено. В таком подходе тоже есть свои плюсы — возникает институт сильного общественного контроля над градостроительством. Жители заявляют о своем «праве на город», объединяются в разного рода коалиции, которые от их имени доносят властям свою позицию. Это могут быть экологические движения, ТОСы (территориальное общественное самоуправление), некоммерческие организации, фонды поддержки сообществ, какие-то временные неофициальные объединения соседей.

Не тяжело ли будет муниципалитетам нести такое бремя?

Иван Медведев: Может быть, поначалу и так, но постепенно привыкнут. Это редко вспоминают, но «муниципия» происходит от двух латинских слов: munus (обязанность служба) и capere (брать, получать). То есть муниципалитеты и должны брать на себя множество обязательств. Пускай учатся оправдывать свой исторический смысл.

Надо раз и навсегда уяснить, что в случае конфликта трогать людей нельзя никому

А силовое разрешение конфликта, которое мы часто видим в градостроительстве, как характеризуется учеными?

Иван Медведев: Силовое — это вообще не разрешение конфликта. Надо раз и навсегда всем застройщикам уяснить, что в случае конфликта трогать людей нельзя никому. Ни при каких обстоятельствах, ни в каком виде. Жители — это наша главная ценность.

Тогда для снижения конфликтности требуется новое понимание роли девелоперов. Что они не просто коммерсанты, но еще и социально ответственны.

Иван Медведев: Да, причем я бы расширил эту конструкцию на весь бизнес, а не только на строительный. Любая корпорация, работая в городе, так или иначе влияет на пространство и становится его частью. Поэтому она должна наладить партнерское взаимодействие с жителями и привыкнуть, что надо решать вопросы сообща.

Как часть единой системы?

Иван Медведев: Экосистемы. В урбанистических исследованиях есть понятие «городской метаболизм». По аналогии с человеческим телом. Ему нужен определенный набор химических реакций, возникающих в организме для поддержания жизни. И городу тоже необходимо, чтобы реакции между властью, жителями и бизнесом были правильно организованы. Это вопрос жизнеспособности. Конечно, особенно остро это касается поселений, возникших вокруг производственной деятельности и добычи полезных ископаемых в наших северных регионах. Но и в остальных городах, по моему мнению, нужно внедрять в политику компаний сотрудничество с жителями. Не дутые декларации о корпоративной социальной ответственности, а реальные программы по поддержке муниципалитетов с созданием комиссий по разрешению конфликтов.

Это поможет компаниям избегать убытков?

Иван Медведев: В том числе. В некоторых работах есть экономические расчеты. Я читал исследование одного из факультетов Гарвардского университета, касающееся проблем в добывающем секторе (уголь, нефть, медь, золото, никель). Согласно их вычислениям, корпорация может терять до 20 миллионов долларов в неделю из-за конфликтов с местными сообществами. Так что налаживать диалог с населением выгодно всем, особенно разумным инвесторам, которые хотят закрепиться на территории надолго. А те, кто не умеет нормально разговаривать, будут нести расходы во время простоя техники, репутационные издержки и в целом долго не протянут с таким подходом.

Можно ли уже на стадии подготовки документации понять, что конфликт неизбежно возникнет?

Иван Медведев: Да, желательно советоваться с экспертами перед тем, как бежать ставить забор на стройплощадке. Конфликтный потенциал территории можно обсчитать в рамках градостроительного анализа. Например, смотреть, как «проходило» подобное строительство в этом районе ранее. Кроме того, если проект похож на какие-либо кейсы, которые науке известны как типично конфликтные, то с большой долей вероятности с ним будут проблемы везде.

Например?

Иван Медведев: Точечная застройка. Появление неожиданных арт-объектов в рамках фестивалей. Отмена маршрутов общественного транспорта. Выбытие из публичной собственности: было государственное здание, которое служило всем, а стало частное (закрыли школу, медицинское учреждение, ярмарку «выходного дня»). Неожиданная смена вида использования земельного участка — была пожарная часть, детский сад, телефонная станция, и вдруг — бац! — жилой квартал или торговый центр максимально допустимой площади. Причем это не зависит от соблюдения или нарушения юридической процедуры. Часто девелопер думает, что если все документы на руках, то он поймал птицу счастья. Ничего подобного, конфликт возникает и прекращается независимо от того, что происходит в баталиях юристов.

Вы слышали про конфликт в одном из наших городов из-за благоустройства набережной?

Иван Медведев: Да, это очень странный проект реконструкции.

Что в нем смущает?

Иван Медведев: Там идет речь о бетонировании берегов, хотя этот способ сегодня уже утратил актуальность. Надо, наоборот, стремиться сохранять природный ландшафт, потому что горожанину нужны зеленые уголки для отдыха от городской суеты. Тем более что исторический центр города прекрасен.

Конфликта можно было бы избежать при широком общественном обсуждении?

Иван Медведев: Думаю, да. Накал бы снизился, если бы проект отражал актуальную позицию горожан, высказанную, допустим, по одной из методик коллаборативного планирования.

Иных вариантов у общества нет, кроме как научиться договариваться друг с другом

Как будет развиваться разрешение конфликтов в наших городах? Какие вы видите перспективы?

Иван Медведев: Я считаю, что иных вариантов у общества нет, кроме как научиться договариваться друг с другом. Это наша коллективная обязанность — задуматься об альтернативных траекториях будущего. А от чиновников потребуется втянуться в регулярные консультации с гражданами. Процесс урбанизации продолжается, в города перемещается все больше людей, формируются крупные агломерации. Так что конфликты никуда не пропадут, нам придется с ними справляться. Искать способы жить вместе и создать готовые конструкции для разрешения любых споров. От этого будет зависеть качество жизни и устойчивость городского сообщества. Нужен такой тип среды, который способствует нормальному, даже вдохновляющему взаимодействию.

Приживутся ли зарубежные методики разрешения конфликтов на российской почве?

Иван Медведев: Мой дед десятилетиями высаживает сибирские кедры в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Вроде бы чуждая для них земля. Однако у него все прекрасно адаптируется, хотя маститые ученые скептически относились к его попыткам. Также и с идеями. Я считаю, у всякого дела есть шансы состояться на любой территории, если им занимаются увлеченные люди.

Фото: Из личного архива

Визитная карточка

Иван Медведев — кандидат юридических наук, доцент Высшей школы урбанистики имени А.А. Высоковского факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭ. Родился в 1983 г. в Москве. Окончил Московскую государственную юридическую академию и аспирантуру Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ. Работал в Московской коллегии адвокатов «Межрегион», участвовал в ряде резонансных судебных дел. Опубликовал около 40 статей по проблемам гражданского и арбитражного судопроизводства в ведущих юридических изданиях, а также пятитомный сборник судебной практики Верховного Суда РФ. С 2016 года преподает в НИУ ВШЭ авторскую дисциплину о разрешении городских конфликтов, занимается исследованиями на стыке урбанистики и права. В 2017-2018 гг. — заместитель декана Высшей школы урбанистики. Автор трех монографий и видеокурса лекций, эксперт международного конкурса Lexus Design Award. Номинант премии правительства Москвы молодым ученым в категории «Наука мегаполису».

Мир и безопасность | Организация Объединенных Наций

Избавить грядущие поколения от бедствий войны — именно такую цель поставили перед Организацией Объединенных Наций ее основатели, пережившие разрушительные последствия двух мировых войн. С момента своего создания Организация предотвращает перерастание конфликтов в войны, способствует восстановлению мира при возникновении вооруженных конфликтов и содействует укреплению мира в регионах, переживших войны.

Совет Безопасности

За многие десятилетия своей деятельности Организация Объединенных Наций способствовала прекращению многих конфликтов, зачастую благодаря действиям Совета Безопасности, который, согласно Уставу ООН, несет главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. В случае поступления жалобы, касающейся угрозы миру, Совет прежде всего рекомендует сторонам конфликта попытаться достичь соглашения мирным способом. В некоторых случаях Совет берет на себя расследование и посредническую деятельность. Он также может назначить специального представителя или же обратиться к Генеральному секретарю с просьбой о назначении такого представителя или об использовании его института добрых услуг.

Если же спор приводит к вооруженному конфликту, то первостепенной задачей Совета Безопасности становится скорейшее его прекращение. Во многих случаях важную роль сыграли требования Совета о прекращении огня, препятствуя расширению военных действий. Совет также учреждает операции ООН по поддержанию мира, способствуя ослаблению напряженности в проблемных регионах, разъединению противостоящих сторон и созданию условий для прочного мира после достижения соответствующих соглашений. Совет Безопасности может принять решение о введении принудительных мер, экономических санкций, например торгового эмбарго, или международных военных действий.

Генеральная Ассамблея

Согласно Уставу ООН, Генеральная Ассамблея «уполномочивается рассматривать общие принципы сотрудничества в деле поддержания международного мира и безопасности, в том числе принципы, определяющие разоружение и регулирование вооружений», а также «рекомендовать меры мирного улаживания любой ситуации, которая могла бы нарушить общее благополучие или дружественные отношения между нациями».

В соответствии с резолюцией от 3 ноября 1950 года (377 A (V)), озаглавленной «Единство в пользу мира», в том случае, если Совет Безопасности в результате разногласий своих постоянных членов оказывается не в состоянии выполнить свою главную обязанность по поддержанию международного мира и безопасности, соответствующие действия может предпринять Генеральная Ассамблея. Так, Генеральная Ассамблея может собраться на чрезвычайную специальную сессию с целью вынесения рекомендаций относительно коллективных мер, включая применение вооруженных сил.

Генеральный секретарь

Согласно статье 99 Устава ООН, Генеральный секретарь «имеет право доводить до сведения Совета Безопасности о любых вопросах, которые, по его мнению, могут угрожать поддержанию международного мира и безопасности». Важнейшая роль Генерального секретаря заключается в использовании института добрых услуг, который подразумевает осуществление, с опорой на принципы независимости, беспристрастности и неподкупности, публичной и частной деятельности в целях предотвращения возникновения, эскалации и распространения международных конфликтов.

Предотвращение конфликтов

Наиболее эффективными стратегиями предотвращения перерастания споров в конфликты и повторного возникновения конфликтов являются превентивная дипломатия и превентивное разоружение. Превентивная дипломатия предусматривает использование таких средств, как переговоры, посредничество и примирение.

Превентивная дипломатия

Раннее предупреждение является ключевым компонентом деятельности по предотвращению. Организация Объединенных Наций внимательно следит за происходящим в мире, с тем чтобы выявлять угрозы международному миру и безопасности, и в связи с этим возлагает на Совет Безопасности и Генерального секретаря ответственность за осуществление превентивной деятельности. Посланники и специальные представители Генерального секретаря обеспечивают посредничество и превентивную дипломатию в разных регионах мира. В некоторых случаях одно только присутствие профессионального посланника способно предотвратить эскалацию напряжения. Подобная деятельность часто осуществляется в сотрудничестве с региональными организациями.

Превентивное разоружение

Превентивную дипломатию дополняет превентивное разоружение, целью которого является сокращение количества стрелкового оружия в подверженных конфликтам регионах. В Либерии, Сальвадоре, Сьерра-Леоне и Тиморе-Лешти это позволило демобилизовать войска, а также собрать и уничтожить их оружие в рамках общего мирного соглашения. Уничтожение оружия гарантирует, что оно не будет использоваться в будущих войнах.

Предупреждение геноцида и ответственность по защите

Предупреждение требует распределения ответственности и расширения сотрудничества между заинтересованными государствами и международным сообществом. Обязанность по предотвращению и прекращению геноцида и массовых зверств лежит в первую очередь на государстве, а международное сообщество играет роль, которую нельзя блокировать призывами к суверенитету. Суверенитет не только защищает государства от иностранного вмешательства, но и является также ответственностью государств за благополучие своего народа. Этот принцип закреплен в статье 1 Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, а также в принципе «суверенитета как ответственности» и в новой концепции обязанности защищать.

Специальный советник по предупреждению геноцида выступает в роли посредника, призванного распространять информацию о причинах геноцида и тенденциях его распространения, заблаговременно обращать внимание соответствующих сторон на опасность возникновения геноцида, вести разъяснительную работу и мобилизовывать усилия в поддержку принятия надлежащих мер. Специальный советник по вопросу об ответственности по защите руководит разработкой теоретических, политических, организационных и оперативных аспектов концепции ответственности по защите. В сферу деятельности Общей канцелярии советников входит заблаговременное оповещение соответствующих сторон об опасности геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности; расширение возможностей Организации Объединенных Наций по предотвращению таких преступлений, в том числе подстрекательства к их совершению.

Миротворческая деятельность

Операции ООН по поддержанию мира являются одним из наиболее эффективных инструментов, имеющихся в распоряжении международного сообщества для обеспечения мира и безопасности.

Первая миротворческая операция ООН была учреждена в 1948 году, когда Совет Безопасности санкционировал развертывание контингента военных наблюдателей ООН на Ближнем Востоке. Цель миссии состояла в наблюдении за выполнением Соглашения о перемирии между Израилем и соседними с ним арабскими странами. Эта операция получила название Орган Организации Объединенных Наций по наблюдению за выполнением условий перемирия (ОНВУП). С тех пор ООН осуществила 69 операций по поддержанию мира.

С годами система миротворческой деятельности ООН изменялась с учетом новых требований, обусловленных изменением характера конфликтов и новыми политическими реалиями.

ООН начала свою миротворческую деятельность в годы холодной войны, когда деятельность Совета Безопасности неоднократно прерывалась из-за непримиримых позиций сторон. В целом миротворческая деятельность сводилась к мерам по обеспечению соблюдения соглашений о прекращении огня, стабилизации обстановки на местах и созданию предпосылок для политических усилий по мирному урегулированию конфликтов.

ООН расширила масштабы своей миротворческой деятельности в 1990-х годах, когда в результате окончания холодной войны появилась возможность останавливать гражданские войны посредством выполнения мирных соглашений. Множество конфликтов было урегулировано при посредничестве ООН или благодаря усилиям других сторон, действующих при поддержке ООН. В число стран, которым была оказана помощь, входят Сальвадор, Гватемала, Намибия, Камбоджа, Мозамбик, Таджикистан, Сьерра-Леоне и Бурунди. В конце 1990-х годов непрекращающиеся конфликты в некоторых странах привели к развертыванию новых миротворческих операций в Демократической Республике Конго, Центральноафриканской Республике, Тиморе-Лешти, Сьерра-Леоне и Косово. В начале нового тысячелетия миротворцы ООН выполняли свою задачу в Либерии, Кот-д’Ивуаре, Дарфуре, Южном Судане, Гаити и Мали.

В настоящее время число конфликтов сократилось, однако зачастую их коренные причины ликвидировать не удается. Так, Демократическая Республика Конго, Дарфур и Южный Судан переживают вторую или даже третью волну конфликтов. Урегулирование многих конфликтов в значительной мере определяется региональными условиями. Около двух третьих миротворческого персонала развернуто в районах затяжных конфликтов, мирные соглашения в отношении которых, если даже они существуют, постоянно нарушаются. Конфликты становятся все более ожесточенными, в них участвуют решительно настроенные вооруженные группы, имеющие доступ к современным вооружениям. За прошедшие годы изменился также сам характер конфликтов. Миротворческий механизм ООН, задуманный как средство урегулирования межгосударственных конфликтов, находит все более широкое применение в ситуациях, связанных с внутригосударственными конфликтами и гражданскими войнами.

Хотя военный персонал остается стержнем большинства операций по поддержанию мира, миротворцы ООН все чаще привлекаются к решению широкого спектра сложных задач — от оказания помощи в создании устойчивых институтов управления до мониторинга прав человека, от реформирования сектора безопасности до разоружения, демобилизации, реинтеграции бывших комбатантов и разминирования.

Миростроительство

Деятельность Организации Объединенных Наций по миростроительству направлена на оказание помощи странам и регионам, находящимся в переходном состоянии от войны к миру или находящимся под угрозой возникновения конфликта, путем укрепления национального потенциала по регулированию конфликтов, а также создания основ устойчивого мира и развития.

Построение прочного мира в разрушенных войной обществах является одной из труднейших задач. Миростроительство требует стабильной международной поддержки национальных усилий по широкому ряд задач, таких как наблюдение за соблюдением режима прекращения огня, демобилизация и реинтеграция комбатантов, помощь в возвращении беженцев и внутренне перемещенных лиц, содействие в организации и наблюдении за выборами нового правительства, поддержка в проведении реформ сектора правосудия и безопасности, укрепление защиты прав человека и содействие примирению.

В деятельности по миростроительству участвуют различные организации системы ООН, включая Всемирный банк и региональные экономические комиссии, а также неправительственные организации и местные объединения граждан. Миростроительство имело огромное значение при проведении операций ООН в Боснии и Герцеговине, Камбодже, Сальвадоре, Гватемале, Косово, Либерии и Мозамбике, а также в более недавних операциях в Афганистане, Бурунди, Ираке, Сьерра-Леоне и Тиморе-Лешти. Примером межгосударственного миростроительства является миссия ООН в Эфиопии и Эритрее.

На Всемирном саммите 2005 года было принято решение о создании Комиссии по миростроительству. В своих резолюциях, санкционировавших учреждение Комиссии по миростроительству, а именно резолюциях 60/180 и 1645 (2005), Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности Организации Объединенных Наций уполномочили ее: сводить вместе все соответствующие стороны для того, чтобы мобилизовывать ресурсы и давать рекомендации и предложения относительно комплексных стратегий постконфликтного миростроительства и восстановления; разрабатывать передовые методы в сотрудничестве со всеми заинтересованными сторонами; содействовать обеспечению предсказуемого финансирования. В этих резолюциях перед Комиссией также была поставлена задача добиваться того, чтобы международное сообщество уделяло внимание постконфликтным странам в течение более продолжительного времени, и при необходимости привлекать внимание к любым проблемным областям, способным подорвать усилия по миростроительству.

В вышеупомянутых резолюциях также предусматривается создание Фонда миростроительства и Управления по поддержке.

Верховенство права

Обеспечение верховенства права на национальном и международном уровне является одной из первостепенных задач ООН. Соблюдение законодательства играет важнейшую роль в деле установления прочного мира в постконфликтный период, эффективной защиты прав человека, а также обеспечения устойчивого экономического прогресса и развития. Принцип равенства всех, как отдельных граждан, так и государств, перед публично принятыми и применяющимися на независимой и непредвзятой основе законами является одной из базовых концепций, во многом определяющей деятельность ООН. Главные органы ООН, включая Генеральную Ассамблею и Совет Безопасности, наряду со многими учреждениями системы ООН, играют важнейшую роль в оказании содействия государствам-членам в деле обеспечения верховенства права.

Основную ответственность за координацию деятельности учреждений системы ООН в области верховенства права несет Координационно-консультативная группа по вопросам верховенства права, возглавляемая Заместителем Генерального секретаря и действующая при поддержке Подразделения по вопросам верховенства права. Членами Группы являются руководители 20 учреждений ООН, участвующих в деятельности по оказанию содействия государствам-членам в вопросах верховенства права. В рамках поддержки усилий в области обеспечения верховенства права на национальном уровне по линии штаб-квартиры ООН Генеральный секретарь назначил Департамент операций по поддержанию мира (ДПР) и Программу развития ООН (ПРООН) в качестве совместного глобального координационного центра по вопросам работы полицейских, судебных и пенитенциарных органов для решения задач по обеспечению верховенства права в постконфликтный период и в иных кризисных ситуациях.

Разминирование

В результате взрывов наземных мин и взрывоопасных боеприпасов ежедневно погибают и получают увечья люди. Большинство жертв — это дети, женщины и старики. В десятках стран наземные мины и другие взрывоопасные боеприпасы продолжают нести смерть и напоминают о прошедших конфликтах спустя годы, а иногда и десятилетия.
Организация Объединенных Наций представляет себе мир, свободный от угрозы наземных мин и неразорвавшихся боеприпасов, в котором отдельные люди и общины будут жить в безопасности, способствующей развитию, и в котором пострадавшие от применения мин будут принимать полноправное участие в жизни общества.

Двенадцать соответствующих департаментов и управлений системы ООН, специализированные учреждения, фонды и программы участвуют в программах по разминированию в 30 странах и 3 территориях. Разработанная этими учреждениями политика («Деятельность в области разминирования и эффективная координация: межучрежденческая политика Организации Объединенных Наций») определяет сферы компетенции и функции органов Организации Объединенных Наций, участвующих в деятельности по разминированию. Большая часть работы, например разминирование и информирование о минной опасности, выполняется неправительственными организациями. В некоторых случаях коммерческие подрядчики и военный персонал также осуществляют действия по гуманитарному разминированию. Кроме того, различные межправительственные, международные и региональные организации, а также международные финансовые учреждения вносят свой вклад в деятельность по разминированию, спонсируя операции или предоставляя помощь отдельным лицам и общинам, затронутых проблемой наземных мин и взрывоопасных пережитков войны. Многие мероприятия Организации Объединенных Наций в области разминирования осуществляются в рамках операций по поддержанию мира.

Действия по разминированию позволяют миротворцам осуществлять патрулирование, гуманитарным организациям — доставлять помощь, а простым гражданам жить без страха, что один неверный шаг может стоить им жизни.

Деятельность, связанная с разминированием, — это не только извлечение мин из земли. Она предусматривает целенаправленные усилия по защите населения от минной опасности, обучение пострадавших навыкам самообеспечения и обеспечение их активного участия в жизни общества, а также создание условий для стабильности и устойчивого развития.

Служба Организации Объединенных Наций по вопросам разминирования (ЮНМАС) служит координационным центром усилий ООН по обезвреживанию наземных мин и взрывоопасных пережитков войны и снижению их воздействия на жизни людей.

На сегодняшний день Конвенцию о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении (Конвенция о запрещении противопехотных мин) ратифицировали или присоединились к ней 162 страны (84 процента государств-членов).

Международный день просвещения по вопросам минной опасности и помощи в деятельности, связанной с разминированием, ежегодно отмечается 4 апреля.

14 апреля 2015 года Генеральный секретарь назначил актера Дэниела Крейга глобальным борцом за ликвидацию мин и взрывоопасных боеприпасов.

Женщины и дети в условиях конфликта

В современных конфликтах около 90% потерь приходится на гражданское население, и большинство жертв составляют женщины и дети. Женщины подвергаются разрушительным формам сексуального насилия, часто используемым систематически для достижения определенных военных или политических целей. Кроме того, женщины все еще недостаточно представлены в официальных процессах мирного урегулирования, хотя и вносят большой неформальный вклад в разрешение конфликтов.

Тем не менее, Совет Безопасности признает, что учет гендерной проблематики и признание роли женщин в процессе принятия решений способствует обеспечению устойчивого мира. Это признание было официально закреплено в резолюции 1325, единогласно принятой в 2000 году. В своей исторической резолюции Совет Безопасности рассматривает положение женщин в условиях вооруженных конфликтов и предлагает активизировать участие женщин на директивных уровнях в урегулировании конфликтов и мирных процессах. В поддержку резолюции 1325, в которой была представлена повестка дня и ее ключевые принципы, Совет Безопасности также принял резолюции 1820, 1888 и 1889.
Начиная с 1999 года Совет Безопасности неизменно рассматривает вопрос положения детей, затронутых вооруженными конфликтами, в контексте обеспечения мира и безопасности. Совет Безопасности разработал прочную основу и предоставил Генеральному секретарю инструменты для борьбы с насилием в отношении детей. Специальный представитель Генерального секретаря по вопросу о детях и вооруженных конфликтах является ведущим борцом за права детей, затронутых вооруженными конфликтами.

Использование космического пространства в мирных целях

Организация Объединенных Наций содействует тому, чтобы космическое пространство использовалось в мирных целях, а блага от этой космической деятельности разделяли бы все страны. Эта заинтересованность в мирном освоении космического пространства возникла вскоре после запуска Советским Союзом первого искусственного спутника Земли в 1957 году и возрастала по мере новых достижений в развитии космической техники. Организация Объединенных Наций вносит важный вклад в развитие международного космического права и содействует международному сотрудничеству в области космических технологий.

Управление ООН по вопросам космического пространства выполняет функции секретариата Комитета по использованию космического пространства в мирных целях и его подкомитетов, а также оказывает содействие развивающимся странам в использовании космических технологий в целях развития.

Ресурсы:

Предотвращение и разрешение конфликтов | ОБСЕ

В арсенал механизмов Организации для предотвращения конфликтов входят сеть ее полевых операций и Центр по предотвращению конфликтов (ЦПК). ЦПК действует, например, в качестве координационного центра всей ОБСЕ по раннему предупреждению, облегчает диалог, поддерживает посредничество и другие усилия по предотвращению и разрешению конфликтов.

Деятельность полевых операций ОБСЕ в области предотвращения и разрешения конфликтов включает:

  • наращивание потенциала местных партнеров с целью сокращения побудительных причин и источников конфликта;
  • содействие обмену информацией между политическими и гражданскими субъектами для устранения рисков конфликта на самой ранней стадии;
  • оказание помощи в облегчении диалога, посредничестве и деятельности по укреплению взаимного доверия между затронутыми конфликтом обществами и общинами;
  • мониторинг ситуации в области безопасности в государствах – участниках ОБСЕ;
  • содействие укреплению доверия;
  • поддержку планов реагирования в случае национального кризиса.

Суд по примирению и арбитражу обладает мандатом на урегулирование с помощью примирения или арбитража споров между государствами, которые выносят их на его рассмотрение. Верховный комиссар ОБСЕ по делам национальных меньшинств укрепляет потенциал Организации по раннему предупреждению и предотвращению конфликтов, предпринимая действия на их самой ранней стадии в государствах-участниках, в которых межэтническая напряженность может привести к конфликту. Верховный комиссар работает также над долгосрочным предотвращением конфликтов, в частности, отстаивая и поощряя права лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам.

ОБСЕ вовлечена в деятельность, связанную с конфликтами, в следующих форматах:

Минский процесс

Ведется работа по поиску мирного решения нагорно-карабахского конфликта с помощью Минской группы (под совместным председательством Франции, Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки) и Личного представителя Действующего председателя ОБСЕ по конфликту, являющемуся предметом рассмотрения на Минской конференции ОБСЕ.

Процесс приднестровского урегулирования

В переговорах в формате «5+2» участвуют стороны конфликта, посредники – Российская Федерация, Украина и ОБСЕ, – а также в качестве наблюдателей Соединенные Штаты Америки и Европейский союз; особо важную роль играют специальный представитель Действующего председателя ОБСЕ по приднестровскому урегулированию, а также Миссия ОБСЕ в Молдове. 

Женевские международные дискуссии

Учрежденные после конфликта 2008 года в Грузии, они проводятся под совместным председательством ОБСЕ, Организации Объединенных Наций и Европейского союза. ОБСЕ как сопредседатель и специальный представитель Действующего председателя ОБСЕ по Южному Кавказу вместе с руководителем миссии наблюдателей Европейского союза (МНЕС) содействуют проведению встреч в рамках Эргнетского механизма по предотвращению инцидентов и реагированию на них (МПИР), на которых рассматриваются вопросы, влияющие на повседневную жизнь местного населения.

«остров демократии» перед вызовом эффективного управления

На протяжении 25 лет суверенного развития Кыргызстан отчаянно отстаивает право называться «островом демократии» в бушующем море авторитаризма в Центральной Азии. Пережив потрясения двух революций и беспрецедентную для всего постсоветского пространства политическую трансформацию, лишенная запасов углеводородных ресурсов и потому наиболее заинтересованная в развитии интеграционных процессов в Евразии республика совершила рывок в модернизации политических институтов и построении современного демократического государства. Тем не менее путь к демократии оказался не только сложен, но и не безальтернативен. Каковы дилеммы и альтернативы политического развития Кыргызстана ввиду обозначившихся тенденций и перспектив?


На протяжении 25 лет суверенного развития Кыргызстан отчаянно отстаивает право называться «островом демократии» в бушующем море авторитаризма в Центральной Азии. Пережив потрясения двух революций и беспрецедентную для всего постсоветского пространства политическую трансформацию, лишенная запасов углеводородных ресурсов и потому наиболее заинтересованная в развитии интеграционных процессов в Евразии республика совершила рывок в модернизации политических институтов и построении современного демократического государства. Тем не менее путь к демократии оказался не только сложен, но и не безальтернативен. Каковы дилеммы и альтернативы политического развития Кыргызстана ввиду обозначившихся тенденций и перспектив?


«Остров демократии» — это образ, прочно закрепившийся в лексиконе политиков, а также политических экспертов и аналитиков постсоветского пространства для описания Кыргызстана со всей совокупностью тех специфических черт и признаков, что определяют развитие этой горной центральноазиатской республики после обретения ею независимости в 1991 г. [1] В то же время содержание данного понятия на протяжении минувших 25 лет неоднократно трансформировалось и оценивалось по-разному ввиду того, что процесс становления киргизской государственности, равно как и складывание киргизской нации, и сегодня все еще далеки от завершения [2]. Эти процессы продолжаются и при этом сталкиваются с изрядным количеством препятствий эндо- и экзогенного характера. Они сопровождаются множественными конфликтами и расколами, имеющими далекоидущие последствия и прямо влияющими как на ситуацию во всех сферах общественных отношений, так и на образ страны на международной арене.


События 2005 и 2010 гг., вошедшие в современную политическую историю Центральной Азии и всего постсоветского пространства как «Мартовская» (или «Тюльпановая») [3] и «Апрельская» революции соответственно, стали лишь вершиной айсберга, ознаменовав пик развития кризисных явлений в киргизской демократии. А точнее, кризиса политического режима, характеризуемого как демократического, и политической системы, основанной на процедуре выборов, в сложном фрагментированном (как минимум полиэтничном и многоконфессиональном) социуме, ставшем результатом искусственного конструирования в рамках т.н. советской политики национального размежевания в Средней Азии в 1920-х гг.


Институциональные основы демократического политического режима и ключевые тенденции политического развития


Наиболее приближенной к идеалу западной демократии страной постсоветской Центральной Азии Кыргызстан называют далеко не случайно. Данное заключение — преимущественно результат рассуждений, основанных на антитезе, а именно — на противопоставлении Кыргызстана всем остальным государствам региона. На их фоне Кыргызская Республика остается примером слабости авторитарной власти (в ее личностном и институциональном измерениях) при сравнительно более высоком уровне политической самоорганизации населения и развитости институтов гражданского общества. При этом отсутствие социально-экономической и политической стабильности, превратившейся в условиях турбулентности регионального развития в главную ценность для политических режимов Казахстана [4], Таджикистана [5], Туркменистана [6] и Узбекистана, хоть и остается важной составляющей социальных ожиданий и потребностей населения, не предопределило в конечном итоге его склонность к содействию выстраиванию сильной авторитарной власти и всеобъемлющего государства.


Институциализация и плюрализация политического пространства вне государственного контроля стали одними из главных достижений развития Кыргызстана к началу 2010-х гг. Данное явление включает в себя не только разработку необходимой законодательной базы, предполагающей закрепление правовых основ для создания и эффективного функционирования общественных объединений и организаций, но также и собственно формирование легитимных и жизнеспособных институтов представительства. Ни в одной другой стране региона в это время не было создано более благоприятных условий для функционирования политических партий и их участия в политическом процессе.


В 2010–2016 гг. торжество партийного представительства в Кыргызстане достигло своего апогея, когда благодаря облегченной процедуре Министерством юстиции страны было зарегистрировано более двухсот партий, значительная часть которых остается жизнеспособной и активно участвует в политической жизни страны на различных уровнях: от районного и муниципального до областного и общереспубликанского. Несмотря на введение законодательного запрета на создание партий по этническому и конфессиональному принципу, приведшего к некоторой нормализации межобщинных отношений и появлению новых институциональных возможностей для политического диалога, такое обилие и многообразие политических объединений само по себе привело к перенасыщению политического пространства и оказалось избыточным, став серьезным препятствием для выстраивания системы эффективного управления.


После отстранения от власти второго президента Кыргызстана К. Бакиева в 2010 г. в стране была проведена очередная широкомасштабная конституционная реформа. Она стала не первой и далеко не последней в истории киргизского конституционализма и была поддержана всеми основными политическими силами страны. Ее главным результатом стало принятие нового Основного закона, закрепившего переход от президентской к парламентской республике.


Проведенные под руководством президента переходного периода Р. Отунбаевой (2010–2011 гг.) и поддержанные изначально ее избранным преемником А. Атамбаевым (2011–2017 гг.) преобразования ставили своей целью повысить социальную ответственность государственных институтов, в первую очередь исполнительных органов власти, и выстроить реально действующую систему сдержек и противовесов, направленную на недопущение концентрации и использования власти в корыстных целях одним лицом. В этом отношении беспрецедентная криминализация государственного сектора экономики, случившаяся в «межреволюционный» период президентства К. Бакиева и правления его семьи [7], стала не только сильнодействующей «прививкой» от симпатий к авторитаризму в обществе, но также и стимулом к радикальной смене формы правления и основ политической системы. Парламент должен был и, по сути, практически превратился в новый центр принятия основных политических решений и получил возможность сбалансировать гипертрофировано усиленный институт президентства, стал полноценной представительной платформой, открытой для всех политических сил.


Кризис институтов и авторитаризм как цена эффективного управления


Тем не менее избыточность политических партий, главных участников конкурентной гонки за места в парламенте на выборах в 2010 и 2015 гг., стала причиной последовательной деидеологизации политического пространства. Идеология окончательно перестала быть отличительной чертой партий, их главным инструментом мобилизации поддержки электората и модусом генерации их реальной политики. Особенно это заметно, если сравнить данную ситуацию с логикой политического процесса в предшествующие годы, главным образом в период правления президента А. Акаева (1990–2005 гг.) [8].


Торжество популизма и гомогенизация идейного многообразия лишь закрепили местнический, клановый характер существующих политических партий, построенных преимущественно на основе неформальных связей с целью отстаивания узконаправленных групповых целей в ущерб «общему делу». В таких условиях возникли объективные трудности на пути наполнения, казалось бы, идеальных, с точки зрения представлений о дизайне и структуре, созданных формальных демократических политических институтов реально существующими участниками политического процесса. Как показала практика парламентской жизни республики в период функционирования Жогорку Кенеша пятого созыва, в состав которого депутаты в 2010 г. избирались только по партийным спискам, политические партии (а их в парламенте оказалось пять: идеалистическая демократическая политическая партия «Ата-Журт» (28 мест), Социал-демократическая партия Кыргызстана (26), политическая партия «Ар-Намыс»       (25), политическая партия «Республика» (23), политическая социалистическая партия «Ата Мекен» (18)) оказались не способны преодолеть внутренние разногласия, а любые попытки выстраивать межпартийные коалиции оказались не столь продуктивны, и потому их результаты не были долговечны.


В новых обстоятельствах, обусловленных конституцией, эффективное функционирование политической системы оказалось в прямой зависимости от способности президента выстроить рабочие отношения с парламентом или скорее — с коалицией парламентских партий, обладающей необходимым для принятия легитимного решения количеством голосов. Возникшие при этом сложности и конфликты послужили причиной изменения избирательного законодательства к парламентским выборам 2015 г., когда уже немногим менее чем на половину депутатских мест претендовали независимые кандидаты, а влияние политических партий из-за неудовлетворительности опыта их сотрудничества в парламенте пятого созыва заметно сокращено.


Принятие в 2010 г. и претворение в жизнь в 2010–2016 гг. фундаментальных изменений позволили считать киргизский опыт политической модернизации прорывным, но в то же время и чрезмерно поспешным. Ведь даже в Казахстане, дальше всех соседей Кыргызстана продвинувшемся по пути модернизации политических институтов и потому наиболее подходящий пример для сравнения с ним [9], преобразованиям политических основ предшествовали складывание некоторых социально-экономических условий и создание необходимых для того экономических предпосылок. Плюрализация и диверсификация властных институтов на территории северного соседа проводилась в этот же период не столь оперативно, но в той же степени последовательно при наличии выверенных механизмов разрешения проблем экономической состоятельности государства и выполнении последним социальных обязательств перед населением. Особенно с учетом мирового и регионального финансового кризиса, вызванного падением мировых цен на энергоносители, и его прямого воздействия на замедление темпов экономического развития ведущих региональных лидеров (России, Туркменистана и Узбекистана).


В Кыргызстане же все иначе: в 2010–2016 гг. масштабная и фундаментальная политическая модернизация не сопровождалась столь же оперативной и кардинальной трансформацией экономики, институтов и механизмов управления ею и, как следствие, позитивными изменениями условий жизни, заметными для населения. Отсутствие прямой пропорциональной зависимости между развитием политических преобразований и изменениями уровня жизни значительным образом ослабило поддержку политического курса на дальнейшую демократизацию политической системы в заявленном в 2010 г. направлении среди основной массы населения.


В то же время стоит отметить складывание обратной тенденции, выражающейся в восстановлении прав и полномочий исполнительной власти, в частности президента и премьер-министра, в ущерб законодательной и судебной власти. Данные положения обрели официальное законодательное закрепление в соответствии с принятыми летом 2016 г. поправками к конституции. В преддверии президентских выборов 2017 г. вопрос о возможности переизбрания А. Атамбаева (вопреки действующему законодательству) неоднократно становился предметом бурного обсуждения в парламенте и обществе. В определенной степени он может трактоваться двояко: и как стабилизация разбалансированной системы, и как откат к авторитаризму. В этой связи политический имидж президента, культивируемой его администрацией и возглавляемой им Социал-демократической партией, складывается вокруг образа опытного эффективного управленца, действующего в сложных условиях несовершенства институтов и постоянных конфликтов основных политических сил страны.


Потребность в эффективном управлении перед лицом актуальных вызовов и неразрешенных противоречий в Кыргызстане


Несмотря на очевидный прогресс Кыргызстана в выстраивании релевантных демократических институтов в 2010–2016 гг., нельзя не отметить тот факт, что в ретроспективе они оказались объективно не способны стать панацеей, служащей решением тех проблем и вызовов, с которыми столкнулась страна на протяжении всей своей истории в качестве суверенного государства. В первую очередь речь идет о тех из них, что ставят под вопрос само существование государственности в Кыргызстане и допускают ее превращение в failed state [10].


Регионализация и территориальная фрагментация страны, которую сама природа разделила на высокогорный Север и равнинный Юг, остаются непременными условиями сохраняющейся конфликтности и внутренней разобщенности в киргизском обществе. Помимо общей поляризации по линии Север – Юг, богатая традиционная культура сельских районов и продуцируемая ею клановая политическая культура подпитывают территориальное размежевание районов компактного проживания представителей титульной нации. Сама по себе эта сила традиции, сохраняющая свое доминирование в социально-политическом пространстве и системе неформальных норм и правил общественного поведения на государственном уровне, служит непреодолимым препятствием для дальнейшей интеграции в политическую систему представителей национальных меньшинств. Среди последних особое положение занимает узбекская община [11], численность которой достигает более 800 тыс. человек, что составляет порядка 14% населения [12]. При этом ввиду сложностей географического, экологического и экономического характера актуальным для Кыргызстана остается и раскол «город-село», что нашло характерное отражение в разности электоральных предпочтений и моделей поведения в условиях революционных кризисов.


Сложившийся на современном этапе уклад киргизской экономики, ее нестабильный и переходный характер предопределили высокую степень значимости элементов черного рынка и теневой экономики, в том числе нелегальной внутренней и трансграничной торговли и контрабанды. Высокие организационные (включая коррупционные) издержки «чистой» экономики делают неизбежным обращение населения к «грязным» деньгам как к инструменту обеспечения базовых потребностей и выживания. Замкнутый круг кризисных явлений в киргизской экономике, многие из которых непреодолимы без активного и ответственного участия государства, делают трудноразрешимыми проблемы нормализации экономических отношений и полноценной интеграции Кыргызстана в единое экономическое пространство Евразийского экономического союза [13].


На этом фоне в данный период общественно-политическая и экономическая обстановка в Кыргызстане оставалась благоприятной средой для распространения радикальных идей и деятельности организованных исламистских движений среди мусульманской молодежи. Не исключая влияния событий и процессов в Таджикистане и Афганистане, а также воздействия фактора ИГ, необходимо отметить наличие объективных условий и предпосылок внутреннего порядка для генезиса организованного исламистского движения и его усиления в самом Кыргызстане [14]. При этом, говоря о Кыргызстане, нельзя ограничить проблему религиозного фундаментализма исключительно рамками мусульманской общины, которая хоть и составляет большинство населения страны, не доминантна в этом довольно сильно секуляризированном обществе.


Неразрешенность описанных проблем в долгосрочной перспективе прямо угрожает киргизской государственности, что заставляет определять ситуацию в стране как далекую от стабильной и выводит на первый план проблему эффективного демократического управления. Главным отличием ситуации в 2010–2016 гг. стало оформление нового этапа становления политических институтов, характеризуемого условиями реальной конкуренции — как целых ветвей власти, так и широкого круга политических партий и объединений в легальном политическом пространстве. Основная цель политического процесса этого периода — создание институциональной основы для вывода страны из состояния политической неопределенности и нестабильности, диктуемого отсутствием опыта передачи президентской власти демократическим путем через процедуру выборов в противовес революционному опыту. При этом ключевым испытанием для трансформирующейся системы стала президентская электоральная кампания 2017 г., в преддверии которой страна оказалась вновь перед лицом выбора между противоположенными началами — демократия и авторитаризм; парламентская и президентская республика; сменяемость власти и эффективное управление.


1. Князев А.А. Векторы и парадигмы киргизской независимости (очерки постсоветской истории). Б., 2012. С. 8-14.


2. Омаров Н.М. Кыргызская Республика: исходные условия трансформации // Политический процесс в Центральной Азии: результаты, проблемы, перспективы / Отв. ред. И.Звягельская. М.: ИВ РАН, ЦСПИ, 2011. С. 204-234.


3. Киргизский переворот. Март –апрель 2005: Сборник / Сост.: Г.О. Павловский. М.: Европа, 2005. С. 5-7.


4. Лукьянов Г.В. Политическая система современного Казахстана: основные акторы и факторы стабильности // Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Центральная Азия: новые вызовы / Отв. ред.: Л. М. Исаев, А. Р. Шишкина, А. В. Коротаев. М.: Ленанд, 2013. Гл. V. С. 243-281.


5. Лукьянов Г.В. Угрозы дестабилизации политической системы современного Таджикистана // Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Центральная Азия: новые вызовы / Отв. ред.: Л. М. Исаев, А. Р. Шишкина, А. В. Коротаев. М.: Ленанд, 2013. Гл. VII. С. 306-325.


6. Лукьянов Г.В. Политическая система современного Туркменистана: переход от авторитарно-тоталитарного к авторитарному режиму // Системный мониторинг глобальных и региональных рисков. Центральная Азия: новые вызовы / Отв. ред.: Л. М. Исаев, А. Р. Шишкина, А. В. Коротаев. М.: Ленанд, 2013. Гл. VIII. С. 326-353.


7. Князев А.А. Указ соч. С. 251-276.


8. Борисов Н.А. Между современностью и традицией. Политические альтернативы постсоветской Центральной Азии. М.: РГГУ, 2010. С. 186-280.


9. Сыроежкин К.Л. Особенности государственного строительства в странах ЦА (на примере Казахстана и Кыргызстана) // Трансформации и конфликты в центральной Азии и на Кавказе / Отв. ред.: А. Аликберов, И. Звягельская. М.: ИВ РАН, ЦСПИ, 2013. С. 140-167.


10. Kyrgyzstan beyond «Democracy Island» and «Failing State»: Social and Political Changes in a Post-Soviet Society / Ed. by M. Laruelle, J. Engvall. Lexington Books, 2015. P. 5-8.


11. Хауг В. Демографические тенденции, формирование наций и межэтнические отношения в Киргизии // Население Кыргызстана / Под ред. 3. Кудабаева, М. Гийо, М. Денисенко. Б.: 2004. С. 109-157.


12. Хоперская Л.И. Вторая Национальная перепись населения Киргизии // Этнологический мониторинг переписи населения / Под ред. В.В. Степанова. М.: ИЭА РАН, 2011. С. 416-423.


13. См. например: Последствия вступления Кыргызстана в Таможенный союз и ЕЭП для рынка труда и человеческого капитала страны. Санкт-Петербург, 2013. – 122 с.


14. Поляков К.И. Исламский экстремизм в Центральной Азии / Отв. ред. В.В. Наумкин, Р.Я. Эмануилов. М.: ИВ РАН, 2014. С. 28-44.

Выборы на перепутье

  • Выборы президента в США прошли на фоне глубоких разногласий – политические расколы, расовые волнения и эпидемия коронавируса сделали их беспрецедентно напряженными.
  • В годы президентства Дональда Трампа страна раскололась на два лагеря, довольно сильно поляризованных по многим поводам.
  • Политика – искусство конфликта, а выборы – способ разрешать конфликты. Сейчас разыгрывается история мировой демократии, конфликт институализируется и выходит на уровень выборов.

Сергей Медведев: Величайшее в мире политическое шоу – выборы президента в США. Я как-то в шутку подумал, что, может быть, в американских выборах должно участвовать все население Земли, настолько непропорционально большое влияние они оказывают на мировую политику. Но, конечно, решают их исход более 200 миллионов американских избирателей. И сейчас, на момент записи этой программы, результаты пока неизвестны. Вряд ли они даже станут известны в ближайшие часы и даже дни, потому что еще будут подсчитывать голоса, пришедшие по почте. Тем не менее, ясно одно – на этих выборах победил кандидат по имени «Неопределенность», потому что прогнозы, пророчившие уверенную победу Джо Байдену, были опровергнуты. Так что же произошло сегодня в Америке? Насколько устойчива оказалась американская демократия? Каково вообще будущее демократии в Америке и в мире?

Видеоверсия программы

Корреспондент: 3 ноября в США состоялись выборы президента. Главные кандидаты — действующий президент Дональд Трамп и кандидат от Демократической партии Джо Байден. Это были одни из самых противоречивых и острых выборов последних десятилетий. В годы президентства Трампа углубился раскол страны на два политических лагеря. Глубокие трещины прошли в США по расовой, гендерной, социальной повестке, по вопросам исторической памяти. Шестой месяц в стране бушуют протесты, связанные с движением Black Lives Matter, во многих городах они сопровождались бунтами и погромами.

Эпидемия коронавируса ударила по Америке, как ни по одной развитой стране мира – на сегодня в США почти 10 миллионов выявленных заболевших, почти 240 тысяч умерли. Многие обвиняют администрацию Трампа, который долгое время отрицал наличие вируса, но затем переболел и сам, в неспособности справиться с пандемией. На этом фоне выдвигались предположения, что выборы могут быть перенесены до окончания пандемии, но все же они прошли в соответствии с Конституцией. При этом, однако, рекордное количество американцев проголосовало по почте. И в целом голосование в очередной раз поставило вопросы об архаичности и эффективности американской избирательной системы, которая является непрямой – президента избирают не непосредственно избиратели, а выборщики, вследствие чего может победить кандидат, набравший меньшее число голосов, как это произошло на выборах 2016 года. Также многие критикуют устаревшую двухпартийную систему, которая фактически исключает победу независимых кандидатов и ведет к ротации существующих политических элит. Эта система, считают критики, не способна ответить на вызовы времени и изменившиеся общественные настроения. Наконец, многие замечают возросшую ангажированность американской прессы, которая в значительной степени ориентирована по партийным линиям.

Сергей Медведев: У нас в студии политолог Борис Макаренко, президент Центра политических технологий. Борис, я думаю, что вы, как и все, удивлены итогом выборов, потому что все опросы полностью опрокинуты.

Борис Макаренко: Не удивлен только потому, что четыре года назад было примерно так же. Вопрос еще – сильнее промахнулись или слабее? Подождем окончательного результата. По стране в целом Байден, скорее всего, победит, но его преимущество в опросах о всенародном голосовании исчислялось 6,5 пунктами, и победит он, скорее всего, с отрывом примерно в 2 пункта. Так сильно американские социологи давно не промахивались. Обычно ошибка на выборах президента – между 1,5 и 2,5 пунктами. Критиковать их стоит, но сразу скажу слово в их защиту. Для любого полстера, проводящего опросы, самый страшный сон – это явка, когда она становится аномально низкой или аномально высокой. Любой опрос – это микромодель электората. Опросили тысячу человек, и их экстраполируешь на миллионы, но не знаешь, какая когорта избирателей валом повалит на участки, а какая останется дома: это невозможно предсказать. И вот мы увидели, что обе Америки, трамповская и байденовская, пошли очень активно, причем одна пошла ножками, а другая пошла на почту и опустила конверт, из-за чего еще больше неопределенности.

Сергей Медведев: В каком-то смысле большой итог выборов в том, что это победа демократии: очень большая репрезентативность, нет старой болезни абсентеизма – люди пошли!

Борис Макаренко: Да, такая явка – безусловно, победа демократии: это значит, что кандидаты достучались до душ самых разных людей. И избиратели Трампа, которых многие критикуют за их отсталость и дремучесть, тоже услышали призыв и пошли голосовать; в других ситуациях такие избиратели просто остаются дома.

Сергей Медведев: К нам присоединяется Иван Курилла, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Иван, если посмотреть на историю США, вообще когда-либо стоял вопрос о возможности переноса выборов? А ведь Трамп не раз и не два поднимал эту тему – давайте-ка мы в связи с коронавирусом перенесем выборы.

Иван Курилла: Сильная американская традиция как раз в том и заключается, что выборы никогда не переносили, даже во время войн. Этой традиции 200 с лишним лет. Это просто невозможно физически. Но то, что на этих выборах такое огромное количество людей проголосовало по почте, это, пожалуй, впервые. Мы еще посмотрим, как это повлияло на результаты.

Сергей Медведев: С этим вопросом мы сейчас сталкиваемся в России. Пандемия вводит совершенно новые политические форматы. Это способствует демократизации выборов? Вот это голосование по почте – я предполагаю, что проигравший кандидат будет апеллировать к этому факту, требуя опротестовать результаты.

Иван Курилла: Да, я думаю, это сыграет роль. Я предполагаю, что кризис вокруг выборов продлится какое-то время. В предыдущий месяц сторонники Трампа уже критиковали голосование по почте, говорили, что оно дает возможность для манипуляций. Думаю, эта тема будет продолжена.

Иван Курилла

Я не уверен, что это способствует демократизации. В США в разных штатах ведь есть еще и разные системы выборов – где-то включают электрические машины для голосования, где-то по-прежнему отмечают в листочках. За время существования США были разные эксперименты с тем, как можно голосовать. Но всегда это было, прежде всего, личное голосование на избирательном участке. Голосованием по почте чаще всего пользовались те, кто уезжал за пределы страны. А в этом году оно впервые прошло массово. Возможно, по его итогам будут даже какие-то законодательные предложения: как его либо ограничивать, либо строже регулировать.

Сергей Медведев: В американской избирательной системе заложен федерализм, идущий от отцов-основателей. Там абсолютно разные и часто плохо совместимые системы. Борис, не является ли это анахронизмом в XXI веке, так же как и Коллегия выборщиков?

Борис Макаренко: Очень многое в американской избирательной системе критикуется. Вообще, идеальных избирательных систем не бывает. Много анахронизмов, в том числе, особенность Америки по сравнению с другими федерациями в том, что федеральная рамка избирательного законодательства очень тонка, многое отдано на откуп штатам, а штаты решают по-разному. Есть за что критиковать эту системы, но, во-первых, англосаксы, за исключением новозеландцев, пожалуй, никогда не уйдут от мажоритарной системы выборов в один тур, это просто в крови. И во-вторых – откуда это? Голосуют больше 200 лет. Один из главных критериев справедливости и легитимности выборов – привычность: мы голосуем так, как голосовали наши дедушки, и так правильно. Вот эта инерционность привычной системы – один из важнейших аргументов против каких-либо реформ. Хотя, если Трамп выиграет, это будет второй раз подряд и третий раз за 20 лет, когда победитель по голосам выборщиков проигрывает во всенародном голосовании. Конечно, демократы поднимут бучу, но не очень большую.

Сергей Медведев: Первый раз это произошло в 2000 году с Джорджем Бушем-младшим.

Идеальных избирательных систем не бывает

Борис Макаренко: Да, причем предыдущий сбой такого рода был в 1888 году, то есть эта система работала более ста лет. Просто изменилась демография. Такой разрыв объективен, заложен в самой избирательной системе, это не надувательство. На самом деле возможно уйти от Коллегии выборщиков, не внося поправки в Конституцию. Отменить Конституцию Коллегия выборщиков не может, республиканцы этого не допустят. Но есть другой путь – это соглашения между штатами, которые в Америке имеют силу федерального закона. Уже идет проект такого соглашения между штатами, который обязывал бы выборщиков голосовать автоматически за того кандидата, получившего большинство голосов по стране в целом. Демократы, конечно, поднимут это на щит, хотя пока эта идея не набирает должного большинства голосов по штатам.

Сергей Медведев: Насколько силен фактор Трампа в том, что люди вообще вышли на избирательные участки? Тот раскол, который сейчас случился в Америке, действительно дошел до самой глубины американского общества? Трамп что, таким необычным образом способствовал такому демократическому всплеску?

Иван Курилла: В 2016 году после избрания Трампа я написал, что Америка станет менее либеральной, но более демократической. Я согласен: кризис способствовал тому, что к избирательным участкам пришли люди, которые раньше туда не ходили. В этом смысле Трамп способствовал расширению количества американцев, которые заинтересованы в политике, они стали считать, что от их голоса что-то зависит. Но ценой этого стал совершенно ужасный конфликт, который мы наблюдаем эти четыре года.

Сергей Медведев: Политика – это искусство конфликта. Выборы – это способ разрешать конфликты. В 2020 году разыгрывается история мировой демократии, конфликт институализируется и выходит на уровень выборов, института, которому больше 200 лет. Насколько Трамп или Байден в случае поражения будут готовы принять их результаты? Ведь это тоже важнейшая часть традиции.

Иван Курилла: Это будет зависеть от того, насколько убедительной станет в ближайшее время победа, которая может быть признана без учета еще не посчитанных голосов, отправленных по почте. Если победа у любого из кандидатов будет достаточно убедительной, то есть если станет понятно, что дополнительные голоса уже не могут ничего изменить, то, думаю, проигравший кандидат признает поражение, потому что в американской системе нет возможности для президента просто не признать результаты, если они уже существуют и записаны. Если же будет зацепка, то есть вероятность того, что после подсчета последних голосов что-то может измениться, я думаю, кандидаты не будут признавать свое поражение до последнего. Мы помним, как в том же 2000 году Гор и Буш даже успели поздравить друг друга с победой, потому что пришли новости про победу сначала одного, а потом другого, а затем отзывали свои поздравления, то есть признание результатов, а потом еще месяц вели пересчет. Но вот чтобы нынешний президент или Байден заявили о том, что они не признают результаты выборов, когда каждый штат официально объявит свои итоги, это совершенно невозможно.

Сергей Медведев: Борис, насколько эти выборы способны залечить тот раскол, в котором оказались США?

Борис Макаренко: Во-первых, Трамп сегодня доказал, что он не случайное явление в американской политике. Если бы его настолько не принимали, то у избирателей была возможность выгнать его из Белого дома. Трамп сегодня доказал, что он по праву был президентом четыре года и имеет полное право просить у американского народа мандат на еще один срок. Почему я не глубокий пессимист в отношении раскола, хотя он очевиден? Одна из причин, почему за Трампа голосуют многие, скажем так, умеренные люди: четыре года он вел себя вызывающе, конфронтационно. Так же он повел себя и сегодня, пригрозив походом в суд, когда казалось, что он выигрывает.

Сергей Медведев: Говорил о фальсификациях, которые пока никто не зарегистрировал.

Борис Макаренко

Борис Макаренко: Вообще, в Америке фальсификация минимальная. Но американская институциональная система четыре года сдерживала Трампа и функционировала более-менее нормально. Конгресс, судебная система, власти штатов – все это работало. И это внушает надежду и оптимизм. На самом деле, по-хорошему (хотя в политике редко получается по-хорошему), если страна настолько расколота, значит, кто бы ни победил, он должен работать над тем, чтобы сшивать эти расколы. Трамп не делал это четыре года. И люди уже задаются вопросом – а каким будет Трамп на втором сроке, если победит? С одной стороны, вроде бы это призыв к тому, чтобы стать более респектабельным, миротворческим. С другой стороны, на втором сроке американский президент всегда чувствует себя более раскованным, потому что больше ему не избираться.

Сергей Медведев: И, главное, я думаю, что Трамп – не тот человек, который способен измениться.

Америка удивляет своими выборами, феноменом Трампа, тем, как близко друг к другу оказались оба кандидата. Что думают об этом сами американцы? Рассуждает Дастин Чавиано, гражданин США, живущий в Москве.

Дастин Чавиано: Когда были выборы между Трампом и Хиллари, я вообще не голосовал, потому что мне тогда реально никто из них не нравился. Но когда все мои либеральные друзья устроили истерику в интернете по поводу победы Трампа, я понял: да, я все-таки республиканец, и теперь точно буду голосовать за Трампа.

Уйдет ли Трамп, если проиграет, вернется ли в бизнес? Я так не думаю. Трамп всегда был таким же человеком, как я, а я актер, импульсивный шоумен. Ему нравятся митинги, нравится общаться с людьми, быть на виду. Он сделал из себя бренд.

Люди говорят о сговоре с Россией, о ее прямом вмешательстве. Я охотно верю, что Россия как-то вовлечена в наши выборы. Я уверен, что как-то участвуют и Китай, Франция, Англия и так далее. Но главное, как я понимаю, у России нет воздействия на нашу предвыборную машину. Они максимум наполняют американские соцсети своей пропагандой.

Сергей Медведев: По-моему, он подает ту эмоциональную накачку, которая очень сильно идет в этих выборах. Это, по большому счету, совершенно другой тип политики, некая эмополитика: мы уходим из царства рационального выбора в царство эмоций, которые гораздо хуже просчитываются в социологии.

Борис Макаренко: Эмоции в избирательной политике всегда были, есть и будут. И популизм – явление, которое не вчера родилось. Но то, что популизм во всем мире, в том числе в США, в последние годы на подъеме, и то, что Трамп – очень умелый популист, это, конечно, один из ответов на вопрос: почему он столь успешен?

Сергей Медведев: К нам присоединяется Григорий Юдин, социолог, профессор «Шанинки».

Крах социологии и кризис социологических опросов – в очередной раз (2016-й и 2020 годы) провал всех предсказаний. Вы довольны?

Григорий Юдин: Если воспринимать это как подтверждение моих собственных предсказаний, то – наверное. Сейчас середина дня, а все выглядит так, что у Байдена шансы получше, больше голосов, хотя это не обязательно значит, что он станет президентом. Но в нескольких штатах мы опять видим все то же самое. Все эти четыре года нам рассказывали, что внесена специальная поправка Трампа в результаты опросов, во все эти прогнозы. И что мы видим? В Огайо – промах по опросам 7%, в Айове – 7%, в Техасе – 5%, во Флориде – 4%. И если Байден выиграет, то только потому, что его перевес перед этими выборами был еще больше, чем в прошлый раз.

Сергей Медведев: Поправка Трампа – это поправка на эмоцию, на предсказуемость избирателя, поправка на Твиттер? Откуда она берется? Чем она отличается от предыдущих выборов?

Григорий Юдин: Я подозреваю, что самая настоящая поправка, которую нужно было бы вносить, но вносить ее очень трудно. Она состоит в том, что опросы покрывают незначительную часть людей. Уровень ответов на опросы в Америке – где-то в районе 10–15%, в зависимости от метода исследований. Мы делаем предположение, что эти 10–15% устроены примерно так же, как все американские избиратели. Но штука в том, что, скорее всего, среди этих 10–15% непропорционально высока доля тех, кто, грубо говоря, чувствует себя более-менее представленным в политической системе. Трамп в той степени, в которой он является кандидатом подрывного характера, работающим против системы в целом, конечно, привлекает людей, которые в принципе не любят систему, чувствуют, что она их обманывает. Поэтому их оказывается больше среди тех, кто не участвует в опросах. И такую поправку очень сложно сделать технически. Можно пытаться включить чуть больше демографических групп, которые более распложены к Трампу, что сейчас как раз пытались сделать опросные фирмы в Америке, но это не помогает решить основную проблему, связанную с тем, что люди, которые разочаровываются в политике, потом все равно приходят и голосуют за Трампа. Это люди, которые стесняются сказать, что им близок этот совершенно неформатный и вроде бы неприемлемый с точки зрения политеса кандидат, но они потом голосуют за Трампа. По крайней мере, в нескольких штатах это уже система.

Сергей Медведев: Да, «поправка Трампа» – это эффект непредставленных. Это фактически тоже часть демократического механизма: вот это возмутитель спокойствия залезает в тот электорат, которого раньше не касались выборы?

Борис Макаренко: Это может быть еще и свидетельством глубины раскола, потому что подобного рода феномены случались в мировой практике. В 70-е годы французские избиратели стеснялись признаваться полстерам, что будут голосовать за коммунистов. В 90-е у нас было стыдно признаться по поводу Жириновского, а сейчас уже нет!

Сергей Медведев: Григорий, глядя на то, как проходят нынешние выборы, можно ли говорить о продолжающемся кризисе демократии, или это, наоборот, свидетельство устойчивости той демократической системы, которую заложили отцы-основатели?

Есть, конечно, кризис системы в США, но его не нужно преувеличивать

Григорий Юдин: Есть, конечно, очевидный кризис системы: это сложно не заметить по атмосфере, которая существует в США. Но его не нужно преувеличивать. То, что в США жесткое политическое противостояние, как раз не является кризисом. Здесь другая проблема, связанная как раз с той самой непредставленностью. Действительно, в течение полувека или даже больше считалось, что политика – это занятие для каких-то респектабельных людей, которые понимают, как нужно делать дело. Все это привело к власти технократов и к ситуации, когда между основными партиями нет никакой особой разницы (это не только в Америке, но и во многих других либерально-демократических системах). Люди стали чувствовать себя непредставленными. В этих условиях у популистов появилась возможность мобилизовать их на какой-то, по крайней мере, разовый приход на выборы для того, чтобы выразить свое недовольство.

Григорий Юдин

Я бы рассматривал это не как кризис демократии вообще, а как кризис той конкретной либерально-демократической модели, которая на самом деле давала не очень много возможностей для граждан, для какого-то демократического правления. Даже сегодня: мы все время обсуждаем эти выборы, но по большому счету роль граждан в этой ситуации сводится более-менее к выборам. Хорошо, победит Байден – и что, Америка как-то радикально поменяется? Вряд ли. Поэтому я бы сказал, что это скорее то, что в политической науке называется дефицитом демократии. Следствие этого дефицита в текущей системе мы сегодня наблюдаем.

Сергей Медведев: Действительно речь идет о дефиците демократии? Насколько двухпартийная система представляет весь спектр избирателей?

Борис Макаренко: Чистых двухпартийных систем, как в Америке, в мире очень мало. Но в рамках этой двухпартийной системы достаточно широкий плюрализм. Ведь для того, чтобы быть выдвинутым от партии на какой-то серьезный пост, нужно пройти очень жестокую конкуренцию внутри партии, праймериз. И Байден, пройдя эти праймериз, потом очень долго сшивал программы умеренного и радикально-левого крыла Демократической партии. В целом ему это удалось.

Если говорить о кризисе демократии, то есть очевидные кризисные черты, но демократия как система (не только американская) изначально настроена на то, чтобы жить в кризисе. Цитирую своего любимого политолога Адама Пшеворского: «Главная черта демократии – то, что она умеет управлять конфликтами мирно». Это не значит, что каждый конфликт удачно и быстро разрешается, но это значит, что в отличие от других систем, если демократия сталкивается с кризисным явлением, она стремится его терапевтически переварить. То, как работала вся американская институциональная система при президентстве Трампа, это в том числе переваривание эпатажности Трампа как политического лидера.

Сергей Медведев: Григорий, насколько нынешняя политическая система может справиться с радикализмом? Мне кажется, в Америке, в особенности в последний год, то, произошла невероятная радикализация: то, что мы видели сначала с правой, консервативной стороны спектра, а сейчас это возникает с левой стороны. Это не только движение Black Lives Matter, но вообще то, что в Америке называется wokeness, от слова woke, такой вот неологизм появился из афроамериканского жаргона – то есть политически ангажированный, – и происходит очень резкий, взрывной рост левой политической повестки. Это что, мы сталкиваемся с новой Америкой, антагонизированной, радикализированной? И насколько выборы способны залечить это?

Григорий Юдин: В Америке очевидно происходит некоторая поляризация. Это как раз следствие того, что долгое время реальные противоречия скрывались под сукном в серии кандидатов двух сторон, которые мало чем отличались друг от друга. Сначала поляризация была видна на партийном уровне: в прошлый раз, конечно, мы имели сильно поляризованное поле кандидатов. Но на самом деле эта поляризация не очень глубоко проникала в американское общество. Сегодня, конечно, Трамп постарался, и четыре года спустя мы видим, что эта поляризация вовсю выходит на поверхность. Я, честно говоря, не вижу никаких особых предпосылок к тому, чтобы американская политика в текущем виде с ней справилась. Борис правильно говорит, что это отчасти проблема двухпартийной системы, на которую все жалуются. Но ведь и в странах с многопартийной системой мы видим, что происходит коллапс центристских партий. Поэтому путь состоит в том, чтобы давать возможность реального политического участия не только электорального крайним группам, но и расширять политическое поле и давать возможность институционального представительства, а не отмахиваться от них, как от каких-то жутких радикалов, с которыми не нужно сидеть за одним столом. Если так делать, то они потом сломают все выборы.

Сергей Медведев: Борис, что случилось с американскими СМИ в ситуации этого раскола, радикализации? Конечно, с Fox News все давно понятно, они под это и были созданы. Но когда большие уважаемые институты фактически становятся частью партийной машины (не буду называть известные либеральные СМИ Восточного побережья), как быть с этим?

Главная черта демократии – то, что она умеет управлять конфликтами мирно

Борис Макаренко: Прежде всего, давайте вспомним, что в Америке никогда не было общенациональных газет, в отличие от большинства европейских стран. New York Times – да, это самая читаемая, самая уважаемая в Америке газета, но это газета города Нью-Йорк, просто этот город был настолько влиятелен по всей Америке. CNN – это не совсем Восточное побережье. Американская политика изначально и очень долгое время была настроена на fair play, как бы на джентльменские отношения между республиканцами и демократами, ведущими уважительную беседу. Видимо, когда политический истеблишмент оказался расколотым, то и крупнейшие СМИ, особенно телеканалы, не смогли остаться вне этого процесса. Fox News специально создавался республиканцами, чтобы уравновесить мейнстримные телеканалы, которые были либеральнее центра, либеральнее среднего избирателя. И когда раскол усугубился, то такой либерализм одних СМИ вызвал ответную реакцию других.

Сергей Медведев: Все буквально в один голос говорят: поляризация, раскол. Я посмотрел результаты экзитпола по ВВС. Удивительно: получается, что за Байдена – женщины, цветные, Восточное побережье, более образованные и более молодые. Электорат Трампа нарастает где-то от 45–50 лет, а до 45 – это сплошь демократический байденовский электорат. Это что, поколенческий, цивилизационный сдвиг?

Борис Макаренко: Не только поколенческий. Если посмотреть по уровню образования, тоже будет достаточно поляризованная картина. Вся политическая конкуренция построена на значимых общественно-политических размежеваниях. Если совсем упростить, они бывают двух типов. Материальный тип, то есть ты голосуешь кошельком в зависимости оттого, прибыло у тебя или убыло. Вот данном случае кошелек был на стороне Трампа, потому что, несмотря на большие потери от ковида, видимо, его избиратели сочли, что предыдущие три года были очень успешными.

Сергей Медведев: Да, 40%, по приоритетам на голосовании, говорят – экономика, 22% – расовые проблемы, 18% – коронавирус.

Борис Макаренко: В том числе, хотя подавляющее большинство афроамериканцев все равно за Байдена, но Трамп немножко расширил свою долю афроамериканского электората, потому что его модель развития экономики многим из них дала новые рабочие места или рост на рабочих местах. Вторая группа мотиваций – это ощущение себя в жизни, качество жизни. Это свобода для самореализации, то, насколько комфортно ты себя чувствуешь в городе или в квартале, в котором живешь. На такие вещи, конечно, больше реагируют более образованные и более молодые люди, задача которых – реализовать себя в жизни, не просто набить кошельки, но и совершить что-то великое. Трамп для этих категорий неприемлем или, во всяком случае, вызывает очень сильные сомнения. Поскольку эту мотивации живут в душе каждого человека и находятся в сложных соотношениях, то, как они пересекаются и взаимонакладываются, и дает эту картину.

Сергей Медведев: Говорит Мария Снеговая, политолог, постдок Политехнического университета Вирджинии.

Вы вывесили в фейсбуке фотографии Вашингтона накануне выборов – забиты витрины всех дорогих магазинов, выставлено дополнительное ограждение вокруг Белого дома, стоят полицейские наряды. Это же непривычная картина для американских выборов? В этот раз ожидают каких-то волнений?

Мария Снеговая

Мария Снеговая: В этом году на фоне коронавируса и гибели Джорджа Флойда беспорядки стали, к сожалению, вариантом нормы. Но, конечно, для выборов в целом это нетипично. Просто многие ожидают, что если Трамп все-таки выиграет, то снова будет большое количество недовольных, которые будут выражать свои протесты более радикальными способами.

Сергей Медведев: А если выиграет Байден, ожидаются ли протесты от трампистов, скажем, не в Вашингтоне, а в каких-то штатах, где у них большинство, у них на руках винтовки?

Мария Снеговая: Естественно, в силу поляризации каждая сторона обвиняет другую в одном и том же: они не признают выборы, будут устраивать беспорядки. Но, как показал опыт этого года, все-таки беспорядки, прежде всего, происходят слева. Да, конечно, есть большое количество республиканцев с оружием, но ничего подобного тому, что происходило летом в плане грабежей, разбоя, мы пока не наблюдали справа, хотя, безусловно, такая опасность есть.

Сергей Медведев: Насколько феномен трампизма исчерпывается популистской повесткой дня? Насколько мы вообще будем дальше сталкиваться с этим в американской политике?

Мария Снеговая: Здесь более общий вопрос: вызовов, которые ставит глобализация перед странами: она делит социум в странах на две части. Одна группа, более состоятельные граждане, выигрывают от открытых границ, а вот более низкоквалифицированные группы в большей степени страдают от глобализации. Во-первых, с ними конкурируют эмигранты, которые притекают в страны, то есть растет конкуренция за рабочие места. Второй момент – индустрия (фабрики и заводы) просто экспортируется в страны типа Китая, Вьетнама и так далее. Это и создает некие трения по поводу того, как страна должна развиваться дальше: должна ли она, например, стимулировать открытые границы, или, прежде всего, сосредоточиться на благополучии населения внутри? Трамп в этом плане – достаточно классическое отражение этого процесса; мы видим, как, например, в 2016 году он в существенной степени взял голоса социальных групп «синих воротничков», менее образованных белых жителей штатов.

Но есть еще вторая проблема, которая связана с вопросом представительства: чьи интересы отражают какие политики. Это менее характерно для проблем, с которыми сталкиваются другие страны. В силу двухпартийной американской системы здесь республиканцы и демократы как бы составляют свой электорат из разных социальных групп. По историческим причинам у республиканцев это в существенной степени белое население, а вот демократы конструируют свою коалицию из разных меньшинств, в частности, расовых. В силу того, что у этих групп и меньшинств совсем разные интересы, часто происходят ситуации, когда демократы вынуждены акцентировать тему идентичности, а это, к сожалению, очень поляризует общество.

Сергей Медведев: Мы видим, что с Трампом приходит голос простого человека, который реагирует на глобализацию. И это иногда может привести к Брекзиту. Посмотрите, кто голосовал по Брекзиту: глубинка, пожилые, мужчины, жители сельской Англии.

Борис Макаренко: Популизм – не идеология. Это скорее стиль политики, который слепляется то с правыми, то с левыми. Исторически американский популизм всегда был левым, что в XIX веке, что Прогрессивная партия Лафолетта в 30-е годы. А сейчас есть Сандерс, но он в гораздо меньшей степени популист. А Трамп – чистый популист, но он слепил свой популизм с классической республиканской платформой. Он пытался, но не смог отменить социальную систему медицинского страхования, известную как «obamacare», провел налоговую реформу в лучших традициях Республиканской партии (уменьшение налогов на бизнес и на богатых). Трамп отменил кучу ограничений на промышленное развитие, связанное с защитой окружающей среды. Это классическая правая повестка. Я не хочу проводить далекоидущих параллелей, но очень часто правый популизм основывается на голосах низшего и среднего класса: это «синие воротнички», мелкое предпринимательство, менее образованная часть населения. Такой правый популизм был всегда, что в межвоенный период, что в современный. Но правый популизм всегда оседлывает крупный бизнес. Ему удобно так работать. Правая популистская демагогия прикрывает курс, который ускоряет экономику, но, в том числе, усугубляет социальное неравенство и разрывы.

Сергей Медведев: Ваш прогноз?

Борис Макаренко: Все решат три штата – Пенсильвания, Мичиган и Висконсин. Победитель выиграет два из этих трех штатов, если не все три.

Сергей Медведев: Америка умеет удивлять. Она удивляла, когда избрала президентом актера Рейгана, когда избрала первого афроамериканца Барака Обаму, когда избрала эксцентричного бизнесмена, «американского Жириновского» Дональда Трампа. Каждый раз эта страна меняется, но меняется она при помощи процедур. И второе, что удивляет в Америке, это умение оставаться в рамках той процедуры, которую заложили отцы-основатели, – процедуры выборов. И вот эти две вещи работают, как две стороны одной и той же долларовой монеты, – умение меняться, но оставаться самими собой.

Демократия и управление конфликтами | За пределами несговорчивости

Автор
Тимоти Д. Сиск

Август 2003

Из ряда инструментов, доступных специалистам по разрешению конфликтов для управления неразрешимыми конфликтами, ни один из них, пожалуй, не является более надежным в долгосрочной перспективе — но все же рискованным — чем создание и развитие демократии. Демократия многообещающая, потому что принципы, институты и правила, связанные с демократической практикой, направлены на разрешение неизбежных социальных конфликтов как в глубоко разделенных, так и в менее конфликтных обществах.Демократия обеспечивает предсказуемые процедуры, в которых можно принимать коллективные решения без риска того, что проигрыш в политической битве будет означать серьезное несчастье, тюремное заключение или даже гибель людей. Демократия как система принятия политических решений — это во многих отношениях система управления конфликтами, результаты которой неизвестны, но фундаментальные правила игры обеспечивают безопасную арену для конкуренции.


Дополнительные сведения о демократии и управлении конфликтами предлагаются участниками проекта Beyond Intractability.

По этой причине многие глубоко разделенные послевоенные общества в 1990-х годах обратились к демократии как к способу выхода из неразрешимого конфликта. От Сальвадора (1994 г.) до Восточного Тимора (2002 г.) страны, ранее находившиеся в ловушке насильственного конфликта, превратились в зарождающуюся — если не совсем «консолидированную» — демократию [1]. В этом эссе исследуются связи между демократией и управлением конфликтами как выход из смертельной розни в обществах, глубоко разделенных неразрешимыми конфликтами.В эссе освещаются некоторые проблемы, присущие переходу к демократическому управлению после затяжного конфликта, и то, как различные типы демократии могут повлиять на отношения между конфликтующими группами. Изучаются последствия этих основных связей между демократией и управлением конфликтами для сегодняшних глубоко разделенных обществ, выходящих за рамки насилия посредством структурированного мирного процесса. Эссе также предлагает рецепты управления неразрешимыми конфликтами в таких ситуациях. Основные выводы в этой области двоякие:

  • Во-первых, несмотря на многие испытания и невзгоды с демократией в сегодняшних полиэтнических обществах, никакая другая форма правления — включая недемократическое разделение власти, партийный авторитарный контроль, правление вооруженных сил или подавляющую силу диктатуры — может более эффективно согласовывать конкурирующие социальные интересы.По этой причине понимание того, как типы и практики демократии могут способствовать или способствовать обострению неразрешимого конфликта, является критически важным вопросом.
  • Во-вторых, среди возможных способов построения демократии нет единого идеального набора институтов или практик, которые могли бы гарантировать, что демократия поможет управлять неразрешимыми конфликтами в глубоко разделенных обществах. В то же время, обладая глубокими практическими знаниями о конкретном конфликте и острым интуитивным пониманием того, как тот или иной демократический институт или практика могут работать в определенных условиях, специалисты-практики могут помочь сформировать выбор главных героев в сегодняшних глубоко разделенных обществах таким образом, чтобы компромисс, примирение и урегулирование конфликтов.

Плакат о выборах в Африканский национальный конгресс, 1994 г.

Представляя себя многорасовой политической партией на выборах 1994 года, АНК помог развеять опасения южноафриканского меньшинства, что он будет править исключительно как партия давно угнетаемого черного большинства. Этот плакат представляет собой обещание партии о том, что появление в Южной Африке демократии, основанной на принципе большинства, не будет означать продолжение лет кровавого конфликта, который характеризовал систему апартеида (расового разделения) и восстание против нее.

На знаменитых выборах в Южной Африке в апреле 1994 года поворот к демократии и план по разработке новой конституции позволили Южной Африке избежать, казалось бы, неразрешимого конфликта по поводу расы, равенства и дискриминации, который обострился со времен первого белого меньшинства эпохи апартеида. правительство пришло к власти в 1948 году.

Умеренный призыв АНК к голосованию после стольких лет конфликта — олицетворенный лауреатом Нобелевской премии мира Нельсоном Манделой — заверил меньшинства в том, что их права будут защищены в Южной Африке после апартеида посредством новой хартии основных прав человека и четырех -летний процесс содействия поиску истины и примирению.

Хотя АНК получил явное большинство голосов, как и ожидалось, в Южной Африке произошло заметное снижение политического насилия после выборов 1994 года, и фундаментальный дух межрасового умеренности сохраняется и сегодня.

Изучение связей

Сегодня во многих глубоко разделенных обществах стороны обращаются к демократии в ходе переговоров о мирных соглашениях, чтобы выйти из неразрешимых конфликтов. Международное сообщество регулярно оказывало содействие таким усилиям посредством посредничества в условиях мирных соглашений, экспертной и технической помощи в переговорах, направления наблюдателей на переходные выборы, помощи в создании и обучении новых или уже существующих политических партий.Во многих случаях бывшие повстанческие группировки (такие как АНК) перешли от военных пари к политическим кандидатам. Международные усилия по демократизации после ожесточенных внутренних конфликтов в последние годы заняли видное место в Анголе, Боснии, Хорватии, Восточном Тиморе, Сальвадоре, Эфиопии, Гватемале, Намибии, Никарагуа, Северной Ирландии, Сьерра-Леоне, Южной Африке и Зимбабве. назвать несколько. Надежды возлагаются на урну для голосования, которая заменит поле битвы как основной способ ведения социальных конфликтов.Сегодня такие страны, как Бурунди, Шри-Ланка, Россия (Чечня) и Косово, стремятся разработать новые системы демократии, чтобы помочь урегулировать давние конфликты.

Учитывая глубину вражды между противоборствующими группами после длительного периода смертоносного насилия, демократия в этих случаях определяется в этих довольно минималистских терминах:

  • Переходные выборы, которые придают базовое чувство легитимности послевоенной правящей власти;
  • Возникновение или возрождение политических партий в качестве основных организаций в политической сфере и снижение военного или военизированного влияния;
  • Новая структура по продвижению основных прав человека;
  • Возобновление выборов и некоторая степень политической автономии для муниципальных органов власти, местных советов и структур сельского управления;
  • Надзор и мониторинг выборов, политических партий и прав человека со стороны внешних наблюдателей (во многих случаях в 1990-е годы это была операция Организации Объединенных Наций по поддержанию мира).
  • «Возрождение» гражданского общества, которое обычно подавляется во время войны; и
  • Часто это процесс создания конституции.

Эти характеристики послевоенной демократии являются функцией недавно созданных институтов, структур представительства — особенно важными являются этнические, религиозные или расовые фракции и партии — и моделей политического участия.

Демократия — это система управления конфликтами, поскольку она позволяет разрешать социальные конфликты через жесткую конкуренцию на избирательной и законодательной аренах, заменяя открытую конфронтацию на поле битвы кажущимся бесконечным процессом торга и переговоров в рамках правил демократичная игра.Как проницательно утверждает ученый Дональд Ротшильд в своей основополагающей работе по переговорам о независимости Кении, демократические институты предлагают постоянные возможности и стимулов, для продолжения переговоров между сторонами в конфликте [2].

То есть, некоторые типы демократических институтов и практик могут обеспечить ощутимое усиление умеренности в политике, усиливая управление конфликтами между противоборствующими группами. Другие ученые, такие как Бен Рейли и Эндрю Рейнольдс, предложили углубленный и проницательный анализ того, как, например, различные избирательные системы могут обеспечивать сложные системы стимулов для поощрения умеренности, этнической, расовой и религиозной интеграции и значимого общественного участия в высокой степени. -конфликтные, послевоенные общества.[3]

Внутренние проблемы

Несмотря на обещания подтолкнуть стороны к компромиссу, существуют глубоко укоренившиеся причины, по которым демократия по своей природе трудна в глубоко разделенных обществах, особенно в тех, которые стремятся избежать неразрешимых конфликтов и столкновений с применением насилия.

  • Сторонам в неразрешимом конфликте не хватает врожденного доверия, необходимого для процветания демократии. Для партий, которые только недавно находились в состоянии войны, принятие демократии как послевоенной системы управления конфликтами по своей сути рискованно, потому что обычно существует глубоко укоренившееся недоверие, всепроникающий страх неопределенности.Почему конфликтующие стороны должны мириться с вероятной неопределенностью выборов в послевоенной демократии, когда на избирательных участках будут победители и проигравшие? Зачем терять в урне то, что не было потеряно на поле боя?
  • Правление большинства может означать тиранию большинства. Конфликты, которые ведутся по линии идентичности, в которой есть явное большинство и меньшинство (например, Шри-Ланка, Косово или Северная Ирландия), кажутся особенно неподходящими для «нормальной» демократии большинства, потому что стороны в конфликте ожидают, что политическое большинство не будет уважать права и интересы меньшинств.Это особенно верно, когда в обществе ожидается, что голосование будет происходить по этническому признаку, так что референдумы, политические партии и результаты выборов будут результатом опросов, которые по сути являются «этнической переписью».
  • Постоянство глубоких разделений. Сегодня так много конфликтов, подпитываемых этническими или религиозными идеологиями, основная проблема, из-за которой ведется война, — исключительно определенная этническая идентичность — является серьезным препятствием на пути к достижению демократического компромисса.Когда абсолютные притязания на самоопределение и независимость вступают в противоречие с жесткими позициями по территориальной целостности, как в России / Чечне, мало места для компромисса по основным принципам демократии как альтернативы войне. Демократия требует базового консенсуса в отношении будущего совместной жизни, которого сегодня может не хватать во многих неразрешимых конфликтах.

Опасности внедрения демократии после гражданской войны многочисленны и серьезны. Доверие слабо, проблемы эмоционально сильны, стороны разделены фракциями и непоследовательны, и от внешних сторон требуется многое, чтобы гарантировать урегулирование.Может ли демократия работать в глубоко разделенных обществах? Свидетельства неоднозначны. Есть относительные успехи, такие как Южная Африка, которые вдохновляют нас на размышления о демократизации после гражданской войны. Стране удалось сохранить процедурную демократию, делая при этом медленный и, казалось бы, устойчивый прогресс в направлении демократической консолидации. С другой стороны, проблемы, с которыми столкнулись Камбоджа (которая потерпела неудачу в демократии после периода неудачного разделения власти) или Босния (которая боролась с преодолением межэтнической напряженности), сдерживают оптимизм в отношении демократии как эффективной системы управления послевоенным конфликтом.

Ученые и практики сходятся во мнении, что по крайней мере один элемент, определяющий относительный успех устойчивой демократии в глубоко разделенных обществах, — это хорошо выбранные институты и практика государственной политики, которые способствуют постоянным межгрупповым переговорам и переговорам. К типам демократии, которые необходимо учитывать, относятся подходы, основанные на правлении большинства, которые предусматривают соревнование за политическую власть по принципу «победитель получает все», а также формы демократии с разделением власти. (Для обсуждения достоинств и недостатков этих типов и форм демократии — и конкретных их элементов, таких как избирательные системы, нормативные рамки и государственная политика для межгруппового примирения, см. Блок знаний в этом проекте по обмену Сила для управления конфликтами.) Точно так же хорошо подобранная государственная политика, такая как та, которая продвигает недискриминацию, равный доступ всех групп к государственным ресурсам и деликатные правила использования языка, может способствовать укреплению доверия и уменьшить опасения, что демократическая конкуренция за власть приведет к нетерпимым правительствам большинства. [ 4]

Рецепты неразрешимых конфликтов

Если бы опасности для демократизации после конфликта не могли быть преодолены, не было бы достаточно большого числа относительно успешных урегулирований путем переговоров в последние годы.[5] Какие уроки обещают улучшить способность создавать демократические институты для управления глубоко укоренившимися послевоенными социальными различиями?

  • Четко определите цель демократии на раннем этапе переговоров, создайте план и определите путь. Чтобы начать демократизацию, необходимо достичь соглашения на раннем этапе мирных переговоров. Такое соглашение обеспечивает четкую нормативную основу того, что результатом любого урегулирования является демократический процесс. Например, в Северной Ирландии окончательный результат шаткого мирного процесса — выборное собрание в Северной Ирландии (наряду с институтами Север-Юг [Северная Ирландия и Ирландия] и Восток-Запад [Ирландия и Великобритания]) — оставалось неизменным. то же самое с ранних стадий предварительных переговоров (переговоры Хьюма / Адамса и Шинн Фейн-Британия) в 1993 году.Эта ранняя точка соглашения позволила продолжить процесс, несмотря на множество препятствий с того времени.
  • Демократия в послевоенных разделенных обществах требует тщательно разработанного переходного плана, который генерирует собственный импульс. Ранний поворот к выборам без длительного процесса укрепления доверия может иметь катастрофические последствия. Классический случай — это выборы в Анголе в 1992 году, которые должны были быстро положить конец гражданской войне и подписать мирное соглашение; результаты выборов были сильно оспорены, и повстанческое движение УНИТА вернулось на поле боя вместо того, чтобы признать поражение у урны для голосования.После неудавшихся выборов еще 150 000 человек погибли в войне в Анголе, прежде чем конфликт был окончательно завершен в 2001 году. Когда выборы являются кульминацией длительного периода переговоров и укрепления доверия, они с большей вероятностью увенчаются успехом.
  • Условия урегулирования должны тщательно оценивать дизайн и последствия выбора, сделанного сторонами на переговорах по созданию новых политических институтов. Если тщательно продуманные демократические системы могут создать системы стимулов для поощрения ненасильственных подходов к управлению конфликтами — например, через избирательную систему — тогда проблемы доверия, глубоких разногласий и опасений перед тиранией большинства могут быть смягчены. время.Посредством «конституционной инженерии» можно создать систему демократии, которая способствует умеренности и компромиссу через стимулы, порождаемые основными правилами игры; то есть, чтобы быть избранными, кандидатов на должность можно побудить подавать умеренные предвыборные призывы, подобные тем, которые были у АНК Южной Африки в 1994 году [6]. Большинство аналитиков согласны с тем, что системы «победитель получает все» враждебны управлению конфликтами в разделенных обществах, хотя среди специалистов ведутся серьезные споры о том, какие альтернативные формы демократии по своей сути являются лучшими.[7]
  • Интегрированное гражданское общество , которое разделяет этнические и другие различия, обеспечивает основу для умеренной политики и для консолидации демократии в долгосрочной перспективе. Недавнее исследование показывает, что группы гражданского общества, которые пересекаются по линиям глубокого социального конфликта, снижают вероятность насилия и поощряют доверие в обществе. Этот социальный «клей» также укрепляет умеренность среди политических партий и обеспечивает неофициальные форумы для взаимодействия за пределами формальных демократических структур.[8]
  • Демократия на местном уровне предлагает многоуровневые процессы для разрешения сложных конфликтов. Одним из часто упускаемых из виду аспектом демократии в глубоко разделенных обществах является важность демократии на муниципальном, местном уровне, особенно в этнически разнообразных и сложных городах [9]. Требуется многоуровневый подход, при котором переговоры на национальном уровне в рамках демократических институтов укрепляют работу посредников на уровне общины, а доверие на местном уровне усиливает давление на верхушку в пользу мира.[10]
  • Участие общественности необходимо для длительного процесса внедрения демократии. Для долгосрочного мира открытое миротворчество с участием всех сторон может, возможно, укрепить поддержку урегулирования. В Южной Африке многие первоначальные соглашения в 1991 и 1992 годах были тайно заключены между высшими политическими лидерами, такими как Нельсон Мандела и Ф. В. де Клерк, но позже, в 1996 году, окончательная конституция была принята только после беспрецедентного участия общественности в процессе разработки. .Вывод состоит в том, что секретные соглашения имеют смысл на раннем этапе, но в долгосрочной перспективе, если поиски мира не будут расширяться, соглашение может оказаться недолговечным с течением времени. Полезной аналитической линзой для анализа задач послевоенной демократизации является «трансформация конфликта», при которой прилагаются согласованные усилия для построения демократии и разрешения конфликтов снизу вверх с течением времени [11].

В течение многих лет широко считалось, что демократия не подходит для послевоенных разделенных обществ, что проблемы, присущие конкурентной, свободной политике, стремящейся максимизировать голоса для получения власти, слишком велики для обществ, выходящих из неразрешимые конфликты.Сегодня эта точка зрения перевернулась. Глубоко разделенные общества могут найти устойчивый выход из неразрешимого конфликта только в том случае, если они примут несовершенную альтернативу войне за власть через голосование, политические партии, парламенты и участие общественности. Ученый Ларри Даймонд обобщает взгляды современных ученых и практиков, утверждая, что «устойчивое межэтническое умеренность и мир вытекают из

.

  • откровенное признание множественности идентичностей,
  • правовая защита групповых и индивидуальных прав,
  • передача власти различным населенным пунктам и регионам, а также
  • политических институтов, поощряющих торг и размещение в центре.

Такие институциональные положения и защиты не только более вероятны при демократии, они возможны только при некоторой значительной степени демократии »[12]

Задача практиков неразрешимых конфликтов состоит в том, чтобы тщательно проанализировать, как процесс миротворчества может одновременно быть процессом демократизации. Важнейшими вопросами являются время проведения инаугурационных выборов и способы укрепления доверия и уверенности в результатах выборов, создание и разработка соответствующих систем политических партий, которые способствуют достижению компромисса между соперничающими группами, построение гражданского общества, которое пересекает границы конфликта, пристальное внимание к местным аспектам конфликтных городских условий и разработка инновационных методов для обеспечения широкого участия населения в принятии решений.Со временем структурированный конфликт, связанный с правилами, который является главной особенностью демократии, в идеале заменит неструктурированные, часто насильственные взаимодействия, которые являются характеристиками непреодолимой борьбы во многих из сегодняшних глубоко разделенных обществ.


[1] Наблюдатели за переходом к демократии продолжают спорить о том, когда можно сказать, что переход к демократии достиг точки невозврата, и, таким образом, переход к новой политической системе «консолидируется».См. Thomas Carothers, The End of the Transition Paradigm, Journal of Democracy , январь 2002 г., стр. 5-20).

[2] Дональд Ротшильд, Расовые переговоры в независимых странах Кения : Исследование меньшинств и деколонизации (Нью-Йорк: Oxford University Press, 1973).

[3] Бен Рейли и Эндрю Рейнольдс, Избирательные системы и конфликты в разделенных обществах , Документы по разрешению международных конфликтов (Вашингтон: National Academy Press, 1999).См. Также Международный справочник IDEA по проектированию избирательных систем (Стокгольм: International IDEA, 1997).

[4] Ральф Премдас, «Государственная политика и этнические конфликты», Серия дискуссионных документов ЮНЕСКО MOST, № 12 (Женева: ЮНЕСКО, без даты)

[5] Успешную послевоенную демократизацию можно определить как переходный период, который положил конец ожесточенной конфронтации и заменил ее конкуренцией по правилам. Для рассмотрения успеха в мирном урегулировании см. Фен Хэмпсон, Nuturing Peace: Why Peace Settlements Succeed for Fail , (Вашингтон, Д.C .: United States Institute of Peace Press, 1996): стр. 8-11.

[6] Дональд Горовиц, «Демократия в разделенных обществах», Journal of Democracy 4.4 (1993): стр. 18–38.

[7] Для обзора вариантов см. Питер Харрис и Бен Рейли, Демократия и глубоко укоренившийся конфликт: варианты для участников переговоров (Стокгольм: International IDEA 1998).

[8] Ашутош Варшлей, «Этнический конфликт и гражданское общество», World Politics 53 (2001): 362-98.

[9] Для обзора важности демократии на местном уровне в управлении конфликтами см. Timothy Sisk et al., «Демократия на местном уровне: Руководство IDEA по участию, представительству, управлению конфликтами и управлению» (Stockholm: International ИДЕЯ, 2001).

[10] См. Дэвид Блумфилд, Стратегии миротворчества в Северной Ирландии: обеспечение взаимодополняемости в теории управления конфликтами (Нью-Йорк: Св. Мартина, 1997).

[11] См. Джон Пол Ледерах, Построение мира: устойчивое примирение в разделенных обществах .Вашингтон, округ Колумбия: Институт мира США, 1997.

.

[12] Ларри Даймонд, Содействие демократии в 1990-е годы: действующие лица и инструменты, проблемы и императивы (Вашингтон, округ Колумбия: Комиссия Карнеги по предотвращению смертельного конфликта, 1995). Примечание: сюда добавлены маркеры, которых нет в оригинале.


Используйте следующее для цитирования этой статьи:
Сиск, Тимоти Д. «Демократия и управление конфликтами». Неукротимый . Ред. Гай Берджесс и Хайди Берджесс.Консорциум информации о конфликтах, Университет Колорадо, Боулдер. Опубликовано: август 2003 г. .


Демократия и управление международными конфликтами в JSTOR

Abstract

Представленное здесь исследование расширяет исследование гипотезы войны между демократией, фокусируясь на нормах разрешения споров, неотъемлемых от демократического процесса. Если мы распространим эти нормы на международную арену, тогда станет разумным ожидать от демократических государств принятия компромиссных решений международных проблем.Одно из следствий этой логики состоит в том, что демократии, вероятно, будут более восприимчивы, чем другие, к усилиям третьих сторон по разрешению или урегулированию межгосударственных споров. Эта гипотеза исследуется в настоящем исследовании. Основанием для этого расследования служит выборка строго межгосударственных споров, полученная из детализированного набора конфликтов Алкера-Шермана. Демократия оценивается для каждой спорящей стороны с помощью сводного индекса из сбора данных Polity II. Для контроля за посторонними эффектами на вероятность управления автор разрабатывает базовую модель, состоящую из предшествующей управленческой деятельности, издержек конфликта и силы спорящих сторон.Поскольку зависимая переменная в этом анализе является бинарным индикатором, автор использует пробит-регрессию для оценки эффектов демократии, при этом частично исключая элементы управления. Эмпирические результаты показывают, что демократия действительно оказывает систематическое положительное влияние на ожидаемую вероятность урегулирования конфликта.

Информация о журнале

The Journal of Conflict Resolution — междисциплинарный журнал социальных научных исследований и теории человеческих конфликтов.Журнал в основном посвящен международным конфликтам, но также исследует различные национальные, межгрупповые и межличностные конфликты.

Информация об издателе

Сара Миллер МакКьюн основала SAGE Publishing в 1965 году для поддержки распространения полезных знаний и просвещения мирового сообщества. SAGE — ведущий международный поставщик инновационного высококачественного контента, ежегодно публикующий более 900 журналов и более 800 новых книг по широкому кругу предметных областей.Растущий выбор библиотечных продуктов включает архивы, данные, тематические исследования и видео. Контрольный пакет акций SAGE по-прежнему принадлежит нашему основателю, и после ее жизни она перейдет в собственность благотворительного фонда, который обеспечит дальнейшую независимость компании. Основные офисы расположены в Лос-Анджелесе, Лондоне, Нью-Дели, Сингапуре, Вашингтоне и Мельбурне. www.sagepublishing.com

Как работает демократия (в двух словах): разрешение конфликта в обществе

Любая группа людей, которой приходится регулярно сотрудничать и взаимодействовать, время от времени попадает в конфликтные ситуации.Это нормальная часть человеческого общения, и большинство конфликтов можно полностью разрешить с помощью двух или трех шагов, но правильных шагов. Где узнать эти шаги? Любой тренинг по разрешению конфликтов, который стоит своих денег, научит вас этим навыкам, потому что все конфликты проходят по одним и тем же маршрутам. Неважно, являетесь ли вы родителем, конфликтующим со школой, человеком, ведущим споры о разделении семьи, или менеджером, который должен усмирять разъяренных сотрудников. Подходы и инструменты те же.

Разрешение конфликта — это лишь один фрагмент более широкой картины, которая включает в себя сам конфликт, признаки его возникновения, его развития, неформальные и формальные способы его разрешения и конечные результаты (от успешного урегулирования до увольнения зачинщика конфликта). Итак, чтобы правильно разрешить конфликт, нужно обладать множеством навыков, мягких и жестких. Сочувствие и внимание помогут обнаружить проблемы, пока он еще молод, а знание конфликтов и их причин может помочь найти лучший способ решения возникшей проблемы.

Зачем разрешать конфликт, если можно уйти от него?

Успешное разрешение конфликтов помогает вам лучше понять «них», их заботы, ценности и основные интересы. Урегулирование конфликта позволяет поддерживать конструктивные и дружеские отношения с противниками, а не превращать их в своих вечных врагов. Наконец, конфликт потребляет ценные ресурсы, от времени до заработанной тяжелым трудом репутации, поэтому урегулирование спора означает экономию этих ресурсов для более продуктивных задач.

Вот как работает демократия: все вовлечены, все говорят, всем нужно отказаться от чего-то ради общего блага, и если решение верное, все выигрывают. Именно поэтому тренинги по разрешению конфликтов так популярны и являются обязательной частью обучения дипломатов и деловых переговорщиков.

Разрешение конфликтов в социальных сетях

  1. Изучите конфликт и его глубинные последствия. Вы должны понимать свои интересы (они шире и гибче прямых требований).Вы должны понимать интересы своих оппонентов. Вы должны представить себе возможное решение и иметь человека, который может вмешаться, чтобы узаконить это решение, если вы зайдете в тупик. Что мы имеем в виду: если вы говорите одно, а оппонент говорит другое, вам понадобится инструкция и посредник. Пособие представляет собой законодательство, письменные стандарты или прецеденты, которые могут оправдать то, что вы говорите — или другая сторона — говорите. Посредник сможет цитировать этот метод действий без предвзятости или предвзятого мнения.Да, это звучит сложно, но хороший тренинг по разрешению конфликтов может объяснить это подробно, и этот трюк с посредником стоит знать.
  2. Общайтесь эффективно. Все время говорить или слушать одну сторону — это не общение. Обеспечение того, чтобы каждый мог сказать, что что-то есть.
  3. Решения должны предлагаться всеми вовлеченными людьми. Мозговой штурм, выдвижение и обсуждение. Не навязывается сверху. Помните о демократии.
  4. Определите лучшее решение.
  5. Будьте готовы прибегнуть к услугам посредника.
  6. Имейте план Б и альтернативы, если конфликт станет разрушительным.
  7. Выявление и противодействие давлению и недобросовестной тактике.

Подготовка: тренинги по разрешению конфликтов

Если вам интересно, справитесь ли вы со всем вышеперечисленным, уверяем вас — справитесь. Даже лучший профессионал начал свой карьерный путь новичком, и необходимые вам знания широко доступны.При правильном обучении и некоторой практике вы с уверенностью будете сталкиваться с большими и малыми конфликтами. Только не забудьте заранее приобрести ценные навыки.

20 предложений по разрешению избирательных конфликтов и укреплению демократии

20 предложений по разрешению избирательных конфликтов и укреплению демократии

Кеннет Клок
Февраль 2021 г.

Избирательная демократия пережила период глубоких конфликтов, но каждый уникальный конфликт указывает нам на возможные решения и более совместные процессы.Вот 20 предложений, которые помогут разрешить электоральные конфликты между политическими партиями, укрепить право голоса, повысить доверие к результатам, укрепить демократию, поощрить диалог между различными группами и фракциями и способствовать участию в принятии политических решений на основе основных демократических принципов народного права. суверенитет, правило большинства и права меньшинства.

  1. Перед выборами инициируйте поддерживаемые диалоги в различных местных районах и сообществах, чтобы улучшить общение и понимание, и выработать основанные на консенсусе рекомендации о способах более совместного, справедливого и безопасного проведения предстоящих выборов.
  2. Создать двухпартийную национальную избирательную комиссию для обобщения мнений населения, обобщения идей, достижения консенсуса и рекомендации улучшенных правил и процессов, включая минимальные стандарты справедливости выборов для всех выборов, в том числе в штатах, городах и округах.
  3. Пригласите на встречу представителей противостоящих политических партий и фракций с помощью профессиональных посредников и фасилитаторов для обсуждения, совместных переговоров и достижения консенсуса по правилам, которые будут регулировать выборы, включая поведение кандидатов во время дебатов, этическую агитационную рекламу, ограничения на финансовые взносы, способы уменьшения мошенничества и нечестности, разрешение спорных результатов и принятие окончательных результатов.
  4. Принять и обеспечить соблюдение Билля о правах избирателя, который гарантирует одно лицо / один голос как универсальное право всех граждан, в том числе тех, кто был осужден за уголовное преступление.
  5. Установить автоматическую пожизненную регистрацию избирателей для всех граждан на основе обычно используемой формы идентификации, такой как номера социального страхования или водительские права.
  6. Разрешать и защищать рассылку бюллетеней по почте и досрочного голосования и требовать, чтобы все такие голоса подсчитывались до личного голосования, где это возможно.
  7. Требовать, чтобы машины для голосования были безопасными, не подвергались взлому, производились беспристрастными компаниями или агентствами и позволяли вести бумажный след.
  8. Финансирование разработки бесплатных, безопасных, простых в использовании приложений, которые информируют граждан об их правах голоса, предоставляют несколько форумов для облегченного диалога и обсуждения вопросов, позволяют проверять факты, поддерживают разрешение споров в режиме онлайн, где это требуется, и разрешить онлайн-голосование, обеспечив доступ к компьютерам и Интернету для тех, у кого его нет.
  9. Повторно проведите перепись, чтобы обеспечить учет всех, включая иммигрантов и бездомных граждан, чтобы будущие выборы и места в Конгрессе могли быть распределены точно и справедливо.
  10. Инициировать личные и онлайн-диалоги и общие собрания в местных сообществах после дебатов кандидатов, проводимых профессиональными посредниками и фасилитаторами, в которых участников просят обсудить и достичь консенсуса по рекомендуемым решениям вопросов, поднятых во время дебатов, поскольку а также способы улучшения процессов обсуждения и диалога.
  11. Ужесточить ограничения на взносы частных лиц, лиц с особыми интересами и иностранные взносы на избирательную кампанию, а также на все взносы, связанные с выборами, в пользу кандидатов или ПКС сверх согласованной суммы.
  12. Сократить график проведения выборов и обеспечить государственное финансирование для федеральной агитационной рекламы с предварительным условием проверки фактов и утверждения кандидата до выхода в эфир.
  13. Положить конец Коллегии выборщиков или ее способности игнорировать результаты голосования или пересмотреть ее правила для обеспечения справедливости и соблюдения принципа «один человек / один голос», а также законодательно заблокировать пристрастные законодательные органы штата от изменения результатов выборов или отмены всенародное голосование.
  14. Используйте математическое моделирование, искусственный интеллект и посредничество в рамках общественной и государственной политики для выявления, ограничения и исправления мошенничества, а также облегчения для граждан оспаривания избирательных границ в суде.
  15. Улучшить, автоматизировать и упростить процесс пересчета бюллетеней, используя нейтральных или двухпартийных наблюдателей, где бы ни оспаривались результаты, и смягчить последствия выборов с принципом «победитель получает все» с помощью процентного или пропорционального представительства, мгновенного второго тура голосования (позволяющего подсчитывать голоса второго выбора) слияние голосование (позволяющее двум или более партиям выдвигать одного и того же кандидата) и аналогичные методы.
  16. Принять закон, делающий дни выборов частичными национальными праздниками с оплачиваемым отгулом, чтобы позволить тем, кто работает, голосовать.
  17. Запретить налогообложение без представительства, разрешив каждому, кто облагается налогом, голосовать и быть представленным в Конгрессе, включая жителей округа Колумбия и Пуэрто-Рико, если они того пожелают.
  18. Создайте отделение Министерства юстиции, изолированное от политического влияния, для защиты и обеспечения соблюдения избирательных прав, с полномочиями регистрировать оспариваемые голоса для последующего определения и подсчета голосов.
  19. Создать офисы омбудсмена на федеральном уровне, уровне штата, города и округа для расследования и разрешения избирательных конфликтов с группами посредников и координаторов, которые собирают кандидатов и представителей политических партий с целью предотвращения и разрешения конфликтов, возникающих до, во время и после выборов; и поощрите их выступить посредником в этих вопросах до обращения в суд.
  20. После завершения выборов пригласите людей из разных районов и сообществ для участия в онлайн-диалогах и личных беседах, чтобы оценить избирательный процесс, достичь консенсуса по рекомендациям для будущих выборов и обсудить способы исцеления, воссоединения и приверженности работе вместе для решения общих проблем, используя круги восстановительного правосудия и способствуя типам процессов «истина и примирение».

Биография


Кеннет Клок — директор Центра разрешения споров и посредник, арбитр, консультант и инструктор, специализирующийся на разрешении сложных многосторонних конфликтов на международном уровне и разработке систем разрешения конфликтов для организаций. Кен — всемирно признанный оратор и лидер в области разрешения конфликтов, а также опубликованный автор многих книг и журнальных статей.Он был соучредителем Mediators Beyond Borders.

Кен — всемирно признанный оратор и лидер в области разрешения конфликтов, а также опубликованный автор многих журнальных статей и нескольких книг, в том числе Посредничество: месть и магия прощения, Перекресток конфликта, Танец противоположностей и Опасное посредничество: причины разрешения конфликтов. Его практика консультирования и обучения включает в себя организационные изменения, лидерство, создание команды и стратегическое планирование.Он является соавтором книги «» с Джоан Голдсмит. Слава богу, сегодня понедельник! 14 ценностей, необходимых для гуманизации нашей работы, разрешения конфликтов на работе: полное руководство для всех, кто работает, Разрешение личных и организационных конфликтов: истории трансформации и прощения; Конец управления и рост организационной демократии, и Искусство пробуждать людей: культивирование осведомленности и аутентичности на работе. Его последняя книга Путешествий в самую суть конфликта была опубликована в 2015 году.

Кен получил степень бакалавра искусств. из Калифорнийского университета; доктор юридических наук юридической школы Боолта Калифорнийского университета; доктор философии из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе; степень магистра права юридического факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе; и работал над докторской диссертацией в Йельской школе права. Он окончил Национальный судебный колледж в Рино, штат Невада. Его университетское преподавание включает право, посредничество, историю и другие социальные науки в ряде колледжей и университетов, включая юридический факультет Юго-Западного университета, Южный методистский университет, юридический факультет Университета Пеппердайн, Антиохский университет, Западный колледж, Калифорнийский университет и Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

Электронная почта автора
Веб-сайт автора Дополнительные статьи Кеннета Клоука

Социально-политический конфликт: понимание источников

Определение политики и понимание политического и социального конфликта

Политика — это, по сути, система социального решения проблем, принятия решений и разрешения конфликтов в данном обществе или сообществе. Причина, по которой политика как решение проблем кажется настолько далекой от нашего опыта, связана с культурной тенденцией сосредотачиваться на решениях, основанных на том, кто держит власть (на основе власти) или кто «прав» в глазах закона. (на основе прав).Стандартный политический подход, который создает победителей и проигравших, имеет тенденцию вести к еще более глубокой поляризации. Возможность «проиграть», когда на карту поставлены очень важные вопросы, недопустима, а это означает, что необходимость «выиграть» становится все более важной. Эти подходы создают агрессию и раскол.

Однако есть выход из этого цикла, и он основан на поиске систем политической коммуникации, которые охватывают нюансы и учитывают основные потребности и интересы. Эти системы, основанные на интересах, будут использовать всесторонний (частичный по отношению ко всем) беспроигрышный подход к принятию решений.Подходы, основанные на интересах, будут основываться на любопытстве, творчестве, сочувствии, единстве и сотрудничестве, а также при учете различий и различных точек зрения.

Политика как процесс принятия социальных решений

Вот несколько основанных на интересах способов определения политики. Эти способы понимания политики препятствуют доминированию и указывают на необходимую и потенциально положительную роль политики:

  1. Политика — это процесс решения социальных проблем. В результате разнообразие взглядов на природу проблемы и множество альтернативных способов ее решения предсказуемо приведут к лучшим и более устойчивым решениям.
  2. Политика — это процесс принятия решений большой группой. В результате, чем больше консенсус, тем сильнее демократия, тем более склонны люди соглашаться с решением и тем выше вероятность, что оно будет эффективным.
  3. Политика — это процесс разрешения конфликтов. В результате количество хронических, продолжающихся системных конфликтов может быть значительно сокращено, если предположить, что существует более одного правильного ответа, принять комплексный, эгалитарный, основанный на интересах подход к разрешению конфликта и не допустить один проиграть просто так, чтобы другие могли выиграть.

Составляющие политических и социальных конфликтов

Почему потенциально продуктивные политические разногласия по важным социальным вопросам часто превращаются в непродуктивные конфликты?

Есть три основных компонента и необходимые характеристики любого политического или социального конфликта. Их можно использовать для создания конфликтов ИЛИ они могут показать нам, как их устранять.

  1. Разнообразие: Прежде всего, должны быть два или более отдельных человека или группы людей, каждая с разными точками зрения, убеждениями, идеями, мнениями, потребностями, ценностями и интересами.Разнообразие взглядов и опыта — это сила любого общества или демократической политической системы, а также важный компонент разногласий и конфликтов.
  2. Неравенство: Во-вторых, между этими людьми или группами должно быть неравенство во власти, отражающее их способность реализовывать свои разнообразные убеждения, идеи, мнения, ценности и т.д. в обществе, и именно элемент неравенства в обществе делает конфликт политическим.
  3. Состязательный процесс, выигравший / проигравший: В-третьих, должен существовать состязательный процесс выигрыша / проигрыша для принятия решений или решения проблем, в котором разные люди и группы сталкиваются друг с другом, позволяя кому-то «выиграть», а кому-то терять.» Состязательные процессы, которые пытаются создать фиксированные результаты, основанные на силе и правах, приведут к поляризации и хроническому конфликту.

Некоторые стремятся снизить уровень политического / социального конфликта путем уменьшения разнообразия и повышения уважения к общепринятым или общепринятым идеям и укрепления установленной власти.
Некоторые стремятся снизить уровень политического / социального конфликта на , увеличивая равенство , отстаивая свободу выражать несогласие, формулировать, аргументировать и реализовывать различные точки зрения.
Немногие сосредотачиваются на , изменяющем состязательный характер процесса «выигрыш / проигрыш». Многие не могут представить или не знают, что существуют эффективные процессы там, где разнообразие и неравенство не всегда приводят к социальному разделению и политической поляризации.

Убеждение, что политика и социальные вопросы должны противоречить друг другу, чрезмерно упрощено.Он фокусируется только на процессе выигрыша / проигрыша и не учитывает в достаточной мере способы, которыми инклюзивные, согласованные, совместные и основанные на интересах процессы могут «расширить круговой пирог» и генерировать новые варианты путем слушания, оценки критериев и мозгового штурма творческих альтернатив. , достижение консенсуса, успокаивание обиженных чувств, разрешение основных споров и максимизация положительных результатов.

Элементы принятия социальных и политических решений

Есть три отдельных элемента, которые составляют основу эффективного политического анализа, решения социальных проблем, разрешения конфликтов и принятия решений.

Чтобы принимать эффективные социальные и политические решения, нужно развивать эти три элемента.

  1. Содержание: суть или содержание проблемы должны быть успешно определены, обсуждены, рассмотрены и решены.
  2. Взаимоотношения: Каждый, кого затрагивает проблема, должен быть вовлечен, и отношения между людьми, которые пытаются решить или принять решения по ней, должны быть уважительными, конструктивными, доверительными и основанными на сотрудничестве.
  3. Процесс: Процесс решения проблем и принятия решений должен быть открытым, прозрачным, эффективным и справедливым.

Анализ политических и социальных конфликтов: сбалансированы ли элементы?

  • Успешно ли выявлено и решено содержание проблемы и конструктивны ли отношения, но процесс неэффективен и несправедлив?
  • Является ли содержание ясным и адресным, а процесс эффективным, но отношения являются конкурентными, враждебными и недоверчивыми?
  • Или отношения сильны, а процесс эффективен, но отсутствует ясность или согласие по поводу содержания обсуждения?

В любом случае, когда существует дисбаланс между элементами эффективного принятия решений, возникнут хронические конфликты, которые могут помешать внедрению даже самых лучших решений.

При обсуждении политических и социальных вопросов чаще всего уделяется внимание контенту . Многие пытаются убедить других в своей точке зрения, делясь дополнительными доказательствами, фактами, данными и информацией. Сама по себе эта стратегия редко бывает успешной.

Обычно мало внимания уделяется совершенствованию процессов или отношений в процессе принятия политических решений.

Если сомневаетесь, сосредоточьтесь на улучшении процесса и взаимоотношений.«Сначала соединение, потом содержание».

Хотя эти три элемента сложно взаимосвязаны, важно периодически откладывать разногласия по поводу содержания, чтобы сосредоточить внимание исключительно на улучшении процессов и взаимоотношений. Это позволяет гораздо более эффективно достигать целей в отношении контента в долгосрочной перспективе, научившись действовать справедливо, восстанавливать доверие и конструктивно работать, даже когда есть разногласия по поводу контента.

Это особенно важно в политических и социальных конфликтах, где почти каждый сосредоточен на содержании дебатов, вплоть до готовности полностью пожертвовать процессами и отношениями.Позволяя заветным целям оправдать использование нежелательных средств, не осознавая, что, используя враждебные, состязательные средства, мы обычно добиваемся враждебных, враждебных целей. Именно наша готовность добиваться результатов за счет справедливости в процессах и доверия в отношениях подпитывает большинство политических конфликтов.

См. Ниже стратегии балансировки элементов содержания, отношений и процесса.

Перейдите к модулю «Основы построения конфликтной грамотности» данной системы конфликтной грамотности, чтобы изучить инструменты для построения взаимоотношений и более глубокого понимания содержания.

Чтобы изучить эффективные процессы принятия решений в различных группах, перейдите к этим модулям Концепции конфликтной грамотности:

Политика: инструмент разрешения конфликтов

Конфликты отражают различия в индийском обществе, будь то раса, религия, каста, цвет кожи, вероисповедание, место рождения, пол и т. Д. Это результат различий в ценностях, верованиях, восприятии и мыслях; среди людей и между людьми. Неотъемлемая и неотъемлемая часть самого нашего существования, конфликты действуют как катализатор изменений в нашем обществе и остаются здесь надолго.Если их нельзя желать; с ними нужно иметь дело.

Существуют различные методы и подходы к разрешению конфликтов, но в этой статье будет проанализировано, как политика считается средством разрешения конфликтов. Слово «политика» произошло от греческого слова «полис», которое означало древнегреческие города-государства. Деятельность граждан в государстве как членов, так и операторов стала известна как политика. Традиционные мыслители рассматривали политику как исследование, связанное с государством и его различными институтами.

Современные писатели, с другой стороны, полагали, что рассмотрение политики только в сфере государства является грубейшей ошибкой и узким подходом, они считают, что политика имеет отношение не только к государству и его институтам, но и выходит за рамки этого, политика не может быть отделен от социальной ткани, частью которой он является и где он действует. Политика — это только один из элементов целостного социального процесса, перечисленного на диаграмме ниже:

Индия — разнородное общество, в котором существуют разнородные конфликты, возникающие из-за многих проблем, таких как социально-культурные, экономические, политические, религиозные, этнические, языковые, кастовые, расовые и религиозные и т. Д.Важно использовать демократические процессы в нашей стране для разрешения этих разнообразных конфликтов. Демократические процессы можно исследовать в различных составляющих политики. Они не ограничиваются только формальными институтами государства, но включают в себя все государственные институты, такие как политические партии и политическую деятельность, правительство и вопросы управления, парламент, кабинет, выборы и т. Д. Некоторые из этих составляющих перечислены ниже вместе с их вклад в разрешение конфликтов в индийском контексте.

Политические партии: это жизненный путь нашего демократического процесса, незаменимый инструмент с точки зрения разрешения конфликтов. Обиды, возникающие в результате различных конфликтов, должны надлежащим образом рассматриваться этими политическими партиями; они должны действовать как кислород для дыхания масс. Они играют огромную роль в озвучивании и формулировании требований пострадавших граждан. Политические партии являются жизненно важным связующим звеном между гражданским обществом и государством, как показано на диаграмме ниже:

Если политические партии не могут сформулировать требования гражданского общества, возникают конфликты.Например, в 60-х и 70-х годах политические партии Кералы и Западной Бенгалии обращались к людям с жалобами; сформулировал и реализовал интерес людей к конкретным программам, ориентированным на действия, это помогло в некоторой степени управлять конфликтом и его распространением, но некоторые части обоих этих государств были под влиянием элементов левых экстремистов даже сегодня; например, районы в штате Чхаттисгарх, который стал реальной основой левого экстремистского движения.

Политическая деятельность: имеет место, когда существуют разногласия, разногласия по поводу определенной политической деятельности. Или деятельность в отношении гражданина, возникающая на публичном уровне. По словам Алана Болла, политическая деятельность предполагает разногласия и примирение этих разногласий. Но расхождения во мнениях или семейный конфликт, например, не являются политическими, только когда конфликт, возникающий на публичном уровне, может считаться предметом политики.Это означает, что когда конфликт связан с общественными проблемами, а не с частными проблемами, и требует публичного решения, а не частного. Только тогда это влечет за собой политическую деятельность.

Личность политика: исследование, проведенное Центром гуманитарного диалога и Делийской политической группой, показало, что личность политика влияет на частоту конфликтов. Очень часто на это указывает пол, раса или этническая принадлежность, и это влияет на выбор политики, который смещается в пользу группы населения, которая разделяет идентичность лидера, например, присутствие женщин на политических постах в Индии имеет привел к более благоприятной для женщин политике, лучшему образованию и результатам в отношении здоровья, улучшению восприятия женщин на руководящих должностях и большему участию женщин в системе уголовного правосудия.

Правительство: Весь политический процесс в представительной демократии вращается вокруг государственных должностей, то есть правительства. У находящегося у власти правительства есть не только моральное обязательство, но и его долг — выслушать, обратиться к пострадавшей стороне и попытаться решить проблему.

Демократическое пространство стало труднее использовать для разрешения конфликтов. Одна из причин — компульсивная политика, при которой каждая политическая группировка имеет несколько идентичностей и где конфликты затрагивают региональные проблемы, почти все политические партии, заинтересованные в этих вопросах в регионе, занимают жесткую позицию, из-за чего конфликты имеют тенденцию «замораживаться».Примерами таких споров являются межгосударственные споры по вопросам воды, местоположения центральных проектов и т. Д., Когда политические партии одного государства, включая национальные партии, выступают за общее дело против другого государства, что становится источником конфликта в регионе.

Конфликт из-за распределения воды — постоянный источник напряженности и конфликтов в Индии, настолько сильный, что эти конфликты достигли всех слоев нашего общества, штата, региона, района, касты и фермера. Ниже перечислены основные водные споры:

.

Правительству удалось разрешить эти водные конфликты путем создания межгосударственных трибуналов по водным спорам.

Управление: Хорошее управление, по словам Балмики Прасада Сингха, означает обеспечение справедливости, расширение прав и возможностей, занятость и эффективное предоставление услуг. Он направлен на расширение социальных возможностей и устранение бедности. Фактически это означает свести правительство к людям, вместо того, чтобы люди приходили в правительство. Некоторые примеры хорошего управления можно увидеть из модели Гуджрата, Нагского мирного соглашения.

Модель Гуджрата: Гариб Кальян Мелас, где правительство устраняет посредников при распределении мер социального обеспечения бедным, и Кришши Махотсавы, чтобы обучать фермеров тестированию почвы и капельному орошению, являются яркими примерами.В первом случае граждане узнают о своих правах и получают их. В последнем случае услуги по распространению знаний доводятся до людей. Гуноцав, где министры и высокопоставленные чиновники оценивают государственные школы, является немного другим примером. Каня Келавани / Шала Правешотсав за набор в школу и зачисление девочек — другое.

В Самрас Йоджана деревня получает дополнительную помощь в целях развития, если выборы в панчаят проводятся по консенсусу и если выбраны женщины. В схемах Паван Грам / Тирт Грам деревня получает дополнительную помощь в целях развития, если нет РПИ (мера конфликта в деревне.

Соглашение Нага: Другим примером может быть успешное завершение мирного соглашения в Нагаланде с кульминацией Соглашения Нага, хотя для этого прорыва потребовалось более 60 лет, но это соглашение обеспечит конец проблеме повстанцев Нага и поможет в создании механизма, обеспечивающего автономию племен нага, живущих за границей в Манипуре.

Мирное соглашение Нага, рамочное соглашение, подписанное 3 августа между Национал-социалистическим советом Нагалим-Исак-Муива (NSCN-IM) и правительством Индии, является значительным шагом на пути к разрешению конфликта в Нагаланде.Достигнутое соглашение положило конец процессу прекращения огня, существовавшему с 1997 года, и закрепило приверженность NSCN (IM) мирному диалогу.

Разрешение одного из старейших вооруженных этнических конфликтов на Северо-Востоке предлагает путь к разрешению многих других этнических конфликтов в регионе, таких как конфликты между Куки, Мейтейсом, Бодосом, Димасасом, Хмарсом и Карбисом.

Выборы: В Индии, как и в любой другой демократии, на разрешение конфликтов влияет способ мобилизации социальных групп, их участие в политической среде, знание того, представлены ли их стремления и интересы при формулировании политики или нет.

Время выборов — это время, когда партии помогают людям задуматься как над общенациональными, так и над местными проблемами. Это время, когда все политические партии заявляют о своей политике и программах. Голосуя за определенную партию, люди выбирают своего представителя с учетом определенных политических взглядов или политической ориентации, следовательно, они пытаются влиять на выработку политики через своих представителей. Если партия после прихода к власти не решает проблемы и недовольства избирателей или не решает их проблемы; возникают напряженность и конфликты.

Манифест о выборах является истинным отражением философии и идеалов партии, победившая партия после прихода к власти должна проводить политику в соответствии с перечисленными в манифесте.

Например, BJP в своем манифесте сделала ИТ одним из основных направлений. Вера в то, что ИТ — отличный инструмент для расширения прав и возможностей, справедливости и эффективности. BJP стремится развивать Цифровую Индию, предоставляя каждой семье и каждому человеку возможность пользоваться цифровыми технологиями. Средством достижения этой цели является электронное управление, которое является эффективным и простым путем к цифровой Индии.Это получило импульс благодаря тому, что услуги электронного питания индийских железных дорог в настоящее время расширены до 408 станций.

Вывод:

Для разрешения конфликтов стабильный мир и национальное процветание достигаются только тогда, когда политическая система является демократической и представляет все группы общества. Это обеспечит процветание, прогресс, мир и стабильность. Политика может быть эффективным средством разрешения конфликтов, если она следует по пути надлежащего управления, осмысленной политики и программ, которые доходят до людей, которые в них нуждаются, избирательные манифесты и перечисленные в них политики следует искренне соблюдать и не забывать после победы выборы.

Индийский политический мыслитель Каутилья считал, что государство (политика) должна быть не только материалистической, но и духовной, тем самым расширяя сферу политики, создавая атмосферу, в которой не уделяется внимания вопросам касты, вероисповедания и цвета кожи, а общему прогрессу и развитие государства.

Автор: Джоти М. Патания

Конечные ноты:

Разрешение конфликтов: извлечение уроков из диалогов в Индии,
Центр гуманитарного диалога и Делиская политическая группа, июль 2011 г.

Проблема надлежащего управления в Индии: необходимость инновационных подходов, Балмики Прасад Сингх, Social Change Journal, публикация Sage, 2016
Введение в политическую теорию О.П. Гауба, Macmillan Publishers India Ltd, 6-е издание, 2013 г.
Этническая принадлежность, национализм и разрешение конфликтов, тематическое исследование Чечни, Раджан Кумар, Hope India Publication, 2007 г.
Arc.Gov.In/arc_7th report / Ch 10.pdf .
Комментарий Идсы, Мирное соглашение нагов: почему именно сейчас? Намрата Госвами, 7 августа 2015 г.

(Примечание: — Автор несет полную ответственность за содержание статьи)

% PDF-1.3
%
4 0 obj> поток

конечный поток
эндобдж
19 0 obj>
/ ProcSet 18 0 R
>> endobj
3 0 obj> endobj
21 0 объект>
/ ProcSet 35 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 36 0 руб.
>> endobj
37 0 obj>
/ ProcSet 51 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 52 0 руб.
>> endobj
53 0 obj>
/ ProcSet 67 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 68 0 руб.
>> endobj
69 0 obj>
/ ProcSet 83 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 84 0 руб.
>> endobj
85 0 obj>
/ ProcSet 99 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 100 0 руб.
>> endobj
101 0 obj>
/ ProcSet 115 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 116 0 руб.
>> endobj
117 0 obj>
/ ProcSet 131 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 132 0 руб.
>> endobj
133 0 объект>
/ ProcSet 147 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 148 0 руб.
>> endobj
149 0 объектов>
/ ProcSet 163 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 164 0 руб.
>> endobj
2 0 obj> endobj
167 0 объект>
/ ProcSet 181 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 182 0 руб.
>> endobj
183 0 объект>
/ ProcSet 197 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 198 0 руб.
>> endobj
199 0 объект>
/ ProcSet 213 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 214 0 руб.
>> endobj
215 0 объект>
/ ProcSet 229 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 230 0 руб.
>> endobj
231 0 объект>
/ ProcSet 245 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 246 0 руб.
>> endobj
247 0 объект>
/ ProcSet 261 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 262 0 руб.
>> endobj
263 0 объект>
/ ProcSet 277 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 278 0 руб.
>> endobj
279 0 объект>
/ ProcSet 293 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 294 0 руб.
>> endobj
295 0 объект>
/ ProcSet 309 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 310 0 руб.
>> endobj
311 0 объект>
/ ProcSet 325 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 326 0 руб.
>> endobj
166 0 объект> endobj
328 0 obj>
/ ProcSet 342 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652.8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 343 0 руб.
>> endobj
344 0 объект>
/ ProcSet 358 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 359 0 руб.
>> endobj
360 0 obj>
/ ProcSet 374 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 375 0 руб.
>> endobj
376 0 obj>
/ ProcSet 390 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 391 0 руб.
>> endobj
392 0 объект>
/ ProcSet 406 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 407 0 руб.
>> endobj
408 0 obj>
/ ProcSet 422 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 423 0 руб.
>> endobj
424 0 obj>
/ ProcSet 438 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 439 0 руб.
>> endobj
440 0 obj>
/ ProcSet 454 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 455 0 руб.
>> endobj
456 0 obj>
/ ProcSet 470 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 471 0 руб.
>> endobj
472 0 объект>
/ ProcSet 486 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 487 0 руб.
>> endobj
327 0 объект> endobj
489 0 obj>
/ ProcSet 503 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 504 0 руб.
>> endobj
505 0 obj>
/ ProcSet 519 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 520 0 руб.
>> endobj
521 0 объект>
/ ProcSet 535 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 536 0 руб.
>> endobj
537 0 obj>
/ ProcSet 551 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 552 0 руб.
>> endobj
553 0 obj>
/ ProcSet 567 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 568 0 руб.
>> endobj
569 0 obj>
/ ProcSet 583 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 584 0 руб.
>> endobj
585 0 obj>
/ ProcSet 599 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 600 0 руб.
>> endobj
601 0 объект>
/ ProcSet 615 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 616 0 руб.
>> endobj
617 0 объект>
/ ProcSet 631 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 632 0 руб.
>> endobj
633 0 объект>
/ ProcSet 647 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 648 0 руб.
>> endobj
488 0 obj> endobj
650 0 obj>
/ ProcSet 664 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 665 0 руб.
>> endobj
666 0 obj>
/ ProcSet 680 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 681 0 руб.
>> endobj
682 0 объект>
/ ProcSet 696 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 697 0 руб.
>> endobj
698 0 obj>
/ ProcSet 712 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 713 0 руб.
>> endobj
714 0 объект>
/ ProcSet 728 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 729 0 руб.
>> endobj
730 0 объект>
/ ProcSet 744 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 745 0 руб.
>> endobj
746 0 объект>
/ ProcSet 760 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 761 0 руб.
>> endobj
762 0 объект>
/ ProcSet 776 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 777 0 руб.
>> endobj
778 0 obj>
/ ProcSet 792 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 793 0 руб.
>> endobj
794 0 obj>
/ ProcSet 808 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 809 0 руб.
>> endobj
649 0 объект> endobj
811 0 объект>
/ ProcSet 825 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 826 0 руб.
>> endobj
827 0 объект>
/ ProcSet 841 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 842 0 руб.
>> endobj
843 0 объект>
/ ProcSet 857 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 858 0 руб.
>> endobj
859 0 obj>
/ ProcSet 873 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 874 0 руб.
>> endobj
875 0 объект>
/ ProcSet 889 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 890 0 руб.
>> endobj
891 0 объект>
/ ProcSet 905 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 906 0 руб.
>> endobj
907 0 объект>
/ ProcSet 921 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 922 0 руб.
>> endobj
923 0 объект>
/ ProcSet 937 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 938 0 руб.
>> endobj
939 0 объект>
/ ProcSet 953 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 954 0 руб.
>> endobj
955 0 объект>
/ ProcSet 969 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 970 0 руб.
>> endobj
810 0 obj> endobj
972 0 объект>
/ ProcSet 986 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 987 0 руб.
>> endobj
988 0 obj>
/ ProcSet 1002 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1003 0 руб.
>> endobj
1004 0 obj>
/ ProcSet 1018 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1019 0 руб.
>> endobj
1020 0 объект>
/ ProcSet 1034 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1035 0 руб.
>> endobj
1036 0 obj>
/ ProcSet 1050 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1051 0 руб.
>> endobj
1052 0 объект>
/ ProcSet 1066 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1067 0 руб.
>> endobj
1068 0 объект>
/ ProcSet 1082 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1083 0 руб.
>> endobj
1084 0 объект>
/ ProcSet 1098 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1099 0 руб.
>> endobj
1100 0 объект>
/ ProcSet 1114 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1115 0 руб.
>> endobj
1116 0 объект>
/ ProcSet 1130 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1131 0 руб.
>> endobj
971 0 объект> endobj
1133 0 объект>
/ ProcSet 1147 0 R
>>
/ MediaBox [0 3.84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1148 0 руб.
>> endobj
1149 0 объект>
/ ProcSet 1163 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1164 0 руб.
>> endobj
1165 0 объект>
/ ProcSet 1179 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1180 0 руб.
>> endobj
1181 0 объект>
/ ProcSet 1195 0 R
>>
/ MediaBox [0 3,84 431,04 652,8]
/ Тип / Страница
/ Содержание 1196 0 руб.
>> endobj
5 0 obj
>
эндобдж
6 0 obj
>
эндобдж
7 0 объект
>
эндобдж
8 0 объект
>
эндобдж
9 0 объект
>
эндобдж
10 0 obj
>
эндобдж
11 0 объект
>
эндобдж
12 0 объект
>
эндобдж
13 0 объект
>
эндобдж
14 0 объект
>
эндобдж
15 0 объект
>
эндобдж
16 0 объект
>
эндобдж
17 0 объект
>
эндобдж
18 0 obj [/ PDF / Text / ImageB / ImageI / ImageC]
эндобдж
20 0 obj> поток
xs۸3AO и

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *