Меня хочет сын что делать: Я заметила у сына сексуальное влечение ко мне

Содержание

Я заметила у сына сексуальное влечение ко мне

Екатерина, добрый день.

Вашему сыну 16 лет, а значит у него в организме активно идет гормональная буря, и повышенный интерес к сексуальной сфере обусловлен в том числе ею. Эта ситуация носила бы здоровый характер, если бы он направлял своё внимание на ровесниц, подруг из своего окружения.

Вы пишете о том, что воспитываете сына одна — такая ситуация всегда является сильной психологической нагрузкой и на мать, и на ребенка, и имеет ряд особенностей. Не перепутались ли у вас в семье роли? По другим вопросам ведете ли вы себя с ним как с сыном или в чем-то по функциям он встал на место вашего супруга?

Ситуация, когда парень в его возрасте открыто проявляет сексуальное желание к матери, свидетельствует о серьезных проблемах в формировании сексуальности и психики. Чтобы вы правильно понимали — ситуация уже критическая.

Если, как вы пишете, «дойдет до секса»,— это может нанести непоправимую травму. Для него это высочайшая вероятность проблем в отношениях с девушками, проблем в создании семьи, задержки в развитии личности. Вам обоим это грозит всепоглощающим чувством вины за непоправимый поступок.

В ваших силах этого не допустить. Осознавайте, что вы управляете этим процессом больше, чем он, так как он движем во многом физиологическими импульсами. Он не может сейчас просчитать последствия данной ситуации, а вы можете. Поэтому и ответственность за произошедшее будет в большей степени лежать на вас.

Осознавайте, что если между вами произойдет сексуальный контакт — фактически, он перестанет быть вашим сыном, а вы — его матерью. Нормальные отношения будет поддерживать невозможно.

Этого можно избежать, если вы составите с сыном разговор о недопустимости никакого сексуального взаимодействия, обозначите свою позицию твердым отказом. Однозначно следует очно обратиться к психологу, и вам, и ему.

Я рекомендую вам максимально дистанцироваться на некоторое время, возможно уехать куда-то одной или отправить его (например, в спортивный лагерь, к ровесникам). Это важно, чтобы остановить развитие этой ситуации, чтобы и вы, и ребенок избежали дальнейших серьезных травм и проблем.


Анна Зубкова, специалист

Странное поведение сына 15-и лет

Добрый день.

Вынуждена обратиться за помощью, т. к., проблема довольно деликатная и поговорить о ней со знакомыми или родными я стесняюсь. На самом деле не понимаю, как это могло случиться, как и почему могло до такого дойти, но тем не менее.
Мне стыдно в этом признаться, но создается впечатление, что мой сын подсматривает за мной, т. е. Стремиться увидеть меня без одежды и в целом его отношение ко мне, скажем так, за гранью отношений сын-мать. Ему скоро 16 лет, мне 35, живем вдвоем в однокомнатной квартире. Я стала замечать странности около года назад, поначалу не придала значения, но случаи стали учащаться.
К сожалению у нас в доме нет мужчины и кроме моего папы никого и не было, поэтому квартира у нас не в очень хорошем состоянии, в частности двери в туалет и ванную не закрываются. Сын периодически подходит к двери в туалете и резко открывает ее, когда там нахожусь я. Не заметить, что туалет занят, невозможно, по горящему свету, без всета туалетом пользоваться нельзя. Тем не менее сын всегда искренне удивляется, мол ты здесь?, не заметил, очень нужно в туалет и пр. Дергает дверь сильно, т. к. Я стала в последнее время придерживать ее рукой. То же самое с ванной. Я встаю в 6-00 или в 6-30, в зависимости от того, что мне надо сделать утром. Ему, чтобы успеть в школу, достаточно встать в 7-30. Но весьма часто он просыпается вместе со мной, идет в ванную и начинает, пока я в душе, с особой тщательностью умываться, чистить зубы, бриться (хотя там нечего брить пока). Выгнать его из ванной достаточно сложно — мол, вылезай, я не смотрю. Потом он ложиться спать, просыпает школу, но зато с утра пораньше умытый и побритый. Вечером тоже заходит в ванную, если я там — «срочно что-то надо помыть, отмыть, почистить».
Некоторое время назад мне это надоело, я вызвала мастера, который вставил замки в двери. Возмущению сына не было предела. Однако пояснить свое негодование он не сумел, разве только «зачем тратить деньги, я бы сделал сам». Я действительно купила полгода назад кое какие инструменты, чтобы он учился хоть как то исполнять мужскую работу. Они так и лежат запакованные.
После этого спокойнее не стало. Я заметила, что как только я иду в душ, сын идет в туалет. Изучив стояк в туалете, я обнаружила возле идущих в ванную труб небольшое отверстие. Не знаю, давно оно там, или сын его сам проделал, видно ли из него того, кто принимает ванну. Нашел на Али-экспресс миникамеру, стал просить. Я отказала, т. к. Не пояснил, зачем ему она.
Буквально неделю назад, принимая душ, я увидела на стиральной машинке телефон сына, причем он не лежал, а стоял, экран был направлен на ванную. На машинке валялся грязный пододеяльник, видимо, в качестве маскировки. Естественно, телефон был заблокирован. Сын сказал, что телефон он просто забыл, хотя он с ним не расстается ни за обедом, ни в кровати, ни в туалете, попросила разблокировать и дать телефон мне — сразу отказался, а через час принес. Ясное дело, вообще ни одного фото или видео нет.
Те же самые проблемы с одеванием. У нас своеобразная планировка стен комнаты, в принципе я могу одеться, «спрятавшись» за открытой дверью шкафа, если при этом сидеть за столом или в кресле, увидеть меня невозможно. Можно попытаться увидеть только свесившись с кровати сына. Что он неоднократно делал, когда я оборачивалась, я видела, как он быстро возвращается в исходное положение. Если сделать замечание — отпирается, ничего он не пытался, все мне кажется. Сейчас переодеваюсь исключительно в ванной.
Сын всегда был мальчиком довольно замкнутым и не восприимчивым к ласке, особенно после 8 лет. » Не целуй, не слюнявь, не лижи, я не девчонка». Сейчас все почему то изменилось. Может подойти сзади, обнять и прижаться. Только прижимание носит немного не тот характер, который должно и может носить, что вызывает ни с чем не сравнимое и весьма неприятное ощущение и чувство. Начал «лизаться и слюнявиться», причем иногда без всякого повода. Подставляю щеку — все равно целится в нос, лоб. Целоваться начал, но дисциплины и ответственности не прибавилось, в магазин ходить и мыть посуду он чаще не стал. Если мы оказываемся рядом, например, он может лечь рядом со мной на кровать, если я отдыхаю, или за столом, начинает прижиматься, иногда его руки пытаются оказаться в совершенно не нужном им месте. Отодвигаюсь, делаю замечание, встаю и ухожу — обида и недоумение. Мол, что такого, я просто так. Иногда нагло и открыто говорит, что мне все показалось. Мы ругаемся, потом миримся, он говорит, что больше не будет, хоть и не понимает » а что такого», потом все снова.
Я не знаю, откуда это пошло. Мужчин в дом я никогда не водила и не вожу. Когда он был маленьким, лет 8 или младше, я могла при нем переодеть брюки или снять лифчик, стоя к нему спиной. При этом мы могли даже разговаривать, он никогда не акцентировал на этом внимание, не бежал смотреть. Носила в доме шорты, короткие трикотажные юбки. Но после рассказа подруги о своем сыне перестала, лет в 9-10. В то же время сын начал меня стесняться, сам мыться, требовал, чтобы я вышла, когда он сам переодевается. Сейчас я ношу в доме только старую одежду, ту, которую уже не наденешь на улицу. В крайнем случае могу позволить себе безрукавку, а так старые брюки, тренировочные, блузки. На работу я могу надеть юбку чуть повыше колена, большего не позволяю.
Ездили с ним 2 раза в Турцию, там я ходила в купальнике, в парео, в шортах. Могло это как то повлиять? Сыну было 11 и 14 лет. Несколько лет назад за стенкой жили своеобразные соседи, которые шумно занимались сексом и вообще шумели. Сын обращал на это внимание, на звуки, я как то отвлекала его или заговаривала зубы, он еще был достаточно мал, чтобы это можно было сделать. Такие же соседи попались нам и в Турции 2 года назад, но сын уже не реагировал на это.
Помощи попросить мне не у кого. Отец не общается с сыном уже 12 лет, моему папе 74 года. У меня много приятельниц, но нет подруги, которой я могла бы рассказать про это без особой скованности. Есть небольшая надежда на старшего брата, но я боюсь, что у брата нет в глазах сына достаточного авторитета и их возможный разговор ни к чему не приведет. Если я начинаю говорить с сыном на эту тему, что я мама, что так нельзя — он удивляется, обижается, злится.
Что можно посоветовать в такой ситуации? Что мне нужно изменить в своем поведении? Нужно ли очное вмешательство психолога?

Мать хочет чтобы сын. Мой сын хочет меня как женщину

Здравствуйте!

Хочу рассказать о своей проблеме и получить Ваш совет.

У меня растет сын, ему сейчас 15 лет. Замужество мое не удалось, и живем мы с ним без его папы уже более 10 лет. Разумеется, все хлопоты по воспитанию сына упали на мои плечи. Воспитывала я его так, как считала нужным, и, думаю, что у меня это неплохо получилось. Мальчик растет умный, общительный. Только есть один вопрос, который я разрешить не в силах, поэтому и обращаюсь за советом. ..

Раньше, когда сын был маленьким, я не очень задумывалась о его половом воспитании. Мы вместе спали с ним, вместе мылись в бане, по дому я часто ходила в нижнем белье, а иногда, когда бывало очень жарко, и совсем голой.

Позже, когда моему мальчику исполнилось 11 лет, я стала замечать за ним появившийся интерес к женщинам. Он стал с интересом наблюдать за мной, когда я мылась с ним в бане, начал расспрашивать про женское бельё, про половые органы женщины. Мы стали часто разговаривать на интересующую его тему. На все вопросы его отвечала откровенно. Подробно рассказала про женские и мужские половые органы, дала возможность рассмотреть мое влагалище.

После этих разговоров я перестала ходить перед ним голой и мыться вместе в бане. Все остальное оставила прежним. Мы также вместе спали, правда, ложилась спать я уже не голая, а обязательно что- нибудь одевала: ночнушку или панталоны с бюстгальтером. Дома я ходила в нижнем белье, часто в панталонах (панталоны — один из моих любимых предметов белья).

Однажды ночью я проснулась от стонов моего мальчика, видимо, ему что- то приснилось. Я легла на бок и прижала его к себе. Животом я ощутила его эрегированный пенис и поняла, что ему снится эротический сон. Я потрогала его яички: они были набухшими. Зная о вреде застоя спермы у мужчин, я решила помочь ему спустить: взяла его член в руку и стала медленно его массировать, мой мальчик почти сразу же кончил. Я встала, переоделась, вытерла сыну член. Он уже не стонал, но спал безмятежно.

Потом я стала замечать на своих панталонах или в чашечках бюстгальтера пятнышки от спермы. Так я поняла, что сын онанирует в мое бельё. С детства мне всегда говорили о вреде и мерзости онанизма, и под влиянием этого воспитания я решила, что буду помогать моему мальчику спускать, не дожидаясь того, чтобы он онанировал, или того хуже начал с кем- нибудь жить половой жизнью (до смерти боюсь каких- нибудь венерических заболеваний).

Итак, я вспомнила о том случае, когда ласкала моему мальчику член, и решила, что стоит заняться этим снова, только не когда он спит, во время его бодрствования. .. Я снова возобновила разговоры о половых отношениях, более того, при этих разговорах я всегда старалась быть одетой только в нижнее белье. Сама наблюдала за его реакцией: оказалось, что больше всего он возбуждается от моих панталон. Я стала носить их, почти не снимая.

В один из долгих зимних вечеров мы сидели и смотрели кино. На мне были голубые удлиненные панталоны и бюстгальтер. Мальчик сидел напротив меня в кресле, на нем были только белые трикотажные плавочки. По сюжету фильма стали показывать эротическую сцену, от чего я слегка возбудилась. Я увидела, что мой сын смотрит на пятнышко, которое появилось у меня на панталонах. Он спросил у меня, отчего мои панталоны стали влажными, может быть, я обсикалась? Я объяснила, что от возбуждения мое влагалище стало очень влажным, поэтому мои панталоны промокли. Я подозвала его к себе, усадила рядом и стала рассказывать о причинах полового возбуждения у женщин и мужчин, про эрогенные зоны, про действия мужчины и женщины при подготовке к сношению, про само сношение. В конце рассказа я увидела, как сильно стали оттопыриваться его плавочки. Через плавки я взяла его член в руку и стала слегка сжимать. Я видела, что мой мальчик сильно хочет спустить, но стесняется. Я встала, сняла с него трусы и стала ласкать его член и яички. Другой рукой я сняла с себя панталоны и подложила ему под член, чтобы, когда он начнет спускать, не забрызгал диван спермой. Как только панталоны коснулись головки члена, он тут же спустил. После этого я объяснила, почему так сделала, и, если он не против, я периодически буду ему помогать. Он рассказал мне, что иногда его очень сильно возбуждают женские панталоны и попросил разрешения иногда одевать мои. Я была не против, но поскольку мои панталоны для него великоваты, предложила купить ему панталоны размером поменьше. На том и порешили.

Я купила ему несколько женских панталон разных цветов и положила в его бельевой шкафчик. Правда, когда в первый раз он надел их на себя, тут же в них и спустил. С тех пор, если он одевал панталоны, я занималась его членом. Обычно это происходило перед сном. Чтобы он научился правильно действовать при подготовке женщины к сношению, я позволяла ему себя ласкать. Причем иногда я даже позволяла снимать с себя бюстгальтер, а попу и влагалище разрешала ласкать только через панталоны. Но в последнее время он все настойчивее пытается забраться в мои панталоны. Пока мне удается его сдерживать, но чувствую, в какой-нибудь момент могу не сдержать его руки, а если он будет ласкать мое влагалище не через панталоны, и сама уже не выдержу.

Такая вот получилась история из моего воспитания. Как дальше действовать, не знаю. Посоветуйте что- нибудь.

Их маленькая семья состоит всего из двух человек: ее самой и ее восьмилетнего сына. Мальчик вырос без отца и очень близок с матерью: последние четыре года они вместе принимают ванну. Сначала из соображений экономии воды и времени, а теперь Дейдре Гудвин видит и другие причины:

«Когда Ною было 4 или 5 лет, он начал задавать мне вопросы о различиях между мальчиками и девочками. Я пыталась отвечать соответственно его возрасту: «Это части тела девочек, а это — мальчиков». Мы обсуждали, к чему позволено прикасаться, а к чему нет. Мне не хотелось, чтобы он стыдился своего обнаженного тела.

Теперь, когда он подрос, вопросов стало меньше, но я стараюсь не делать из этого тайны. Я вижу его голым, когда помогаю ему одеться, а он видит, как переодеваюсь я. Он знает, что в присутствии других людей мама носит одежду, и я знаю, что он будет следовать моему примеру.

Ной любит, когда я позволяю ему принимать душ вместе со мной. Чаще всего это происходит, когда я устала на работе и собираюсь лечь спать в то же время, что и он. Но все же чаще он купается сам: Ной очень любит воду и может оставаться в ванне, пока вода не станет холодной.

Всестороннее воспитание сына кажется мне очень важным, я считаю, что он должен знать, как выглядит реальное женское тело: с жировыми складками, растяжками и прочими несовершенствами. Так он будет уважать женщин и не стыдиться собственных недостатков.

Я не хочу, чтобы представления Ноя о женщинах складывались из каталогов нижнего белья, фильмов или (со временем) порно.
Примером для меня стала бабушка Ноя по отцовской линии: она часто ходила неодетая в кругу семьи, в том числе, в присутствии ее четырех сыновей и внуков.

Мою маму до сих пор шокирует тот факт, что я не скрываю наготы от сына. Она вырастила двух сыновей и никогда не позволяла им видеть себя без одежды. Некоторые мои друзья тоже не согласны с моим мнением, но они понимают, что мне все равно.

Я не приукрашиваю действительность для моего сына. Когда мы пошли к стоматологу, и Ной спросил, будет ли ему больно, я ответила, что, возможно, будет немного крови, но потом зуб перестанет болеть. Ассистент стоматолога была в шоке — они не произносят слово «кровь» при детях, а называют ее «томатным соком». Вы серьезно? Последнее, чего бы мне хотелось, это чтобы Ной считал кровь томатным соком.

Как мать-одиночка, я хочу подготовить сына к жизни так хорошо, как только смогу. И я не хочу, чтобы он стыдился задавать мне какие-либо вопросы, особенно, когда речь идет о его теле или сексуальности. С такими темами он должен идти к матери».

Мне 14 лет, я почти взрослый. Мы с мамой живем одни и очень близки друг другу. Я готов с ней обсуждать любую тему, причем я абсолютно уверен, что она всегда отнесется с пониманием к моим делам и проблемам и никогда не станет осуждать меня.

Мама много работает, чтобы мы ни в чем не нуждались. Мы относимся друг к друг с любовью и часто любим стоять, нежно обнявшись. Много раз у меня возникали сексуальные мысли относительно мамы, но я знал, что это нормально, и никогда не обсуждал это с ней.

Однажды в конце зимы случился сильный ураган. Линии электропередачи были повреждены, и у нас отключили электричество. Из-за неполадок с электричеством мы остались без тепла, и когда село солнце, в доме стало по настоящему холодно. Огонь в камине едва удерживал температуру выше нуля.

Мы знали, что так может продлиться два или три дня. Когда мы говорили об этом – холоде и снеге за окном, мы вспомнили об эскимосах, как они спят вместе, согревая друг друга теплом собственных тел и тем самым спасаясь от замерзания. Когда настало время идти спать, мама предложила лечь вместе, потому что она не знала, наскольок холодной будет ночь. Раз нет тепла, то мы должны брать пример с эскимосов.

Я закончил чистить зубы и переоделся раньше мамы. Залез под одеяло и ждал. Когда она вышла из ванной, на ней была длинная фланелевая ночнушка. Устремившись в кровать, она сказала:

Надеюсь ты согрел для меня местечко.

Забравшись под одеяло, она уютно устроилась рядом и крепко прижалась ко мне. Я развернулся к ней лицом, и мы обнялись.

Вскоре наши ноги сплелись, и я почувствовал настоящий жар, исходящий от ее тела. Мой пенис уперся в низ ее живота. Всякий раз, как она шевелилась, он становился все больше. Мама не отстранялась от меня. Мы просто продолжали обниматься.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я начал медленно притираться к ней и опускаться ниже, так что моего стоящий член коснулся ее волосатого холмика, но она приподняла ногу и, закинув на мое бедро, придавила сверху.

Я был девственник и не знал, что делать, но то, что я делал, доставляло мне великое удовольствие. Когда я положил руку на бедро, я с удивлением обнаружил, что на мае нет трусиков. Я ласкал ее бедро некоторое время, и скоро моя рука уже потирала ее голую попу. Я вправе был ожидать, что она остановит меня в любой момент, но все же продолжать ощупывать ее. Было слишком приятно, чтобы останавливаться. У меня возникла идея, что было бы неплохо ощутить свой член между ее ног. Я чуть отстранился, освободил свой восставший 7-дюймовый пенис из пижамы и поместил у нее между ног.

К этому моменту ее ночнушка была задрана до талии. За все это время она не произнесла ни слова, не сделал ни движения, чтобы остановить меня, однако и не показала, что тоже участвует в игре. Верхушка моего члена сейчас находилась напротив ее щели, и, медленно качая бедрами, я мог ощутить, что мамина пися становится все более мокрой.

Через несколько минут моих поглаживаний по попе и скольжения члена вдоль ее скользкой щели мама начала явно реагировать. Ее бедра начли медленно раскачиваться. Я начал попытки найти ее отверстие, но недостаток опыта был очевиден. И мама, к моему удивлению, взяла мой член и, направив рукой, помогла проникновению. Ощущение было столь потрясающим, что я тут же начал кончать. Однако, к счастью, эрекция сохранилась. Мама несколько минут медленно двигала бедрами, а потом стала глубоко и часто дышать. Когда она издала тихий стон, я почувствовал, что готов кончить снова. Мы крепко сжимали друг друга в объятиях, и наши тела бились в припадке страсти. Вскоре мы рухнули в изнеможении, и я быстро заснул.

Электричество включили на следующее утро. Мы проснулись и хорошо позавтракали. Мама вела себя так, будто ничего не произошло. Я чувствовал, что она не хочет говорить об этом, поэтому и сам, как мог, старался вести себя естественно.

Больше месяца прошло, и мама ни разу не упомянула о случившемся, но я думал о ее обольстительном теле постоянно. В один из вечеров я был по настоящему возбужден. Я смотрел на мамино тело и представлял, как оно выглядит под одеждой. Когда мы закончили ужинать, я подошел к ней и заключил ее в объятия. Мы смотрели друг другу в лицо, и мой напряженный член полировал ее лобок. Мама тоже обняла меня, не делая попыток отстраниться от моего медленно трущегося об нее члена.

Мама, — сказал я, — этой ночью я хочу прижиматься к тебе, как эскимос.

Она улыбнулась и ответила:

Прекрасно, но эскимосы не носят одежды, когда спят вместе. Тебе что-то мешает раздеться перед матерью?
— Ничего, — ответил я.

По взаимному, казалось бы, согласию, но не говоря об этом вслух, мы начли готовиться лечь в постель, хотя было еще довольно рано.

Стоя возле кровати, мама начала раздеваться. Следуя ее примеру, я принялся скидывать с себя одежду. Мамина грудь была гораздо больше, чем я думал. Ее соски были крупными и выставлялись на полдюйма. Когда я снял трусы, я заметил, что глаза ее прикованы к моему очень твердому члену. А от взгляда на ее пышный кустик я почувствовал пульсацию в своем органе. Сказав, что ей холодно, мама нырнула под одеяло, а я присоединился к ней.

Минуту мы сжимали друг друга в объятиях, затем мама повернулась на спину. Она сказала, что хочет почувствовать, как мои руки ощупывают ее. Я начал ласкать ее груди, притрагиваться к соскам, которые были очень напряжены. Вскоре я опустился вниз — к ее бедрам и заветному кустику. Она приподняла попку, и я ощупал ее мягкий холмик. Когда я провел пальцем вдоль ее скользкой щели, мама тихо попросила:

Поцелуй мои соски и пососи их.

Я был счастлив доставить ей удовольствие. Мама призналась, что ей по настоящему не хватает секса, и очень рада, что у нее такой удивительный сын, готовый ей помочь в этом. Неожиданно она вскрикнула:

О боже, я кончаю! Не останавливайся! мне это нравится.

Почти минуту она бешено ерзала попой, потом ее движения замедлились. Тогда мама попросила меня лечь сверху. Направив мой пенис в широко раскрытое влагалище, она сказал мне двигаться. И опять, я не смог тянуть слишком долго, но невероятное удовольствие от того, что я имел маму, заставляло мой член стоять, пока я вгонял потоки семени в ее жадную вагину.

Следующим утром была суббота, и спали допоздна. Когда мы проснулись, мама направилась в ванную. Я наслаждался видом ее обнаженного тела, а она вдруг обернулась и спросила, не хочу ли я принять душ. Я последовал за ней, и мы оба пописали, а затем встали под душ. Мы намыливали друг друга, и это снова возбудило меня. К тому же после душа мама игриво принялась меня втирать полотенцем. Она усадила меня на край кровати и сказала, что собирается уделить моему члену внимание, которое тот заслуживает. Я не мог поверить своим глазам, когда она встал на колени и принялась облизывать его, будто это был брикет мороженого. Через пару минут она взяла в рот головку, заглотила его на половину длины и стала медленно сосать. Движения ее языка по нижней чувствительной стороне сводили меня с ума, и я начал стонать от наслаждения, отчего мама принялась ласкать мой член с удвоенной силой. Я вскрикнул и кончил. Мама проглотила всю сперму, что я выплеснул ей прямо в рот. Затем она прилегла на кровать, широко раскинув ноги. Мне отлично были видны ее влажные вздутые половые губы. Я поднял голову и заметил, что мама улыбается.

Я знаю, — сказала она, — что некоторым молодым людям не нравится целовать вагину, так что ты не обязан это делать. Но я бы очень хотела научить тебе, как доставить мне такую же радость, что я только что подарила тебе.

Без колебаний я встал на колени между ее ног и прильнул губами к ее ****е. Мне сразу понравился это женственное благоухание. Мама подсказала мне, где лизать, что сосать и насколько сильно. Она приостанавливала меня несколько раз, прежде чем объявила, что кончает.

Я обхватил губами клитор и кожу вокруг него, сосал его, надавливал языком. Это просто взорвало маму. Ее возбуждение вновь заставило мой член отвердеть. И когла она чуть успокоилась, я взгромоздился на нее. Это было здорово. Мы медленно двигались навстречу друг другу по меньшей мере минут пятнадцать. Удовольствие было невероятным. Мама сказала, что готова снова кончить и хочет, чтобы я кончил вместе с ней. Я сказал, что я тоже готов, и мы усердно ****ись несколько секунд, чтобы вместе испытать бурный оргазм.

Немного отдохнув, мама призналась, что никогда не кончала дважды за столь короткое время и никогда не имела таких мощных оргазмов. И еще она добавила, что я самый чудесный любовник.

3 комментария

Я думаю, многие заметили, что современное общество несколько отличается от предыдущих поколений. Иное воспитание, свобода во всем, раскрепощенность, вседозволенность, безнаказанность – это только часть тех терминов, которыми можно охарактеризовать нынешнее подрастающее поколение.

Девушки, даже нет, девочки 12-13 лет, выглядят старше своего возраста, рано развиваются физически и ведут разгульный образ жизни. Историями о таких девочках заполнены федеральные каналы. Юноши того же возраста уже ловко разбираются в технике, в интернете чувствуют себя свободно, а потому спокойно могут взломать любой пароль и получить абсолютно любую информацию, которую требует молодой пытливый ум.

Это бич нашего времени. Доступность и простота пользования. Именно от того, что любая, даже самая запретная тема, с легкостью может попасть человеку в самом нежном его возрасте, когда еще только формируется психика и закладываются основы морали, случаются проблемы. Проблемы с возможными последствиями во взрослой жизни.

Проблемы молодого поколения

Проблем, к сожалению, у подростков сейчас очень много. В переломный, кризисный момент девушки не могут понять, какая ориентация им ближе. Такие же проблемы и у молодых людей. Появляются всевозможные «меньшинства» нетрадиционной ориентации. Нехватка отцов в жизни девочек выливается в поведение «набоковских Лолит». У юношей случается проблема сексуального характера, так называемый «Эдипов комплекс». И это только то, что явно бросается в глаза. Проблемы, которые остро стоят перед родителями, да и сами подростки пытаются найти выход из сложившегося состояния своего внутреннего мира.

Сегодня мне бы хотелось поговорить о такой серьезной проблеме, как сексуальное влечение сына к своей матери и одну из возможных причин подобного поведения — так называемый «Эдипов комплекс». Тема очень деликатная, но бесспорно важная. В данной статье я бы хотела рассмотреть причины появления этой проблемы и возможное, хотя бы частичное, решение. Хотя в подобном случае глупо искать ответы в интернете — правильнее было бы записаться к психологу на очный прием.

Что такое «Эдипов комплекс»?

Название этого психологического термина берет свое начало из древнегреческого мифа о царе Эдипе. Согласно истории, Эдип по странному стечению обстоятельств был разлучен со своими родителями и его вырастили другие люди. Если не вдаваться в подробности, подросший и возмужавший Эдип встретился со своими биологическими родителями, но, не узнав сразу этого, убил отца и женился на матери. Более того, у них были общие дети. Когда же правда вскрылась, Эдип лишил себя зрения, а его мать и одновременно супруга, покончила жизнь самоубийством.

Если говорить о самом понятии, оно было введено в психоанализ Зигмундом Фрейдом. Оно обозначает бессознательное или сознательное сексуальное влечение к родителю противоположного пола и амбивалентные (двойственные) чувства к родителю того же пола. В общем же смысле «Эдипов комплекс» обозначает имманентное, соответствующее биполярному расположению, универсальное бессознательное эротическое влечение ребёнка к родителю. Данное понятие является одним из ключевых в психоаналитической теории. Чаще всего этот комплекс проявляется у юношей, но случается и у девушек.

Зигмунд Фрейд в своих работах подчеркивал, что это явление абсолютно нормально для детей раннего возраста от 3-5 лет. Гораздо страшнее, если эта проблема появляется у юношей пубертатного периода и сохраняется в зрелом возрасте.

Причины возникновения сексуального влечения подростка к матери

В этой статье мы решили рассмотреть именно нетрадиционное отношение сына к своей матери. Вспомним, как часто можно услышать от маленького мальчика фразу: «Мамочка, я вырасту и женюсь на тебе!» Вызывает подобная фраза улыбку и слезы умиления. И в младенческом возрасте это действительно абсолютно нормально — идет формирование маленького мужчины, который уже сейчас выбирает себе объект для обожания.

И если в семье не нарушена иерархия, есть глава – отец, который уважительно относится к матери и добр со своими детьми, то в дальнейшем, в возрасте от 6 и старше, мальчик захочет перенять манеру поведения родителя. Но случаются и такие ситуации, когда отец не является примером для своего ребенка, сын старается всячески заменить отца, защитить свою маму, и в подростковом возрасте случается то, что случается.

Также особо сильное влечение к женщине старше себя возрастом, возвращаясь к самому началу статьи, может появиться из-за огромного количества доступной информации на телевидении и в Интернете. Сейчас тема инцеста не вызывает негатива, а рассматривается молодежью, как вполне нормальное явление. Сколько фильмов, которые пропагандируют интимную близость между подростком и опытной женщиной. Это целая информационная война против несформировавшейся психики.

Очень сильно могут подкосить будущего мужчину постоянные упреки родителей, вследствие чего, самооценка занижается.

Если вовремя не обратить внимание на , а из основных признаков неверного восприятия действительности, может появиться также и раздражительность, отказ от общения со сверстниками, необоснованная агрессия и замкнутость, есть шанс получить неуверенного в себе взрослого мужчину с детскими комплексами.

Проблему подобного характера хорошо было бы рассмотреть и решить еще в детском возрасте, объяснив своему ребенку, что мама – это женщина отца, но у него будет обязательно своя такая же, только молоденькая. И только тогда, когда он повзрослеет. Указать границы: есть мать, отец, а ребенок – это их дитя, но ни в коем случае не ревнивец, которому стоит побороться за женщину.

Важно, чтобы интимная жизнь родителей, даже банальные поцелуи (сейчас принято целовать друг друга даже дома, как в кино) оставалась за ширмой, чтобы не нанесла ребенку непоправимый вред психике. Ваш сын не должен был ни тогда, ни сейчас видеть Вас раздетой — это ни к чему. Нужно во благо своего ребенка постараться оградить его от ненужных мыслей и зрелищ.

Что делать, если мой сын хочет меня как женщину? Как помочь подростку?

Я уже писала о том, что хорошо было бы сразу обратиться к психологу для личного общения мальчика со специалистом. Знающий человек сможет докопаться до самых корней проблемы и помочь справиться с ней.

Но если нет возможности это сделать в ближайшее время… Во-первых, нужно поговорить с сыном. Это обязательно. Напомнить ему о том, что Вы – его родитель, а не доступная женщина. Конечно, очень здорово, что Вы являетесь идеалом для сына, значит, он будет искать себе девушку похожую на Вас. Это льстит, но не более того. Объяснить, что он отдельная личность и замыкаться на матери, просиживая у юбки на кухне не нужно. Во-вторых, пресечь любые попытки сблизиться (к сожалению, и такое бывает). После нескольких твердых отказов интерес пропадет самостоятельно.

Будьте сыну другом и товарищем, мудрой матерью. Сохраняйте дистанцию, но дарите любовь. Мама должна быть тихой гаванью, человеком, который всегда поймет, поддержит и простит.

Здравствуйте.У меня может быть странная проблема,ненормальная. Но факт есть факт-мой сын меня хочет.Ему 19,он студент,учится. Иногда я замечаю,как он мастурбирует на меня,когда я моюсь в ванной,в душе. Когда я замечаю,ему неловко,прячется. Я давно уже это заметила.Я,конечно,женщина молодая,привлекательная,на меня многие мужчины заглядываются,молодые ребята,но здесь ведь родной сын!Как так можно! Я говорила много раз с ним,стеснялся,но сказал,что ничего не может с собой поделать,хочет и все. Я говорю,есть ведь много сверстнийц,молодых девушек,студенток да и вообще,но он зациклен на мне. Я ничем и никогда ему повода не давала,разумеется! Когда сижу в комнате на кресле,видны ноги мои,смотрит на меня,весь горит желанием,я чувствую.Выходит из ванной ходит при мне голый,причем не скрывает половой орган. Муж есть,но я ему конечно такие вещи не говорю,это ведь ужасно.Был выпивши на праздник,приставал ко мне(сын),валил на диван,пытался раздевать.Почему я его так возбуждаю?Почему не возбуждается на девушек-одногодок?Не могу понять.Какая то ненормальность.Часто мне комплименты делает,какая я красивая,сексуальная,цветы дарит. Это конечно,приятно,но ведь дарит не только как матери,но и как женщине,получается. Говорит мне иногда-давай займемся любовью!Но как я могу-это ведь сын!! Это же инцест какой то!! Переживает,когда отказываю,плачет. Но я же не могу заниматься сексом со своим ребенком! Это в голове не укладывается! Это неправильно. Он убеждает,говорит,что никто не узнает,но я то буду знать!Я не могу. Эротику смотрит часто,потом хочет чтобы у нас с ним так же было,как показыывают в этих фильмах,неземной секс . Подскажите,как мне адекватно реагировать на все это?Мой сын болен?Ему нужна помощь психиатра,сексолога?? Я запуталась,не знаю,как мне быть,как поступить!

Здравствуйте, Диана! давайте разберем, что происходит:

Иногда я замечаю,как он мастурбирует на меня,когда я моюсь в ванной,в душе. Когда я замечаю,ему неловко,прячется. Я давно уже это заметила.

Я говорила много раз с ним,стеснялся,но сказал,что ничего не может с собой поделать,хочет и все.

Выходит из ванной ходит при мне голый,причем не скрывает половой орган.

Вы показываете поведение жертвы сексуального насилия — Вы ЗНАЕТЕ, что есть место чему-то неестественному в Вашей семье , НО ВЫ поддерживаете это — почему Вы моетесь, а он смотрит? почему Вы молчите, когда он говорит о том, что у него есть желание? все это молчание покрывает его и соответственно Вас — чего боитесь ВЫ? признаться в том, что что-то происходит? НО ведь тем самым Вы НЕ оберегаете его, а способствуете дальнейшему разрушению!

Был выпивши на праздник,приставал ко мне(сын),валил на диван,пытался раздевать.

что происходит в семье? почему МУЖ этого НЕ ЗНАЕТ!? ведь и сын видит, что ВЫ ВСЕ это скрываете и принимаете такое его поведение!!! обязательно поговорить с мужем, ВАМ НУЖНО разрешать ситуацию, а НЕ ОСТАВАТЬСЯ в ней!

Говорит мне иногда-давай займемся любовью!Но как я могу-это ведь сын!! Это же инцест какой то!! Переживает,когда отказываю,плачет.

да, это инцест, НО эмоционально инцест уже совершается, когда он ходит при Вас голым, а Вы ЗНАЕТЕ все это и молчите!

как мне адекватно реагировать на все это?Мой сын болен?Ему нужна помощь психиатра,сексолога??

обязательно обратиться к врачу-психиатру — возможно есть нарушения влечения (возможно, к сексологу — это тоже врач), НО чтобы РАЗРЕШАТЬ ситуацию о неё нужно начать говорить, её нужно признать, признать ТО, что происходит что-то в семье , в отношениях между Вами и сыном, Вами и мужем! не упускайте время, и не потакайте развитию ситуации вплоть до насилия со стороны сына своим замалчиванием происходящего!

Шендерова Елена Сергеевна, психолог Москва

Хороший ответ

4

Плохой ответ

19

Здравствуйте, Диана.

Сексуальное развитие ребенка начинается с раннего возраста, и большую роль играют в этом отношении именно родители ребенка. От их поведения и воспитания будет зависеть, сможет ли ребенок в будущем быть сексуально зрелым или ему придется столкнуться с сексуальными расстройствами.

После 12 лет наступает такая фаза сексуального развития, при которой ребенок начинает испытывать настоящую сексуальную потребность. Родители не могут не заметить изменения в физическом плане их взрослеющих детей, которым важно иметь возможность «заигрывать» с противоположным полом и получать подтверждение своей привлекательности. Здесь, как и на более раннем этапе родителям важно помнить о границах. Заглушить сексуальное развитие, породить причины сексуальных затруднений может тревога родителей, выраженная в пуританском воспитании, чопорности, а также в случае несоблюдения границ
, когда кто-то из родителей предлагает ребенку большую эмоциональную близость, чем та, которую предназначена партнеру.

Отсюда следует, что ваши границы слишком проницаемы. Вы должны их укрепить.


Муж есть,но я ему конечно такие вещи не говорю,это ведь ужасно.

В том случае, когда брак крепкий, родители любят друг друга, заботятся о сексуальном удовлетворении друг друга, они дадут понять ребенку мягко, но решительно, что он здесь «лишний». Ребенок с облегчением вздохнет и присоединится, т.е. идентифицируется с родителем своего пола с тем, чтобы брать с него пример и привлекать внимание противоположного пола.

Здравствуйте.Диана.К сожалению,Вы подаете сыну,бессознательно,благосклонность к происходящему.И за счет сына Вы,в какой-то степени повышаете свою значимость.Не исключено,что не внимание мужа к Вам компенсируется вниманием сына.Но,молчание-знак согласия.Поэтому,сын будет продолжать сближать Вашу дистанцию,вплоть до реального инцеста.И Ваш вклад в это будет одинаковый.На мой взгляд,Вам нужно решить с психологом собственные проблемы с неуверенностью,самопринятием,отношениями с мужем.У Вас двойное поведение.Одним Вы возражаете сыну,другим несете скрытое поощрение,так как идете ему на уступки.Поэтому.поработайте с психологом и начните говорить уверенное и устрашающее нет,после которого влечение сына к Вам пропадет.Причина может находиться в раннем детстве,когда ребенок часто Вас видел раздетой.Вторая причина-слабая адаптация к общению с женским полом.Он не может знакомиться ни с ровесницами,ни со зрелыми женщинами из за воспитанной Вами заниженной самооценки.И с этой трудностью ему важно будет посещать психолога ,в дальнейшем.А сегодня-покажите свое однозначное поведене к его поступкам,и проблема между Вами исчезнет.А мужем нужно пригрозить в обязательном порядке.

Каратаев Владимир Иванович,психолог психоаналитической школы Волгоград

Хороший ответ

2

Плохой ответ

15

Как снять с шеи великовозрастных детей? Советы психолога

Дети выросли, но не торопятся покидать родительское гнездо. Более того, упорно не хотят становиться на крыло – хотя бы частично обеспечивать себя и вносить лепту в общий семейный бюджет. Увы, ситуация распространенная, верно?

Одна такая драма разворачивается в семье соседки журналиста interfax.by: «Сыну 26 лет. Вуз бросил. Несколько лет не работает, объясняя: «Не хочу горбатиться за копейки». Днями и ночами играет в компьютерные «стрелялки». Слава богу, хоть не пьет и не употребляет наркотики. Когда я пытаюсь достучаться до его совести – мол, сколько можно сидеть на моей шее, – злится и, бывает, оскорбляет меня. Обещает устроиться на работу только тогда, когда «скорая» увозит меня в больницу (такое случается несколько раз в год), но ничего не предпринимает. Пыталась посадить сына на хлеб и воду – он закатил скандал и заявил, что имеет право есть то, чем я кормлю младшего, 10-летнего ребенка. Горько, обидно и нет больше сил тянуть всё на себе».

По просьбе участницы истории портал interfax.by обратился к психологу Оксане Лушанкиной (г. Санкт-Петербург) за комментариями и подсказками, где искать выход.

Путы эмоциональной зависимости

Конечно, здесь речь о том, что мама переживает за сына настолько, что ему не пошевелиться, не вздохнуть. Трудно принять тот факт, что сын живет не так, как хотелось бы. Желание помочь родному ребенку, не бросать его естественно. Однако все осложняется тем, что мама и сын связаны невидимой пуповиной, которую давно пора перерезать. И сделать это должна именно мама. Чтобы отпустить сына, надо рискнуть и отвернуться от него – без этого никак. Маме надо быть готовой к тому, что сын, образно говоря, будет цепко хвататься за ее подол. Слишком сильна их эмоциональная зависимость друг от друга, и поэтому отношения обоим причиняют боль. Сын вызывает у мамы злость, она видит в нем источник своих несчастий.  

Сын вместо мужа

Младший ребенок выигрывает по сравнению со старшим, с ним проблем нет. А старший привлекает внимание мамы своим «неправильным» поведением и нежелательным образом жизни. Отрицательное внимание (злость, ругань) – это тоже внимание, за неимением другого приходится довольствоваться им. Сын не просто значим и важен для мамы – без него она не может жить. Он эмоционально заменяет ей мужа, который, даже если и есть в этой семье, то настолько устранен от всех, что его как бы и нет.

Мама от сына и борьбы с ним получает много эмоций. Никто другой не пробуждает у нее столько ярких переживаний. В глазах окружающих мама непутевого сына наверняка выглядит жертвой, страдалицей. Подруги и знакомые с добрым сердцем сочувствуют ей, окружают вниманием. Другого способа получать тепло женщина, к сожалению, не знает.

Для молодого человека ситуация тоже мучительна. Он вынужден быть для мамы не сыном, а мужем, а это тяжелая ноша. Поэтому на свое развитие, профессиональную реализацию и личную жизнь у него нет ни сил, ни желания. Мама и сын замкнулись друг на друге: он нужен ей весь без остатка, а ему без нее страшно. И эта нездоровая связь разрушает жизнь обоих: мать доводит до серьезных проблем со здоровьем и «скорой», а сыну мешает начать свою жизнь. Разумеется, эти семейные процессы не осознаются участниками, все происходит на эмоциональном уровне.

Самоотверженные мамы роют могилу и себе, и детям

Мамы, которые живут только интересами детей, обычно говорят про себя: «Мне ничего уже не надо. Только бы детей поднять на ноги». И вот парадокс: цель таких женщин – счастье детей, но чем больше усилий к ее достижению они прикладывают, тем несчастнее их чада… Чем сильнее мамы вмешиваются в жизнь детей, тем труднее им сказать себе «стоп». Они увязают в болоте эмоциональной зависимости. И вытащить их оттуда, отрезвить могут мужчины – мужья или поклонники.

Выход есть!

Оксана Лушанкина приводит случай из жизни: «Жила-была семья из четырех человек: 60-летние родители и сыновья 30 и 25 лет – умные ребята, но уходить из родительского дома не спешили, перебивались случайными заработками, личной жизни не было. Сутками тихо сидели дома и играли в компьютерные игры. И так длилось много лет. Родители искали им работу, переставали кормить, отключали интернет – никакого эффекта. Мама и папа вели разговоры только о сыновьях, других общих  интересов у них не было. И вот в один прекрасный день мама влюбилась в постороннего мужчину – и забыла и о супруге, и о детях. Она была увлечена романом и больше не интересовалась их жизнью. Перестала контролировать своих близких, переживать – ей было не до этого. Что произошло в семье? Братья тут же нашли работу, стали заниматься своими личными делами – их выход в реальный мир состоялся. Муж забеспокоился, стал проявлять внимание и нежность к жене. Супруги наконец начали строить свои отношения, признались друг другу в любви – впервые за 35 лет брака. Семья вышла из анабиоза, все проснулись – и произошло размыкание. Потребность в проблеме, которая всех надежно объединяла, исчезла: члены семьи нашли другой, здоровый способ общения друг с другом».

Случай инцеста между матерью и сыном: его влияние на развитие и лечение пациента

Предисловие

За последнее время увеличилось число официально подтвержденных случаев инцеста и соответственно возросло число публикаций по данной проблеме. Однако имеется очень мало документальных данных о случаях инцеста между матерью и сыном, и психоаналитическая литература, касающаяся этой темы, также крайне скудна. С другой стороны, весьма широко распространено мнение, что половая связь между матерью и сыном либо между взрослой женщиной и мальчиком может быть полезной. Эта статья является первой из нескольких попыток заполнить пробел в литературе и опровергнуть этот миф путем обсуждения случая анализа пациента-мужчины и последствий его инцестуозных отношений с матерью. Также обсуждается проблема влияния инцеста на ход лечения, которое характеризовалось необычайно интенсивными реакциями сопротивления и переноса-контрпереноса.

Поднявшаяся недавно волна общественного и клинического интереса к сексуальному злоупотреблению детьми со стороны родителей и других родственников привела к значи-тельному росту числа публикаций и документально описанных случаев. Несмотря на это, описано очень немного случаев инцеста между матерью и сыном. Круг, сделавший в 1989 г. обзор, отметил, что «литературы, документирующей сексуальное совращение мальчиков их матерями, фактически не существует» (Krug, p.111). Психоаналитические исследовате-ли, за исключением Шенголда (Shengold, 1980) и Марголиса (Margolis, 1977, 1984), также обходят этот вопрос молчанием.

По контрасту со скудостью клинической литературы о сбывшихся эдиповых фантазиях в отношениях между матерью и сыном в народной среде широко процветают всевоз-можные вымыслы на эту тему. Полагают, что мальчикам не могут причинить серьезный ущерб сексуальные отношения со взрослой женщиной или что матери не могут сексуально эксплуатировать и нанести вред своим сыновьям. Фантазии на эту тему предполагают, что связь с сексуально опытной женщиной способствует приобретению юношей или подростком сексуального опыта и знаний; этот опыт будто бы содействует развитию чувственности, укрепляет мужскую силу и маскулинность. Взрослая женщина как бы является «учи-телем», который сопровождает мальчика на его пути к мужественности.

Киноиндустрия выпустила несколько полнометражных фильмов, которые романтизируют эти убеждения. Такие фильмы, как «Последний сеанс», «Впервые», «Частные уро-ки», «Таинственная наука», «Тонкий человек» и «Лето 42-го» описывают сексуальные отношения подростков со взрослыми женщинами. Другие фильмы рассказывают об инцестуозных отношениях между мальчиками и их матерями, мачехами, бабушками. В числе таких фильмов «Шорохи сердца», «Полуночный ковбой», «Мишима: жизнь в четы-рех главах», «Маленький большой человек». Важно отметить, что ни один из этих фильмов не показывает взаимосвязь последующей дисфункциональности во взрослом возрасте этих рано совращенных мальчиков с их сексуальным и/или инцестуозным детством.

Эта статья является первой в серии других работ, которые приводят доказательства то-го, что в реальном мире инцестуозные отношения между матерью и сыном могут иметь очень серьезные последствия. Я сосредоточу свое внимание на развивающихся последствиях инцеста между матерью и сыном, а также остановлюсь на его влиянии на лечение пациента, которое характеризовалось чрезвычайно сильным сопротивлением и интенсивными реакциями переноса-контрпереноса. В дальнейших работах будут описаны другие аспекты влияния инцеста, включая амбивалентную гомосексуальность пациента, его патологическую грандиозность, вовлеченность образа Бога в бессознательную инцестуозную триаду, раскол сознания и многочисленные проявления его гнева.

До какой степени наши взгляды отражают мнение МакКарти о том, что немногочисленность случаев сексуального злоупотребления детьми со стороны взрослых женщин можно объяснить тем, что «женщины считаются сексуально безопасными. Какой вред можно причинить, если нет пениса?» (McCarthy, 1986, p. 447).

Бэннинг писал (Banning, 1989): «Матери по отношению к своим детям воспринимаются как взращивающие, кормящие и асексуальные. Существует широко распространенное мнение, что женщины не могут быть сексуально опасными для своих детей. В худшем случае их поведение можно назвать соблазняющим, но не вредоносным» (p. 567). В этой статье Бэннинг констатирует: «До совсем недавнего времени инцест между матерью и сыном считался фактически несуществующим» (p. 564).

Марголин (Margolin, 1989) обнаружил 16 опубликованных случаев инцеста между ма-терью и сыном. После детального рассмотрения всех 16 случаев он пришел к следующему заключению: «Принимая во внимание многообразие возможных реакций на инцест, можно считать, что сексуальные отношения со своей собственной матерью не ведут неизбежно к регрессу или распаду личности» (p.112). Шенголд (Shengold, 1980) рассматривал случай инцеста между матерью и сыном и среди прочих выводов писал: «Инцест в пубертате, по-видимому, помог ему (пациенту) преодолеть позицию физической зависимости от доэдиповой матери, смягчил его ярость и укрепил его маскулинность» (p. 475). Другие авторы (Yorukoglu & Kemph, 1966, Barry & Johnson, 1958), ранее также преуменьшали последствия инцеста между матерью и сыном.

Все эти выводы противоречат тому, что мы наблюдали в действительности. Парсонс (Parsons, 1954), а затем Швартзмэн (Schwartzman (1974) и Фрэнкесы (Frances & Frances, 1976) пришли к заключению, что инцест между матерью и сыном чрезвычайно опасен для ребенка. В 1989 г. Шенголд создал выражение «Убийство души», назвав так свою книгу. Шенголд (Shengold, 1989) определил убийство души как «преднамеренную попытку уничтожить или исказить индивидуальную сущность другого человека» (p.2). Шенголд считает, что такое состояние часто является результатом инцеста.

Авторы не психоаналитического направления также признали разрушительный эффект инцеста. Мастерс и Джонсон (Masters и Johnson, 1976) писали: «Мать уничтожает своего сына социально, когда кладет его с собой в постель: она неизбежно становится сверхопекающей и чрезмерно требовательной. Ограждая его на максимально продолжительный срок от влияния сверстников, она делает его беззащитным и излишне чувствительным; обычно такой ребенок обречен на одиночество. И чем сильнее он пытается освободиться от ее влияния, тем туже она натягивает вожжи» (p.58).

Джустисы (Justice B, & Justice R, 1979) писали: «Инцест между матерью и сыном не имеет широкого распространения, и это хорошо, поскольку последствия могут быть раз-рушительны для обеих сторон» (p.193). Авторы утверждают, что в проведенном ими обследовании 112 семей было обнаружено всего 2 случая подобного инцеста. Однако, по их мнению матери часто проявляют такую сексуальную активность, которая не столь очевидна: они нежат своих сыновей, берут к себе в постель, ласкают эрогенные зоны, обнажаются перед ними, привязывают к себе эмоционально, как бы обещая исподволь будущее сексуальное вознаграждение» (p.61).

Дэвис и Фрэйли (Davis & Frawley, 1994) отмечают, что в настоящее время в теоретических формулировках, определяющих лечение инцестуозных клиентов, доминируют две концепции. Авторы пишут, что сторонники одной из них описывают инцест как «реальное травматическое событие, сопровождаемое подавлением функций Эго и способности к символизации, что весьма деструктивно для адаптивного функционирования» (p.2). Вторая формулировка утверждает, что «гораздо важнее понять, каким образом перенесенная травма инкорпорируется в бессознательные фантазии, особенно садомазохистического характера» (p.2). Авторы считают, что обе эти позиции соответствуют действительности и должны рассматриваться в совокупности.

Крамер (Kramer, 1985) предложил общее определение инцеста: это «преднамеренная и повторяющаяся сверхстимуляция… гениталий, ануса или груди… или взаимная сексуальная игра по инициативе матери» (p.328).

В начале моей карьеры ко мне был направлен на лечение неженатый мужчина 25 лет, еврей по национальности. Пациент был вовлечен в инцестуозные отношения со своей матерью. Началось это с тех пор, как он себя помнил, а закончилось в 22 года. Сессии с пациентом проходили три раза в неделю. Лечение продолжалось немногим более 7 лет. Затем, после перерыва, длившегося примерно 3 года, он вернулся в возрасте 35 лет для дополнительного лечения. Он находился в психоаналитической терапии еще почти 4 года, имея одну сессию в неделю. Этот период включает короткий промежуток в 4 месяца, когда количество встреч увеличивалось до двух в неделю.

Первоначально пациент был направлен ко мне на лечение после вторичной психиатрической госпитализации. В то время он жил один в меблированной комнате на пособие по нетрудоспособности. Он был евреем, одиноким, низкорослым, круглолицым, и выглядел значительно моложе своих лет. Он был неопрятным, растрепанным и, казалось, сильно вырос из своей одежды. В сущности так оно и было: он продолжал носить одежду, купленную ему матерью в то время, когда он был значительно моложе и еще жил дома. Он был единственным ребенком. Несмотря на внешнюю непрезентабельность, он говорил красноречиво, уверенно и не был лишен обаяния. С. был профессиональным музыкантом, закончившим консерваторию, и слыл очень талантливым.

До того, как был начат психоанализ С. был дважды госпитализирован. Впервые это произошло вскоре после возвращения домой по окончании колледжа. Толчком к этому была попытка гомосексуального контакта со взрослым мужчиной. C. был госпитализирован на 6 недель. Врачи пытались стабилизировать его психику с помощью психотропных медикаментов; он также посещал терапевтическую группу.

Вторая госпитализиция произошла за несколько месяцев до нашей первой встречи и закончилась, когда С. попытался работать в музыкальной сфере, что доставляло и ему, и его матери величайшее удовлетворение. На этот раз пребывание в госпитале было значительно короче и продолжалось около недели. Лечение вновь было сосредоточено главным образом на стабилизации психики и снижении интенсивности проявлений симптомов с помощью медикаментозной терапии и участия в структурированных групповых занятиях.

С. проявил себя в обоих случаях госпитализации одинаково. Его возбудимость и маниакальное состояние осложнялись его неорганизованностью, бессонницей, неспособностью сосредоточиться и контролировать себя.

Инцестуозные действия матери по отношению к пациенту состояли в том, что она ласкала его гениталии, мастурбировала его, целовала его пенис. Кроме того, она настаивала на том, чтобы он ложился вместе с ней и она могла обнимать его в то время, когда ему пора было укладываться спать, подмывала и вытирала его анус после дефекации и будила его по утрам с помощью массажа тела.

Когда С. начал лечение, оба его родителя были еще живы. Отец ремонтировал часы, имел постоянную работу и материально обеспечивал семью. Он был австрийским евреем, вступившим в движение Сопротивления во время Второй мировой войны. Пока он воевал, его семья была арестована, сослана в концентрационный лагерь и уничтожена. Он был ранен, но ему удалось бежать в Англию, где он восстановил свое здоровье. В Англии он встретил свою жену, мать нашего пациента. Это был его первый и единственный брак. Отец никогда не разговаривал с сыном ни о своей довоенной жизни, ни о своем участии в войне. Отец смотрел на своего сына как на «маленького мальчика» и считал его соперником в борьбе за внимание своей жены. Объясняя взаимоотношения сына и жены, он гово-рил, что сын «не понимает материнской любви к нему». Отец не мог служить для C. образцом для фаллической идентификации. Родители жены относились к C. так, как если бы он был их младшим ребенком.

Мать C. — немецкая еврейка. Ее родители предвидели начало войны и сумели вовремя отправить ее в Англию. Мать провела военные годы у чужих людей, не имея никаких контактов с родителями и ничего не зная о них; только после войны семья смогла воссоединиться. Травма, нанесенная войной и разлукой с родными, как я полагаю, в какой-то сте-пени обусловила последующие события. По натуре мать была домохозяйкой, хотя она и работала неполный рабочий день бухгалтером, пока подрастал сын.

Мать смотрела на C. как на часть самой себя. C. был той ее частью, ради которой стоило жить — ее гордостью, славой и силой. C. был в буквальном смысле нарциссическим расширением своей матери.

Родители матери жили в том же районе, что и семья C. Дедушка был единственным мужчиной, который относился к внуку по-мужски. C. вспоминал, как они беседовали о спорте, о девушках, смотрели вместе бейсбол. К сожалению, дед умер, когда C. было 13-14 лет. Бабушка всегда стояла горой за внука, защищая его от матери. Она стремилась к их разделению, требуя, чтобы дочь «слезла с его шеи». Бабушка хотела, чтобы внук жил своей собственной жизнью.

На первой консультации со мной C. заявил, что, хотя ему нравится лечащий терапевт, он хотел бы найти нового. Он объяснил это тем, что его терапевт разрешил ему связываться с ним (терапевтом) в любое время. Хотя C. оценил это предложение, оно было для него нежелательным, так как делало его беспомощным, как это было тогда, когда он жил дома с матерью. Его воспоминания о чувстве беспомощности, которое он испытывал, пока жил дома, прямо привели нас к вопросу о материнском инцесте. Инцест полностью осознавался. Инцестуозная активность не была вытеснена, также не было какой-либо диссоциации этого опыта.

С. не нравилось чувство беспомощности, которое подрывало его силы. Когда он был в колледже, например, он чувствовал себя по-другому, более совершенным. Он всегда входил в совет колледжа, принимая в нем активное участие. Воспитатели колледжа оказывали ему большую помощь. Благодаря этому он чувствовал большую уверенность в себе и окончил колледж с наградами. Когда же он приезжал домой на каникулы или на праздники, отношения с матерью возобновлялись, и он снова оказывался в прежнем положении. Он убедился, что не может сохранять свой уровень независимости и/или активности, на-ходясь дома, и не хотел чувствовать себя беспомощным. Предложенная терапевтом «помощь» подрывала его хрупкую автономию. К нему вернулось прежнее чувство беспомощности, которое, он знал, было ему во вред. Его желание иметь нового терапевта было равноценно его желанию найти новую мать, совершенно не похожую на прежнюю.

Так как я знал терапевта, о котором шла речь, у меня возникло предположение, что тот оказался под влиянием реакции контрпереноса. Я знал, что происшедшее не соответствовало обычному стилю работы терапевта. Впоследствии я испытал на себе удивительную способность клиента добиваться особого к себе отношения и манипулировать людьми таким образом, что они относились к нему как к ребенку.

Эта консультация вселила в меня надежду на успех. Инфантилизация вызывала у клиента чувство дискомфорта, хотя не была так Эго-дистонна, как казалась. С. хотел быть самостоятельным, хотел быть мужчиной, хотел жить своей собственной жизнью. Кроме того, его Эго было способно занять позицию наблюдателя, с тем чтобы, объединившись со мной, проанализировать со стороны части себя. Это были необходимые и основные условия, которые требовались для того, чтобы я мог начать работу с ним.

Как отмечалось ранее, сексуальные отношения с матерью были полностью осознавались. Они не были вытеснены, расщеплены или диссоциированы. Фактически именно ассоциация с беспомощностью, которую он испытал, когда предыдущий терапевт стал относиться к нему как к ребенку, и привела нас к факту материнского инцеста и к его «ваннам».

Купание С. в ванне преследовало различные цели. Оно часто использовалось в качестве награды. Мать могла наградить С. за что-то, что он для нее сделал, или могла с помощью ванны побудить его сделать что-либо, что доставит ей удовольствие. Вся прочая деятельность в этот момент прекращалась. С. шел в свою комнату, чтобы подготовиться к принятию ванны. Отец уходил из дома и шел к родителям жены, возвращаясь домой позднее.

Когда ванна была готова, С. погружался в нее, а мать садилась рядом с ванной. Она мыла его, а когда добиралась до гениталий, то начинала поглаживать его пенис. Продолжая мастурбировать его, она рассказывала свои фантазии, которые называла озорными проделками. Она называла пенис С. «Гарольдом», а пенис своего мужа — «Бертом». Она фантазировала о том, как Гарольд и Берт «въезжают в город». Они оба одеты в смокинг или фрак и будут обедать в одном из лучших ресторанов города. Они пойдут в оперу и т.д. Гарольд, пенис моего пациента, всегда имел предпочтение: он был более преуспевающим, более сильным, более великолепным, чем Берт, пенис ее мужа. Перед эякуляцией C. терял эрекцию и, по его словам, переживал такое чувство, словно пенис отделяется от его тела. В эти моменты С. испытывал состояние деперсонализации. Он описывал его как чувство того, что он смотрит на себя самого с потолка ванной комнаты. «Отделение» его пениса было крушением его чувства физической целостности, в буквальном смысле принесением своего пениса матери в качестве жертвы. Мать получала как бы «живую» часть тела, с которой могла делать все, что хотела.

Когда он выходил из ванной, она его вытирала. Иногда, когда она добиралась до его пениса, она начинала некую сексуальную игру. Иногда она наклонялась и целовала его гениталии. Это могло привести к фелляции, которая быстро заканчивалась. С. всегда терял эрекцию.

Мать не терпела самостоятельных мыслей или действий сына. C. вспоминал, как однажды она впала в истерику, когда их взгляды не совпали. Он рассказывал, как она выбежала из их квартиры в общий холл здания с криками: «Помогите! Мой сын убивает меня!» C. полагает, что без него она бы не выжила. Если бы он не потворствовал ее желаниям, она бы умерла; с другой стороны, он чувствовал: его выживание без нее также было бы невозможно.

Мать также не терпела, когда после дефекации он сам вытирал свою попу. В этих случаях она инспектировала его белье, делая замечания: «Коричневые пятна!» Мать всегда заходила в ванну, чтобы подмыть и вытереть его анус, если оба они были дома и он испражнялся.

Когда наступала пора ложиться спать, мать лежала вместе с ним в его постели до тех пор, пока он не засыпал. C. говорил, что они лежали в постели наподобие «ложек». Ему часто было трудно заснуть из-за сильного сексуального возбуждения. Утром она будила его, массируя его тело. C. вспоминал, что он просыпался по утрам с эрекцией и ощущением материнских рук, ласкающих его тело.

C. не мог вспомнить точно, когда начались настойчивые сексуальные притязания его матери: ее действия в ванной, упорное инспектирование его грязного белья, подтирание ануса после дефекации, объятия в то время, когда он ложился спать, и утренние ласки перед пробуждением. Это продолжалось столько, сколько он помнил себя, и было частью обычной повседневной жизни, пока он жил дома. Временно все это прекращалось в те моменты, когда он покидал дом, учась в колледже. Однако, когда он возвращался домой по той или иной причине, на тот или другой отрезок времени, все прежние действия в отношении него возобновлялись. После того как C. окончил колледж и вернулся домой, все началось сначала. Конец наступил, когда C. переехал из квартиры родителей в собственное жилье. В то время ему было примерно 22 года.

Первое побуждение заняться лечением было вызвано бессознательной борьбой за свою мужественность, за восстановление целостности своего тела, за свою индивидуальность. C. вспоминал следующее: «Я лежал на пастбище, глядя в небо. По нему проплывали большие пушистые облака. Внезапно между облаками образовался просвет, и за ними в небе показался гигантский фаллос».

C. подумал, что гигантский фаллос в небе принадлежит Богу. Бог, по мнению C., также нуждается в том, чтобы быть мужчиной. C. хотел бы воссоединиться с фаллосом Бога, быть с ним единым, и таким образом к нему никогда бы не вернулись снова те чувства разъединенности со своим пенисом и беспомощности. C. сказал, что если бы он был крещеным, он имел бы некошерный пенис, и тогда его мать не смогла бы к нему прикасаться.

Этот первый сон отражает его страстное стремление обрести свою маскулинность. Несомненно, он хочет быть здоровым и хочет быть мужчиной. Он ищет и жаждет найти образ сверхчеловеческой мужественности, с которой он мог бы идентифицироваться. S чувствует, что требуется всемогущая мужская сила, чтобы разорвать инцестуозную материнскую хватку и помочь ему стать мужчиной. Однако я могу сказать, что он не в состоянии идентифицировать себя с желаемым образом «сверхмужчины».

В начальной фазе лечения С. приезжал на сеанс слишком рано и находил дверь кабинета запертой. Он в ярости ходил по залу ожидания. Он сознавал, что дверь кабинета закрыта, и чувствовал, что мы разделены, разобщены, и это страшно волновало его. Он заходил в ванную комнату, смотрел на ванну и говорил самому себе: «Нет, Дональд этого не сделает со мной».

Это было желанием и защитой. С. был едва в состоянии сохранить себя как отдельную личность. Его заглядывание в ванную комнату и ванну было желанием воссоединиться со мной, как ранее со своей матерью. Если бы мы были соединены, тогда он чувствовал бы себя «целым», а не раздробленным и/или встревоженным. Его замечание, что «я не сделаю этого с ним», означало, что я не возьму его пенис и его мужественность и не брошу его как осколок беспомощного человеческого существа. Это было первое восприятие меня как доброй желанной матери.

Пока я был доброй желанной мамой, С. пытался дать мне то, что его собственная мать желала бы от него получать. Например, он приходил на встречу со мной после успешного выступления и приписывал мне заслуги своего успеха как профессионального музыканта. Так, он говорил: «Выступление прошло очень хорошо. Дирижер признал мое лидерство в группе и сделал мне комплимент по поводу моей работы. Вы (имеется в виду аналитик) — настоящий виновник моего вчерашнего успеха».

Так продолжалось в течение нескольких лет. Он упорно пытался дать мне то, что, по его мнению, я хотел и в чем нуждался. Это была его попытка сохранить меня и продолжить эту подспудную симбиотическую связь. Его постоянные попытки дать мне что-то свое в то же время делали его инфантильным и разрушали его личность. Это помогло мне понять, в ловушку какого контрпереноса попал предыдущий терапевт. Я старался сделать так, чтобы С. сохранял чувство удовлетворения и радости, которое он получал от своей самостоятельной деятельности, и в то же время пытался поставить под вопрос и ослабить его несомненное желание приписать мне свои заслуги.

Хотя C. выглядел довольным тем, что я отказывался принимать то, что мне не принадлежало и что явно было его заслугой, по-видимому, он так и не смог до конца принять эту мысль. Позднее у меня возникло подозрение, что он снисходительно, незаметно отдавал мне то, что я хотел. Моя неспособность ухватиться за эту важную нить была результатом взаимодействия моего недостаточного опыта и реакции контрпереноса.

Перенос «хорошей» желанной матери отличался от воспроизведения взаимодействия с симбиотической матерью. Симбиотическая мать вынуждала C. отдавать ей все, оставаться привязанным к ней. «Хорошая» мать не могла эксплуатировать его таким образом.

Борьба вокруг процесса сепарации-индивидуации была чрезвычайно интенсивной. C. не мог одновременно доставлять удовольствие себе и своей матери. Единственный способ, которым он мог сохранить очень тонкую границу своего Эго, — это не угождать себе. C. знал, что, если он не доставляет удовольствия самому себе, тем самым он не доставляет удовольствия и своей матери. Компромиссным решением было найти такую работу, которая использовала бы его музыкальные способности, но не приносила бы подлинного удовлетворения ему или его матери. Поэтому он не был «звездой Бродвея или оперы», но был весьма успешным музыкальным терапевтом; он смог стать «звездой восстановительно-оздоровительной деятельности», используя очарование своей личности и свой музыкальный опыт для эффективной работы с престарелыми. Эта не была наиболее успешная работа для него, но это его устраивало, так как она не удовлетворяла и его мать. C. хотел бы быть действующим исполнителем, но это было невозможно, так как именно этого желала его мать.

Хотя C. хотел быть исполнителем, т.е. «звездой», а также независимым человеком, ни одно из этих желаний не могло быть длительным и непрерывным. У него была фантазия, которая могла бы послужить иллюстрацией этой борьбы: «Я мог увидеть себя на сцене в роли ведущего исполнителя. Во время выступления я гляжу в зал и вижу свою мать, сидящую в первом ряду; она смотрит на меня и улыбается мне. Я испытываю чудовищный прилив волнения и вместе с тем все возрастающую неспособность продолжать выступление».

С. в ловушке. Он чувствует, как в нем растет желание идти вперед, но стремление к сепарации означает для него его собственное крушение и крушение его матери. Он жертва того, что Шенголд назвал «убийством души». Фрейд (Freud, 1920), описывая травму, выразил мнение, что интенсивность стимула, а также психическая неподготовленность, вызванная неожиданностью действия, приводят к сверхстимуляции, которая парализует функции Эго и вызывает чувство психической беспомощности. Психологическое отделение от матери вызывает у C. непреодолимую тревогу. Это чувство сильной угрозы, которое Анна Фрейд (A.Freud, 1936) назвала страхом «дезинтеграции Эго», Фенихель (Fenichel, 1937) — «крушением Эго», а Кохут (Kohut, 1977) определил как » тревога уничтожения».

Во время лечения был момент, когда С. решил полностью посвятить себя музыке. Следующее сновидение отражает как его стремление к самостоятельности, так и страх уничтожения. «Я был толстым котом, который сидел на подоконнике и смотрел в окно. Я думаю, что это подоконник в комнате моей матери. Я вижу окружающий мир. Он богат и полон возможностей для разнообразной деятельности. Мне удается раскрыть окно. Мир лежит передо мной. Я знаю, что могу быть частью этого мира. Я хочу быть частью этого мира. Я выпрыгиваю, и внезапно все становится черным, и я просыпаюсь в панике, чувствуя ужасную тревогу».

Это сновидение отражает борьбу С. за возобновление нормального развития. Он видит себя в образе толстого кота. В этом удивительном образе подразумевается то удовлетворение, которое он получал от инцеста с матерью: радость победителя в эдиповой триаде, включающую сексуальное удовлетворение, удовольствие от симбиотической связи с матерью, наконец, удовлетворение от сознания, что он спасает свою мать и сохраняет ее жизнь.

Но С. стремится к отделению от матери, к разрыву инцестуозной связи, которая удерживает его. Эта борьба очевидна. Он мог оставаться в спальне своей матери, пожертвовав своей мужественностью и жизнью, или отважиться на отделение от нее. Выпрыгивание из окна символизировало уход от матери. Разрыв заканчивался чернотой, которая означала уничтожение или расщепление его Эго.

Хурвич (Hurvich, 1991) писал: «На ранних стадиях развития Эго некоторые пугающие или подавляющие психику ситуации могут травмировать личность. По-видимому, эти неблагоприятные обстоятельства увеличивают вероятность того, что в дальнейшем человек будет подвержен страху уничтожения, причем у разных людей это будет проявляться по-разному. Не исключена возможность того, что подобная тревога может проявиться и в более поздние периоды. Шенголд (Shengold, 1967,1971) упоминал следующие виды вредоносной сверхстимуляции в начале или в течение фаллического периода: жестокие и неоднократные избиения, сексуальное соблазнение, наблюдение «первичной сцены», осквернение тела, насильственное кормление, клизмы, вмешательство в самостоятельную деятельность ребенка — все это вызывает массивные защитные усилия, которые часто покрывают тревоги аннигиляции. Вообще говоря, слишком сильная сексуальная, агрессивная или даже сенсорная стимуляция в ранние годы может привести к задержкам развития и слабости Эго, что увеличивает вероятность появления страха уничтожения.

С. сохранял некий неустойчивый баланс между разрывом и уничтожением и продолжал существовать в роли частицы своей матери. К сожалению, С. не мог идентифицировать себя с защищающей, любящей фаллической отцовской фигурой, которая укрепила бы его способность к разрыву регрессивных материнских объятий. Вместо этого его отец оставался пассивным, отдаленным, пугающим. С. интерпретировал его пассивность таким образом: «Мама всегда должна быть довольна».

С. не мог успешно преодолеть фазу сепарации-индивидуации и не мог сохранять фаллическую идентификацию; у него была сильная пассивная женская идентификация. С. продолжал получать мазохистическое удовольствие от ощущения себя частицей своей матери и от нарушенного прохождения фаллически-эдипальной фазы. Продолжающееся удовольствие, которое он получает от бессознательного сохранения инцестуозных отношений, является тем топливом, которое поддерживает существование его необыкновенно упорного сопротивления. Оно становится тем якорем, который удерживает попытки дальнейшего развития.

Материнский перенос был устойчивым, хотя в нем регулярно сменяли друг друга образы «хорошей, желаемой» и «симбиотической» матерей. Это безжалостно и последовательно отражалось в моем контрпереносе. Я постоянно испытывал желание инфантилизировать его и в то же время обращаться с ним так, как если бы его чувства заслуживали особенного отношения. Эти сильные контрпереносные чувства продолжались в течение всей работы с ним. У меня нет сомнений, что такой же необыкновенно сильный контрперенос испытывал и предыдущий терапевт, и, возможно, именно он и был причиной его нетипичной интервенции. Кроме того, я был возвышен до божественного уровня. Как и симбиотическая мать, я был готов хвалить и прославлять себя при каждом удобном случае. Например, я говорил, что никто и никогда не сможет понять его и работать с ним так успешно, как я. С. чувствовал, что не может найти слов, чтобы выразить свое восхищение сессией. Как говорилось раньше, С. старался приписать мне все свои успехи в качестве музыканта.

Вскоре я узнал, что я был не единственным человеком, который испытывал сильные контрпереносные чувства. Некоторые врачи резко сокращали гонорары, которые им должен был платить C., или вовсе от них отказывались. Персонал госпиталя относился к нему так, как будто он был какой-то знаменитостью, хотя он вовсе ею не был. Клиники предлагали ему особые услуги. Люди, которые едва знали С., делали ради него экстраординарные вещи. Все это указывало на удивительную способность С. заставлять относиться к себе как к ребенку и манипулировать людьми так, чтобы получить от них особые услуги и особое отношение.

Во время одной из сессий перенос пациента неожиданно был сдвинут с объекта (терапевта) на себя самого, другими словами, был осуществлен нарциссический перенос. Неожиданно я выступил в роли С., в то время как он представлял свою мать. Поначалу я не осознал этого сдвига в переносе. В конце часа я просто сказал, что на сегодня сеанс завершен. С. взглянул на меня, сделал паузу и затем снова продолжил свою речь. Он сказал, что еще не высказал всего, что хотел, и поэтому собирается продолжать. Должно быть, я выглядел удивленным, да я и действительно был удивлен его ответом. Заметив выражение моего лица, С. сказал, что я выгляжу как маленький испуганный ребенок, утерявший контроль. Поэтому в этой комнате он будет выполнять роль взрослого и возьмет бразды правления в свои руки. Он продолжал говорить дальше.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы справиться с удивлением, ощущением беспомощности и гнева, а также проанализировать происходящее, понять его и сформулировать ответ. Я ответил С., что, делая из меня ребенка и становясь в положение взрослого, он делал со мной то, что делала с ним его собственная мать. Я мог понять его растерянность, поскольку он не знал, когда должен остановиться, так же как его мать не знала, когда нужно остановиться. Я добавил, что я также мог понять, что он не знает, что принадлежит ему и что он может взять, а что нет, потому что его мать также этого не знала. Теперь я мог лучше оценить, как он чувствовал себя, когда она с ним так поступала. Мне все это не нравилось так же, как и ему.

Этот инцидент отнял около 10 минут до того, как он ушел. Я знал, что то, что произошло, было важным событием и к нему нужно было так и отнестись на следующей сессии. Впервые было проиграно поведение назойливой матери, которая делала, что хотела, и брала то, что хотела. Мои переживания от этой проективной идентификации были очень сильными. Я испытывал одновременно беспомощность и ярость. Я знал, что мне нужно защитить С. и остановить его мать. Никто до сих пор не вмешивался, чтобы защитить его от матери.

На следующем сеансе я сказал С., что не сержусь на него, но объяснил, что есть большая разница между тем, что вы просите и что берете без разрешения. Я сказал ему, что на предыдущем сеансе он взял у меня то, что не имел права брать. Далее я добавил, что намерен получить обратно то, что он у меня взял. Я планировал использовать параметр лечения, который, по моему мнению, будет изучен и проанализирован в будущем. Я закончил сессию на 10 минут раньше.

Перенос сменился немедленно и драматично. Я уже не был маленьким беспомощным мальчиком без пениса, но материнский перенос не вернулся вновь. В первый раз я стал желанным отцом. С. начал говорить о том, как он желал бы, чтобы его отец оставался дома в то время, когда мать хотела купать его. С. рассказывал о том, как ему хотелось, чтобы отец обучал его пользоваться инструментами, чтобы он мог ремонтировать что-либо по дому. Он говорил, о том, как ему хотелось, чтобы отец поиграл с ним в бейсбол или чтобы они вместе посмотрели спортивные состязания, как это было с дедушкой. Таким образом впервые появился материал о желании быть близким со своим отцом и о том, как ему недоставало этой близости.

Марголис (Margolis, 1984) сообщал о случае инцеста между матерью и сыном. Он отмечал, что пациент, у которого умер отец, очень тосковал о нем, был печален в День Отца; ему не хватало отцовских наставлений. Одинаковая тоска обоих пациентов прямо указывает на суть проблемы: отсутствие любящего фаллического отца и невозможность для этих сыновей идентифицировать себя с ним. И то и другое необходимо для дальнейшего развития Эго. Что же мешало нормальному процессу идентификации?

С. никогда не отказывался от действительного обладания своей матерью. Реальность состояла в том, что мать предпочитала и ценила С. и его пенис гораздо выше отцовского. Он одержал победу над отцом в эдиповом состязании за обладание матерью. Он мог идентифицировать себя только с пассивным отцом, а не с любящим фаллическим (т.е. зрелым и самодостаточным, компетентным) отцом. С. боялся реакции своего отца (т.е. кастрации) в том случае, если отец перестанет воспринимать его как нечто неадекватное либо как маленького мальчика.

Марголис (Margolis, 1977, 1984) сообщал, что после половых отношений с матерью его пациент чувствовал себя как «Король Мира». Пациент Марголиса по имени Джон стал спать со своей матерью после того, как она рассталась с мужемалкоголиком, но до их развода. Как и мать моего пациента, мать Джона была соблазняющей. Она одевалась и раздевалась перед Джоном, надевала прозрачные коротенькие ночные рубашки в то время, когда ласкала его. Однажды, сообщает в одной из статей Марголис, войдя в комнату Джона, она сказала: «Держу пари, ты хочешь переспать со мной. Поскольку ты так или иначе собираешься это сделать, можешь приступить к этому сейчас» (p. 360). Джон отмечал, что его мать всегда была разогрета («смазана») и готова к соитию.

Шенголд (Shengold, 1980) также говорил о соблазняющем поведении матери своего пациента. Она вытирала его анус до тех пор, пока он не пошел в школу. Мать наняла в качестве человека, присматривающего за ребенком в дневное время мужчину, известного гомосексуальными наклонностями, который насиловал мальчика. Мать входила в ванную комнату, когда мальчик принимал ванну, по утрам заходила в его спальню, когда он просыпался с эрекцией, и сбрасывала с него одеяло. После принятия ванны мать появлялась перед сыном обнаженной.

Шенголд (Shengold, 1980) пишет: «Однажды, возвратясь из школы, он, как обычно, оказался наедине с матерью. Она только что вышла из ванны и оставила дверь в ванную комнату открытой. Когда он приблизился, она наклонилась, будто бы для того, чтобы вытереть полотенцем ноги. Она бросила на него призывный взгляд и наклонилась снова, предоставив его глазам другую «открытую дверь». Он испытал сильное возбуждение, и его пенис устремился навстречу к ней «как будто в состоянии транса». Он проник в ее вагину. Она имела оргазм. Он еще не был способен на эякуляцию, но испытывал нечто вроде оргазма. Он воспринял это как восхитительное ощущение» (p.467).

Все три пациента испытывали необыкновенное удовольствие от сексуальных контактов с матерями. Все трое были вовлечены в эти отношения своими матерями и удовлетворяли их бессознательные желания. Все трое сыновей были перестимулированы и пассивно подчинялись своим матерям. Все они описали сексуальный контакт со своими матерями как исключительно яркий; их предпочли отцам, они были эдипами-победителями. Марголис (Margolis, 1984) отметил, что его пациент со смущенной улыбкой признался ему, что «секс с его матерью был для него более волнующим и захватывающим, чем секс с любой другой женщиной» (p. 368).

Неспособность С. идентифицироваться с любящим фаллическим отцом была проиграна со мною в переносе во время сессии. Он не мог чувствовать себя мужчиной. С. никогда не имел сексуальных контактов с какой-либо женщиной, кроме матери. Однако, когда он во время сессии начал говорить о своем интересе к женщинам, стала очевидной его сильная встревоженность. Он прямо обозначил ее, сказав, что в семье есть место только для одного мужчины и только для одного мужчины есть место в консультационном кабинете, и этим мужчиной не может быть С. Я стал в переносе его отцом, и пациент уклонился от меня, резко прекратив сеанс.

Отец С. сознавал, какие взаимоотношения существовали между его женой и сыном. Отец защищался от чудовищного крушения чувства собственного достоинства и обесценивания своей маскулинности тем, что смотрел на своего сына как на «маленького мальчика». Отец защищался от реальности, которая состояла в том, что он был побежден в Эдиповом состязании. Посредством инфантилизации своего сына отец рационализировал инцестуозную связь между своей женой и сыном, когда говорил, что С. не понимает материнской любви к нему.

С. не мог раскрыть мне непосредственно каких-либо аспектов фаллически-эдиповой борьбы. Его кастрационная тревога становилась непереносимой и делала невозможным продолжение. С. не мог прямо противостоять своим пассивным желаниям и тоске. Эти желания косвенно стали доступны во время анализа гомосексуальности С.

С. прекращал лечение несколько раз. Это случалось каждый раз, когда он начинал переходить в фаллическую стадию. Только в эти периоды у него появлялся интерес к женщинам, и этот интерес имел сексуальный характер. Его вид, поведение и манеры становились более мужскими и менее мальчишескими. К несчастью, тревога, сопровождающая этот нормальный здоровый переход в фаллически-эдипальную стадию, становилась непереносимой и не позволяла ему продвигаться дальше. В этот момент он резко прекращал лечение. Этот цикл был повторен дважды. В первый раз во время существенного продвижения на пути формирования Эдипова треугольника он стал интересоваться проститутками. Одновременно он стал испытывать сильную тревогу и бояться меня. Чем больше он интересовался проститутками и флиртовал с ними, тем тягостнее становилось для него пребывание в одной комнате со мной. Он прекратил лечение под предлогом защиты своей растущей мужественности. Приблизительно через 3 года он вернулся, но теперь мог позволить себе только одну сессию в неделю. За эти три года он значительно регрессировал и опять чувствовал себя в безопасности, лишь ощущая себя маленьким мальчиком. Он потерял свою работу, опять едва мог прокормить себя. После четырех лет психотерапии мы опять продвинулись в Эдипову фазу. Он стал общаться с более приличными женщинами. Ему очень хотелось пойти на свидание, и однажды он это сделал. Он привел свою даму к себе на квартиру и стал заниматься «петтингом». С. почувствовал невыносимый страх кастрации. Опять ему стало невыносимо находиться со мной в одной комнате. В фантазиях его переноса я опять стал ужасным кастрирующим отцом. Этот страх был так велик, что тревога кастрации захлестнула рабочий альянс, и он вновь оборвал лечение. Хотя С. звонил мне, когда находился в состоянии серьезного кризиса, а их было несколько, ко мне он так и не вернулся. Мы разговаривали несколько минут по телефону, и у меня было чувство, что он ищет опоры или пытается «дозаправиться горючим», если можно так выразиться. Я узнал, что он предпринял еще несколько попыток лечения. Фактически, когда мы говорили в последний раз, он проходил психотерапию. И все-таки именно мне он позвонил, когда находился в состоянии кризиса, угрожавшего его жизни. Он просил моего совета и согласился повидать психиатра. Прошло более восьми лет со времени нашего последнего контакта.

Марголис (Margolis, 1984) также сообщал о преждевременном прекращении лечения своего пациента: «Мне было ясно, однако, что он прекращал лечение из-за своего страха, связанного с необходимостью непосредственно иметь дело с фаллически-эдиповыми проблемами. Огромная кастрационная тревога была очевидна. Он еще не мог иметь непосредственный контакт ни со своими пассивно-фемининными желаниями, которые проявлялись в переносе, ни с конкурентными смертоносными импульсами по отношению ко мне, против которых его пассивность была воздвигнута как мощная защита» (p.365).

Когда С. начал работать со мной, он едва мог существовать вне госпиталя. У него не было друзей. Он лежал в постели и большую часть дня компульсивно мастурбировал. Его личная гигиена была минимальной, его одежда была заношенной и грязной. Питался он скудно и нерегулярно. Вся его деятельность состояла в том, что дважды в неделю он ходил на хор и посещал аналитические сессии. С. употреблял несколько психотропных препаратов, чтобы унять свою тревогу и быть в состоянии контролировать свое поведение. Хотя он хотел быть гетеросексуальным, его подсознательным сексуальным выбором был мужчина, что очень его огорчало. Ему хотелось иметь жену, семью и особенно хотелось быть отцом.

Во время лечения С. получил возможность использовать свои музыкальные способности и стал экономически независимым. Он перестал пользоваться пособием по нетрудоспособности. Лечение психотропными препаратами было прекращено, и он был свободен от медикаментозной зависимости в течение более чем пяти лет. С. приобрел квартиру и обставил ее, купил новую одежду, стал общаться с людьми, завел друзей. Он стал уделять большое внимание личной гигиене, хотя и не мог пользоваться ванной в собственном доме. Его питание улучшилось. Он стал питаться регулярно, хотя и не очень рационально, и не мог стряпать для себя сам. Его подсознательный сексуальный выбор был перенесен на женщину.

Заключение

Фрейд (Freud, 1905) писал: «Принимая во внимание то влияние, которое оказывают отношения между ребенком и его родителями на его дальнейший выбор сексуального объекта, легко понять, что любое нарушение этих отношений может привести к серьезнейшим последствиям в его взрослой сексуальной жизни» (p. 268).

Я полагаю, что именно реальные сексуальные отношения, материнский инцест и делает сопротивление С. столь непреодолимым. Чрезмерная для его Эго послужила причиной серьезных нарушений в его становлении и развитии. Сексуальное удовольствие, получаемое от инцеста, стало топливом, которое продолжало подпитывать сопротивление, делая его столь непримиримым. Хотя были достигнуты значительные успехи в решении проблемы симбиоза, преодолении властного материнского влияния, в продвижении к фаллической идентификации, все эти шаги вызывали сильную тревогу и желание вернуться в прежнее состояние. Сексуальное и эмоциональное удовлетворение, полученное от инцеста, столь велико, что его притягательная сила хотя и ослабевает со временем, однако не исчезает полностью. Предстоит еще определить, возможно ли это вообще.

Что делать, когда мой 13-летний сын все еще хочет держать меня за руку?

Здесь есть множество переменных, которые нужно учитывать, зрелость, понимание и чувства.

Прежде всего, в 13 лет он, вероятно, поймет, что значит держать руку отца неподвижно — для большинства людей, если вспомнить, когда это прекратилось, наверняка это было, когда они были моложе, но все разные, и это вполне может будь то случай — он мог еще успокоиться и вот почему.

Что касается зрелости, то может быть так, что ваш сын просто не осознает различные смешанные значения и последствия, стоящие за этим, но взвешивание этого и того, как может идти разговор, также важно. Как обычно думает любой родитель, вы не хотите, чтобы он прекратил проявлять привязанность и задушил его, но, наоборот, наступает момент, который вам нужно осознать, а затем сказать: вы уже немного устарели для этого. Способы сказать это различны, и лучший судья — это вы — если он в целом чувствителен и понимает, то это не будет слишком сложно.

Понимание и мудрость чувств это сказывается на вас обоих: вы не хотите, чтобы он чувствовал, что он делает что-то не так, или что он не может показать вам родительскую привязанность или не ищет утешения, когда вы рядом — но вы тоже этого не делаете хочу, чтобы кто-то осудил вас за это.

У меня было то же самое, что и у меня, у моего сына было то же самое у него в пересечении дорог (или находясь рядом с ними, как в случае совпадения, и он, и я часто посещали участки с очень узкими тропами). Однако, как только мы находимся в «безопасном» районе, где все в порядке, я через какое-то время приобрел привычку спрашивать, хочет ли он ходить самостоятельно, но он может держать меня за руку, если он все еще хочет.

Это будет продолжаться, когда он станет старше, но уже, иногда, он отпустит и при условии, что это будет безопасно, поэтому я позволю ему делать «его дело». Со своей стороны, если бы я был в такой же ситуации, я бы поощрял его ходить сам, так как он «становится старше».

Опять же, у меня достаточно широкий кругозор, чтобы меня не слишком волновали мнения других людей как таковых, но с точки зрения развития ему нужно будет понять социальные нормы и последствия того, что их видят держась за руки со своим Отцом после определенного времени. возраст.

Вполне возможно, что ему понадобится всего несколько наблюдений того, как он делал это своими друзьями, чтобы он понял из подслушанных разговоров или небольшой шутки о том, что происходит, и он сам перестанет это делать.

Ребёнок категорически не хочет заниматься дома, и это приводит меня в бешенство. Что делать?

Что делать, если ребенок, который учится в коррекционном классе, отказывается учиться дома и это становится причиной ссор с родителями? Разбираемся вместе с психологом Ольгой Бульбой.

Полезная рассылка «Мела» два раза в неделю: во вторник и пятницу

Вопрос. Мой двенадцатилетний сын учится в коррекционном 4-м классе. Он категорически не хочет заниматься дома, начинает делать наоборот все, о чем я прошу, и это приводит меня в бешенство. Заканчивается все это криком, слезами с обеих сторон. Подскажите, что делать?

Ответ. Первая причина, по которой ваш сын не хочет заниматься, заключается в том, что он переживает начало переходного возраста. В этот период у многих подростков пропадает мотивация к обучению.

Во-вторых, постоянное акцентирование внимания на том, что ваш ребенок ленив, в какой-то момент и вправду может сделать из него лентяя. Если постоянно повторять ребенку, что он ничего не делает, он и не захочет ничего делать, ведь родителям уже все про него понятно.

В-третьих, подросткам бывает просто скучно делать домашнюю работу. И это тоже довольно распространенная причина.

Наконец, он может испытывать страх, что не сможет справиться с поставленной перед ним задачей. Очень часто ребенок отказывается делать задания по тем или иным предметам, потому что они кажутся ему непонятными и сложными.

Как лучше поговорить с сыном?

Если вы хотите сказать ребенку о том, что вам не нравится, постарайтесь сформулировать свою мысль, не критикуя ребенка. Например, можно использовать фразу «Некоторые задания требуют от тебя больше времени и внимания».

Если хотите похвалить сына, тоже делайте это внятно и открыто — хвалите достижения сына, а не его самого, замените фразу «Ты у меня такой умный» на «Мне очень нравится ход твоих мыслей».

Что делать, чтобы исправить ситуацию?

Будьте для своего ребенка помощником, а не руководителем, и постарайтесь максимально упростить процесс выполнения домашней работы:

1. Создайте удобное рабочее место. Будет идеально, если в комнате для занятий не будет слышно прохожих и машин, а вокруг не будет лишних электронных устройств.

2. Выберите время, до которого все домашние задания должны быть выполнены.

3. Помогите сыну понять, какой тип заданий для него самый трудный. Если ребенок будет сначала работать над сложными заданиями, у него будет больше сил на их выполнение.

4. Обсудите правила выполнения заданий дома. Проговорите с ребенком то, что на первый взгляд может показаться мелочью: в какое время он будет заниматься, сколько времени, когда будет делать перерывы. Таким образом вы установите негласные правила, о которых сможете напоминать, если ребенок будет лениться. С другой стороны, у вас появится лишний повод похвалить сына за выполнение договоренностей.

5. Когда ребенок не достигает поставленной цели, не указывайте ему на это. Просто напомните, что вы договаривались о выполнении заданий, выскажите свое отношение к этому и скажите, что надеетесь, что завтра он задание все-таки выполнит.

6. Используйте поощрения для дополнительной мотивации. Похвала за хорошую работу или принятие неудачи помогут ребенку работать лучше и без лишних нервов.

7. Наградите ребенка за выполненную работу. Нужно обязательно похвалить его за организованность и ответственность. Очень важно проговорить, почему вы так гордитесь вашим ребенком, чтобы он и сам это знал. Идея состоит в том, чтобы «ловить» детей на том, что они делают хорошо, и говорить им об этом.

Пусть настоящие награды будут простыми — прогулка по парку, пицца. Так вы больше времени проведете с ребенком и он сам будет заинтересован в выполнении домашних заданий.

Задавайте свой вопрос «Мелу», а редакция найдёт того, кто сможет на него ответить. Пишите в наши соцсети — мы читаем все сообщения на страницах в фейсбуке, «ВКонтакте» и «Одноклассниках». Ещё можно написать нам в инстаграме. Ответы будут опубликованы в порядке очереди в рубрике «Вопрос — ответ». Кстати, мы не раскрываем имена, так что вопросы могут быть любыми (не стесняйтесь!).

Фото: Shutterstock / NadyaEugene

Найдите время с детьми … и продолжайте делать дела!

Я стою в прачечной, перемещаю белье из стиральной машины в сушильную, причем одна загрузка ждет загрузки, а другую нужно сложить.

Сгорбившись, вытаскивая одежду из стирки, я слышу позади себя шаги и голос пятилетнего ребенка.

«Мамочка, ты поиграешь со мной?»

Я вздыхаю.

Клянусь, он уже в сотый раз приглашает меня сыграть сегодня.Каждый раз, когда я оборачиваюсь, этот мальчик просит меня поиграть.

А я играю. Я играю все время.

На самом деле, я потратил большую часть часа, помогая ему построить полицейский участок LEGO, пожарное депо и все машины, которые идут с ними.

Я взял перерыв, чтобы постирать.

Но мой мальчик счастлив только тогда, когда я рядом с ним. Каждый раз, когда я отхожу, чтобы сделать что-то, что мне нужно или хочу сделать, он перезванивает мне.

«Мамочка, иди посмотри на это!», «Мамочка, помоги мне!», «Мамочка, что ты делаешь?», «Мамочка, поиграй со мной?»

Признаюсь, я немного расстроен.

Все вроде перепробовала. Я включаю его в домашние дела и в то, что делаю. Я делаю частые перерывы, чтобы играть с ним, у нас даже есть особое время, чтобы просто поиграть вместе.

Я пытался научить его играть самостоятельно. Он каждый день проводит тихое время в своей комнате, и я даже проводил с ним самостоятельные игры, когда он был моложе.

Я пробовал. Но его потребность во внимании — это часть его личности, это то, кем он является.

Этот пост содержит партнерские ссылки

Я знаю, что моему сыну нужно мое внимание, но прямо сейчас мне нужно закончить работу.

Итак, я отвечаю: «Нет, дорогая, я не могу сейчас играть, мне нужно закончить стирку».

Его ответ: «Но ты НИКОГДА не играй со мной!»

Комбинация вины и разочарования овладевает мной.

Я хочу кричать «Что ты имеешь в виду, я никогда с тобой не играю ?! Играю все время! Мы ТОЛЬКО закончили строительство вместе! У меня есть кое-что, что мне нужно сделать, и я не могу играть с вами каждую секунду дня! Что ты хочешь от меня!?»

Я чувствую себя побежденным и разочарованным, потому что я никогда не смогу удовлетворить его потребность во внимании.Я знаю, что его язык любви — это внимание, но он все равно проникает мне под кожу.

Вместо того, чтобы действовать в соответствии со своим разочарованием, я останавливаюсь и думаю.

У меня возникла идея… блестящая идея!

«Хорошо, детка, я слышал, что ты хочешь, чтобы я играл, но у меня есть кое-что, что мне нужно сделать в первую очередь. Как насчет того, чтобы установить таймер на 20 минут, и когда таймер сработает, я поиграю с вами? »

Он радостно говорит: «Хорошо! звучит неплохо!»

Мой сын подбегает к кухонной стойке и кричит: «Привет, Алекса? Установите таймер на 5 минут.”

Установив таймер, я загружаю и выгружаю белье и даже складываю и убираю чистое белье. Удивительно, как много я могу обойтись без детей под ногами.

Таймер срабатывает, и он находит меня за миллисекунды.

«Мама! Пора играть !!! »

Я прекращаю то, что делаю, и полностью принадлежу ему.

Мы играем в LEGO вместе, и мы оба счастливы. У него есть время для игр, которое он желает, и я кое-что отметила в моем списке. Это беспроигрышный вариант.

С того дня я продолжаю пользоваться таймером, а он учится ждать.Дошло даже до того, что он попросит включить таймер, когда увидит, что я занят.

Это отличный инструмент, но есть несколько уловок, чтобы заставить его работать.

Когда я использую таймер, я должен фактически перестать работать и быть со своим сыном, когда таймер сработает, даже если я еще не закончил.

Следуя до конца, я показываю ему, что он важен и что я могу сдержать свои обещания.

Если я проигнорирую таймер или попрошу больше времени, это доверие будет нарушено, и он не поверит мне, когда я скажу, что все готово.

А большой перк?

Я тоже делаю дела быстрее!

Знание того, что у меня есть ограниченное количество времени для выполнения своих задач, заставляет меня работать быстрее, поэтому я на самом деле делаю БОЛЬШЕ за эти 20 минут, чем обычно.

Ничто не заставляет меня работать быстрее, чем таймер!

Бывают моменты в моей жизни, когда мне просто не хочется играть.

Я устал или у меня много работы, и мне трудно общаться с ним, потому что я отвлекаюсь.

В те дни я по-другому использую таймер.

Я дам ему знать, что у меня есть только 30 минут (или столько, сколько я могу дать ему), а затем мне нужно пойти и сделать кое-что из своей работы. Когда работа будет сделана, я вернусь и поиграю с ним.

Это тоже прекрасно работает.

В те минуты, которые я обещаю сыграть, я должен уделять ему и его брату 100% своего времени. Я не могу разговаривать по телефону, я не могу выполнять несколько задач одновременно. Это время для игр.

Для них несправедливо говорить, что я приду, а потом не приду.

Мой телефон может подождать, стирка подождет, посуда подождет.

Сейчас мое время общаться с моими детьми.

И… стирка тоже закончена. 🙂

Следующие две вкладки изменяют содержимое ниже.

Аманда

Я была консультантом по психическому здоровью, которая работала с детьми и матерями как в индивидуальной, так и в групповой среде, прежде чем я стала домохозяйкой для двух мальчиков. У меня есть степень бакалавра в области детского развития и семейных исследований и степень магистра консультирования, где я специализировалась на игровой терапии.

Ваш сын не хочет иметь с вами ничего общего?

Ваш сын не хочет иметь с вами ничего общего?